Киллан

Мигрень, одолевающая на протяжении последних дней, становится невыносимой. Я нахожусь в постоянном напряжении, почти не сплю из-за странных снов, в которых в одну кучу смешались обрывки прошлого, настоящего и того, чего вовсе никогда не было. Поначалу ссылался на неудобный матрас Доминика, но настоящая причина так и лезет непрошено в мозг: Адриана. Адриана. Адриана. Везде она.

Я устал разгадывать её. Но ещё больше устал разгадывать себя. Бесспорно, меня влечёт к ней. По-страшному влечёт. До такой степени, что в её присутствии в башке происходит какое-то короткое замыкание. Вспышка, взрыв всех встроенных предохранителей – и я уже за себя не ручаюсь. То накидываюсь с поцелуем, то вгрызаюсь зубами в плотную мякоть, как первобытный питекантроп. Остаётся только догадываться, какие ещё способности могут проявиться рядом с ней в будущем.

Был ли я взбешён из-за случившегося в ресторане? Был. Но взбесился далеко не из-за полиции. Тот факт, что я с нетерпением ждал, когда Адри выкинет что-то такое, вылез наружу ещё во время нашего вполне мирного обеда. Я сидел и представлял, как она начнёт язвить или швыряться оскорблениями. Пусть и в мою сторону. Жевал мясо, казавшееся пресным, а сам опасался пропустить момент, когда у меня появится повод с ней закуситься.

И она не подвела.

Еле вытерпел расстояние сначала до дома Шилдс, а затем до своего. Ещё не дойдя до квартиры, я уже знал, что эта заноза сидит в своей комнате и боится оттуда высунуться. Был уверен в этом. Чувствовал. Как успел убедиться неоднократно, её саму заводит наша совместная игра в укрощение строптивой, иначе не напрашивалась бы.

Я бесшумно вошёл и стал ждать. А дальше… Дальше то самое замыкание, помутнее рассудка, возбуждение, кайф и жуткий облом. Если бы родители не вернулись, проверка на персональном детекторе лжи была бы более доскональной.

Меня торкает от того, как быстро рассыпается вся её бравада, стоит только сильнее надавить на нужные рычаги. В такие мгновения кажется, что ещё чуть-чуть – и она вспомнит. Но нет, Адри продолжает упрямиться, строя из себя дерзкую неприступную мегеру, чтобы быть со мной на равных. Никогда этого не будет.

Поверил ли я признанию в ревности? Не уверен. Не могу сказать наверняка, что в её голове, если даже мои путаные мысли и спонтанные поступки приводят в смятение.

Когда-то давно Брайан делился некоторыми историями из своего прошлого. Он бывший военный, а там всё строго засекречено, поэтому его рассказы – это крохи, но они всё равно отложились в памяти. Под влиянием сильного страха человек, крепко берегущий тайну, может запросто соврать, лишь бы его перестали пытать. Правду говорят только те, кто хочет, чтобы об этой правде узнали. К какой из двух категорий относится Адриана?

То, как подрагивало хрупкое тело в ответ на мои прикосновения… То, как сбивалось её дыхание… Что это? Реакции организма на испуг? Или она чувствует хотя бы отдалённо похожее на то, что чувствую я?

Но даже эти никчёмные метания – ничто по сравнению с главной проблемой.

Доминик.

Когда-то мы стали наречёнными братьями, а сейчас я – предатель, потому что перешёл черту дозволенного.

Из нас двоих я один был в курсе его чувств к Адри, хоть об этом и не говорилось во всеуслышанье. О моих он не мог догадываться, поскольку видел только то, что позволял видеть я: вражду, ссоры и показушную ненависть, разыгранную для девчонки, так просто вычеркнувшей меня из своей памяти.

И что теперь? Взять и нанести ему удар в спину, заявив, что я умело притворялся? Схватить Линден в охапку и сказать, что я успел первым и попросить подвинуться, поставив, тем самым, крест на дружбе?

Паршивее ситуацию сложно придумать.

Неясно только, что останавливает Доминика от активных действий. Может, мечется, как и я, не в силах разобраться в себе? Может, она ему не нужна, и я тупо накрутил, как типичный ревнивец?

В конечном итоге, важнее то, что нужно самой Адриане. Кто нужен ей и нужен ли вообще.

За окном ещё не рассвело, а я уже успел завалить себя уймой вопросов, от которых голова раскалывается надвое. Мне нужно переключиться на другие заботы, но отчего-то всё стало казаться таким пустяковым и маловажным! Проблема отсутствующего мотоцикла и та подзабылась, а ведь не за горами реванш.

Сегодня же прокачусь по салонам, чтобы присмотреть новый байк для соревнований, но пока… Пока мне жизненно важно поговорить с другом начистоту и выяснить правду. Я сыт по горло враньём и хождением по замкнутому кругу, который кто-то должен разорвать. Что ж… Пусть этим кем-то стану я.

***

Доминик

– Адри ещё жива? – хмыкаю я, переворачивая слегка подгоревший бекон.

Проснувшись среди ночи, обнаружил Киллана на надувном матрасе возле дивана. Вчера меня так вырубило, что не слышал, как он сюда заявился, открыв дверь своим дубликатом ключа. Скорее всего, всё закончилось хуже, чем я предполагал, раз родители не оставили его на ночь.

– Прямо сейчас она, возможно, строит новый остроумный план. Можешь за неё не беспокоиться, – ворчит, вытирая мокрые волосы полотенцем.

– Что между вами происходит, Килл?

Мимолётное непонимание в его глазах быстро рассеивается.

– Ничего. Когда будем завтракать, шеф? – бросив любопытный взгляд в сковородку с почти готовым омлетом, Киллан начинает открывать все дверцы подряд в поисках банки кофе. Кофемашиной я не успел обзавестись, поэтому довольствуюсь этим.

– Чем ты так допёк Адри, что она решилась натравить на тебя копов? – я не отстану, пока не докопаюсь до истины. Не может быть, чтобы дело было в мелкой мести из-за обыденной стычки. Здесь что-то посерьёзнее.

– Может, лучше спросишь у неё? С хера ли виноват снова я, Дом? – психует он, нервно насыпая порошок в две кружки.

– Я спрашивал.

– И?

– Ничего нового она не сказала. Говорит, что это война.

– Мы вроде никого не трогаем. Что тебя напрягает? – спрашивает, ни с того ни с сего ополчившись, словно защищает территорию, на которую запрещён доступ посторонним.

С каких пор я стал одним из них? На душе начинает скрести противное ощущение, что я – третий лишний в их игре в войнушку, в правила которой меня посвящать не хотят.

– То есть тебе это даже нравится, я правильно понял? – не остаюсь в долгу я.

Острый задумчивый взгляд на некоторое время задерживается на мне. Киллан на полном серьёзе думает над ответом! Но его следующий вопрос для меня оказывается полной неожиданностью:

– Ты втрескался в неё?

Где-то в глубине души я ждал этого разговора. Недосказанность и секреты, накопленные друг от друга, сильно мешают нашей дружбе. Но могу ли я ответить однозначно?

– Не знаю. Может быть, – со вздохом отзываюсь я, садясь напротив.

– Как это: не знаешь? – улыбается он с непонятным оттенком, который вертится на языке, но не могу дать ему точное определение.

Горечь? Усталость? Облегчение?

Не дождавшись от меня комментария, Килл принимается рассеянно ковыряться в тарелке.

– Если ты ждёшь моего одобрения, то дерзай, – продолжает он. – Я не стану вам мешать.

– Я и не думал об этом.

– Тогда в чём проблема? – Килл в удивлении изгибает бровь. – Не мне же тебя учить, как цеплять девок. Опыт есть.

– Адриана – не какая-то там девка. И не всё так просто, – откладываю вилку в сторону, чтобы прополоскать желудок кофейной жижей. Аппетит пропал напрочь.

– А что не так?

– Не знаю. Наверное, жду намёка, который дал бы понять, что между нами возможна не только дружба, ясно? – морщусь я. – Если пойду напролом и не встречу взаимности, мы больше не сможем общаться, как прежде. Сам знаешь, Адриана – не обычная левая девчонка, с которой будет достаточно прекратить общение, чтобы забыть. Она – навсегда будет, как минимум, твоей сестрой.

– Линден – мне не сестра, – протестует Килл, состроив брезгливую гримасу.

– Ой, брось, а? Ты же понимаешь, о чём я. Наши семьи так или иначе повязаны, и я не готов жертвовать дружбой с тобой, если с ней не сложится.

Помешкав, друг кивает в согласии и отворачивается к окну, о чём-то задумываясь.

– Давно ты понял? – спрашивает спустя минуту, всё ещё глядя куда-то вдаль.

– Не знаю, – только и могу выжать попугайский ответ.

Сколько раз я произнёс «не знаю» за такой короткий разговор? Отдаю себе полный отчёт в том, какой жалкой выглядит моя неуверенность: испытываю чувства к девушке и не делаю, ровным счётом, ничего, чтобы её добиться. Адриана – уникальный случай. Я впервые зашёл в тупик, не имея понятия о том, как подступиться к противоположному полу.

– «Не знаю» – когда, или «не знаю» – понял или не понял? Разъясни мне, надалёкому, – просит Килл без всякой усмешки. Терпеливо ждёт.

– Я никогда не влюблялся, чтобы знать наверняка: оно это или нет. Как определить?

– Когда влюбишься, у тебя не возникнет подобных вопросов, Доминик, – умничает он, через силу впихивая в себя завтрак. Видимо, аппетита нет не у меня одного.

– Откуда такие познания? – прищурившись, впериваюсь испытующим взглядом в друга, и губы растягиваются до ушей от догадки. – Кто она?

– Я всего лишь сказал, что ты поймёшь, когда полюбишь человека, а ты нафантазировал какой-то бред, – отпирается он, выдохнув с недовольством.

– Ла-а-дно, – тяну я, сделав вид, что поверил. – Тогда, может, скажешь, по каким признакам ты бы понял, что она – та самая?

Киллан встаёт и отходит к раковине, чтобы помыть за собой посуду. Молчит, тщательно орудуя губкой, и, когда я уже не жду от него объяснений, спрашивает:

– Ты хорошо знаешь Адриану?

– Ты прикалываешься? Мы выросли вместе.

– Это не ответ, – сухо возражает.

– Да, я хорошо её знаю.

– И какая она? – допытывается со скептической ухмылкой. Мне становится неуютно, хотя никогда раньше не замечал за собой подобного при общении с Киллом. Мы с детства доверяли друг другу такие вещи, в которых не каждый осмелится признаться самому себе, не то, что другому человеку. Но конкретно сейчас я загнан в угол. И не столько вопросом, столько тем, как на него ответить.

– Адри красивая, умная, необычная, с ней интересно… – впадаю в раздумья, перебирая в уме подходящие прилагательные, существующие в английском языке. Чувствую себя кретином. Я не был готов к психоанализу с утра пораньше.

– Это всё? – по-доброму посмеивается Килл. – На мой взгляд, недостаточно, для громких заявлений о любви.

– Я пока и не заявлял. – Что на него нашло? Аж бесит. – Пытаешься убедить, что я придумал то, чего нет?

– Нет, Дом. Просто хочу, чтобы ты отделил Адриану-подругу от Адрианы-любимой девушки. Представь, что ты её… – Он попёрхивается и делает пару быстрых глотков воды прямо из графина на столе. – Представь, что ты её целуешь, а она целует в ответ. Как это будет? Представь ваши разговоры наедине в качестве пары. А самое главное, представь её самые худшие стороны и недостатки, с которыми тебе придётся жить. Представил? – ошарашив меня своей тирадой, Киллан отходит к стулу, сдёргивает с его спинки рубашку и начинает отточенными движениями застёгивать пуговицы. – А теперь попробуй полюбить и их, Доминик. Тогда сомнений не останется.