Адриана

Шилдс швыряется вилкой в своём мегаполезном салате, пока мы все уплетаем калорийную вкуснятину. Захотела перед Кроу покрасоваться, выставив себя неприхотливой? Ну и дура.

Так и хочется на зло ей заказать какой-нибудь сладкий десерт с жирными сливками, но я и правда наелась, а теперь борюсь с двумя несовместимыми крайностями. С одной стороны, хочется смотаться отсюда, чтобы не участвовать в этом нелепом двойном свидании, а с другой – остаться и ещё немного поиграть на чьих-нибудь нервах. Например, нервах Киллана.

Стыдно признаться, но я скучаю по нашим столкновениям. Не по нему, нет. Конечно, нет. Но моя раздражительность напрямую зависит от количества сброшенного пара, а, поскольку сбрасывать его было не на кого, он срочно требует выхода.

– Кто что вытянул на жеребьёвке? Я Сити-центр, – Доминик первым разбавляет неловкое молчание, повисшее над столом.

– Лафайет-сквер, – объявляю с гордостью, поскольку согласна с Томасом. Победа нашей группы фактически предопределена из-за высокой посещаемости парка, а значит, мне не придётся корпеть зимой над усыпляющими дисциплинами. Вместо этого я пройду дистанционный курс по графическому дизайну, на который засматриваюсь уже несколько месяцев.

– Я тоже, – цедит Рейчел, укоризненно зыркнув на меня, будто я виновата в этом совпадении.

– Я не участвовал, – раздаётся бурканье Киллана, размеренно отпивающего кофе.

Он решил, как всегда, выделиться из толпы наравне с небольшой кучкой ботаников, которым проще сдать сто экзаменов, чем провести день на всеобщем обозрении. Но если с этими товарищами всё понятно, то у Кроу причина одна: он – сын своих родителей и не имеет права быть халявщиком. Меня это не касается, поэтому и спроса с меня нет. Я – просто придаток. Что-то наподобие аппендикса, который вроде бы выполняет нужные функции, но и без него жить можно.

– Ты у меня такой умный, – елейная Рейчел отсыпает ему очередную порцию комплиментов. Фу.

У меня. Они встречаются? Боже, я не переживу, если она станет регулярно захаживать к нам домой.

Девица присаживается ближе к Киллану и собственническим жестом запускает пальцы в его волосы на затылке. Он не дёргается, словно такое проявление чувств у них в порядке вещей. Хотя чему я удивляюсь? На гонке они так долбились в дёсна, что их мелькающие языки были видны в темноте на расстоянии трёх шагов. И после неё он посмел поцеловать меня! Козёл.

Ресторан начинает потихоньку заполняться посетителями, что позволяет поразглядывать других людей, а не тех, что сидят напротив. Через некоторое время мне наскучивает и это.

Пока Доминико допивает свой эспрессо, обсуждая с Килланом какой-то матч, иду в туалет, только бы не лицезреть, как эта сука заглядывает ему в рот, внимая каждому звуку.

«Компас» оказался довольно специфическим рестораном, начиная от оригинального интерьера и заканчивая очень занимательной табличкой в женской уборной прямо над раковиной:

– Ты на свидании, которое пошло не по плану?

– Ты чувствуешь, что от парня исходит опасность?

– Наш ресторан позаботится о тебе. Подойди к бару и закажи коктейль «Коварство и любовь»:

Чистый: бармен проводит тебя до твоей машины.

Со льдом: бармен вызовет для тебя такси и посадит в него.

С лимоном: бармен позвонит в полицию.

Мы гарантируем анонимность, просто знай, что ты в надёжных руках!

Интересно, кто-нибудь хоть раз пользовался такой услугой? Название коктейля очень подходящее. Коварные мысли одна за другой атакуют мой мозг, охваченный ревностью, но я в срочном порядке их отбрасываю. Правда, когда выхожу из туалета и вижу, как Киллан улыбается Рейчел во все двадцать восемь, ноги сами меняют курс на бар.

– Добрый день. Мне, пожалуйста, «Коварство и любовь» за тот столик, – и, подперев подбородок кулаком, незаметно выбрасываю указательный палец в нужную сторону.

Бармен тут же настораживается и аккуратно высовывается из-за стойки, чтобы оценить обстановку за нашим столом.

– Вы уверены, мисс? – довольно коренастый парень недоверчиво хмурит лоб. – Который из них?

– Тот, что в чёрном, рядом с девушкой. Она – моя лучшая подруга, и сейчас подыгрывает ему, чтобы усыпить его бдительность. Он ей шепнул угрозу на ухо, понимаете? Если не поедет с ним, ей… – конец фразы показываю, проводя ребром ладони по горлу.

Я, видимо, не очень убедительна, потому что на меня продолжают смотреть с настороженностью.

– Если не верите, можете сами пройти мимо стола и увидите, что возле этого парня лежит разделочный нож. Какой нормальный человек придёт в ресторан с кухонным ножом?

К слову, глупышка-официантка легко выполнила мою просьбу, пойдя в обход правил. По всей видимости, внешне я выгляжу вполне безобидно. А Киллан действительно взял мой нож, чтобы побыстрее разрезать мясо.

– Та-ак. Ладно. Вам «Коварство и любовь» с чем? – интересуется бармен, наверняка надеясь на «чистый» коктейль, чтобы избавиться от моей персоны поскорее.

– С лимоном, разумеется.

Парень задумывается и наклоняется ко мне, продолжая натирать бокал в руке.

– Вы же понимаете, что эта табличка висит в туалете, по большей части, ради шутки? Даже если я сейчас вызову полицию, парня не заберут в участок. Никто в здравом уме не посадит человека за решётку просто потому, что так захотела приревновавшая его девушка.

Кто он? Нострадамус? Как он так быстро меня раскусил?

– Хорошо. – Я разочарованно слезаю с высокого стула. – Но знайте, что в расчленённом трупе, о котором, вполне возможно, завтра будут трубить во всех новостях, будете виноваты вы.

***

– Что заказывала? – любопытничает Доминик, когда я возвращаюсь к ним, ненадолго задержавшись возле огромного аквариума на «западе». Ему приходится встать, чтобы пропустить меня.

– Тропический смузи захотела, но у них нет питахайи, так что обойдусь, – сочиняю на ходу. – Мы надолго здесь? – обращаюсь исключительно к другу.

– Я не тороплюсь, давай ещё посидим.

– А мы поедем, да? – заискивающе спрашивает Рейчел Киллана.

– Да. Поехали, – не мешкая соглашается он, будто только и ждал этого.

И только он собирается встать из-за стола, как к нам подходит чернокожая женщина в полицейской форме.

– Молодой человек, предъявите, пожалуйста, документы.

– Вы мне? – удивляется Кроу, показывая на себя большим пальцем.

Бармен всё-таки отреагировал? Матерь Божья… За прошедшие минуты я успела остыть и передумать, и теперь эта идея кажется абсурдной. Чего я добьюсь?

– Вам. Разве я смотрю на кого-то другого? – Она многозначительно кладёт левую руку на кобуру с оружием, и мне становится страшновато.

Не за Киллана. Не посадят же его в самом деле в тюрьму?

Мне страшно за себя. Когда он разберётся, что да как, на раз-два смекнёт, откуда ветер дует, и тогда мне несдобровать. О какой анонимности в табличке речь, если даже последний идиот поймёт, по чьей наводке здесь ни с того ни с сего появилась полиция?

И почему я не задала себе этот вопрос, когда упрашивала парня за стойкой?

Уже не имеет значения. Самое время делать ноги.

***

Доминик: «Адри, твои методы ведения войны меня начинают пугать».

Сообщение от Доминика, который последовал за Килланом в патрульную машину, больше не оставляет надежд на благополучный исход. Я ждать никого не стала, сразу помчавшись домой, чем, собственно, и выдала себя. Заперлась в своей комнате, приставив стул к двери, и сижу здесь безвылазно уже часа два.

Адриана: «Он понял, да?».

Доминик: «Все поняли! И Рейчел тоже. Что это было вообще?»

Адриана: «Это война, как ты сказал».

Доминик: «Это глупо».

Адриана: «Ок».

Мне нечего больше сказать. «Глупо» – самое мягкое описание моей шальной проделки. И как она выглядит в глазах Киллана? Подумает, что я к нему неровно дышу, однозначно. А ровно ли я дышу?

Адриана: «Где он?» – Я должна подготовиться морально. На часах почти шесть, и скоро вернутся Макс с Лили. Поскорее бы. При них он не станет меня трогать, если вздумает явиться.

Доминик: «Не знаю. С Рейчел, наверное».

Падаю на кровать, прижимая телефон к груди. Я до сих пор не переоделась, опасаясь даже дышать громко, не то, что снимать одежду. Боюсь пропустить момент появления Кроу. Вдруг он дверь выломает и что-нибудь со мной сделает? Где-то в животе начинают сгущаться тревожные сигналы.

Что за мысли в моей больной голове? Киллан – хамло и грубиян, но не убийца же. За все годы он никогда не причинял мне боли как таковой. Хотя разве боли я боюсь? Совсем нет. Я боюсь контакта с ним. Боюсь его близости, рук, дыхания… До дрожи в теле. До переворачивания всех внутренностей. До потемнения в глазах.

Адриана: «Он в сильном бешенстве?».

Доминик: «По какой шкале?»

То есть отрицательного ответа ждать не стоит. Сообщения друга окончательно похоронили остатки моей храбрости.

Адриана: «От 1 до 10».

Доминик: «100».

Думаю, нет смысла спрашивать, ошибся он одним ноликом или нет. С другой стороны, раз Киллан с Рейчел, вне всяких сомнений, он будет утешен и заласкан. Убеждая себя в этом, переодеваюсь в домашние лосины и футболку, чтобы выползти из укрытия. Мне хочется в туалет и пить. Всю жизнь избегать Киллана не получится. К тому же, как говорят? Не пойман – не вор. Мало ли, у кого ещё в ресторане его надменное лицо могло вызвать подозрения. В крайнем случае извинюсь и скажу, что неудачно пошутила. Да и ремонт в его спальне ещё не окончен. Может, он всё-таки спокойненько вернётся к Доминику? С чего я взяла, что он поломится сюда?

Высовываюсь из спальни, только чтобы убедиться в отсутствии остальных домочадцев. Ни единого постороннего звука. Из-за вечерних сумерек в коридоре без окон вообще стоит кромешная тьма. По позвоночнику пробегает холодок, вынуждающий передёрнуться. Делаю робкий шаг и останавливаюсь, прислушиваясь к шорохам. Ощущаю каждой жилкой, как в меня просачивается паранойя. Должно быть, точно так же себя чувствует жертва в фильме ужасов. Кажется, что сердце задевает рёбра, ладони холодеют и потеют. Дерьмовое состояние.

Никогда! Никогда больше не буду совершать плохих поступков. Чтобы потом вот так дёргаться?

Прежде всего, нужно добраться до прихожей. На стене есть общий выключатель для всех проходных комнат. Там и светлее. Вон, вижу впереди полоску от луча заходящего солнца. Туалет пока отметаю, поскольку шум слива – это шум, а мне необходимо быть настороже. Минуя спальню Киллана, осторожной поступью дохожу до цели и с облегчением нажимаю на выключатель. Осматриваюсь по сторонам на всякий случай и топаю на кухню. Можно выдохнуть. Все страхи были напрасны. Я здесь одна.

Но стоит мне завернуть за угол, как из горла сам по себе вырывается немой крик. Застываю на месте, рефлекторно прижав ладонь к горлу. Киллан в суровом образе мстителя преспокойно сидит на барном стуле, опираясь одним локтем на стойку, и прожигает меня пасмурным взглядом.

– Я с подарком, – желчно усмехается он, вставая на ноги. – Коктейль «Коварство и любовь» решил доставить лично. Говорят, ты так удирала из ресторана, что забыла забрать заказ. – И швыряет на стол ту самую пластиковую табличку из уборной «Компаса». Проскользив по глади столешницы, она безжизненно падает на пол, подытоживая мою незавидную участь.

Чёрт…

Как поступить? Убежать, остаться на месте или вести себя, как обычно? Выбираю второе. Обнимаю себя за плечи и надеваю на лицо оборонительную маску, тогда как в душе творится полный раздрай. Он всё-таки пришёл. Он не с Рейчел. Значит, я важнее?

– Молчишь? – непримиримость в речи Кроу, подступающего ко мне, всерьёз пугает. – Куда подевался твой лживый голос? В «Компасе» исчерпала все запасы?

Он останавливается прямо передо мной, обдувая терпким парфюмом, и я задиристо вздёргиваю подбородок, чтобы не показывать свою трусость. В его глазах бушует нечто тёмное, но такое будоражащее и пробирающее до мурашек у корней волос, что дух захватывает. Становится не по себе от того, что эти ощущения приносят моральное удовлетворение. Мне нравится так влиять на него. По выступающим желвакам на скулах вижу, что Киллан прилагает неимоверные усилия, чтобы говорить со мной сдержанно.

Он выжидает ещё несколько секунд, а потом одним молниеносным движением заламывает мои руки, сцепляя их за спиной, и с резким разворотом прижимает меня животом к столешнице. Я даже сделать вдох не успеваю – настолько быстро всё происходит.

– Ты охренел? Выпусти меня! – Я дёргаюсь, пытаясь высвободить руки из стального захвата.

В ответ он стягивает их ещё сильнее, а в довершение придавливает мою шею к столу другой рукой, имитируя задержание преступника. Что за утрированная демонстрация сегодняшнего случая? У него всего лишь проверили документы!

– Ты перешла все границы, Адриана. – Кроу наклоняется вплотную к моему уху. – Хотела унизить? Или надеялась, что на меня нацепят наручники и увезут в участок?

– Всё не так, Киллан! – пытаюсь вразумить срывающимся голосом, но мысли начинают беспорядочно кружить в голове. Не могу не думать о том, как тесно он ко мне прижимается. По прерывистым горячим дуновениям вдоль ключицы понимаю, что его губы находятся критически близко. – Я… я просто пошутила. Извини!

– Извини? И это всё? – цедит он, делая паузу на каждом слове. – Признайся, зачем. Говори!

– Не знаю. Я не знаю! – выпаливаю в отчаянии.

– Может, ревнуешь, м?

Кроу наваливается почти всем весом, а я бросаю случайный взгляд перед собой и натыкаюсь на наше отражение в стеклянной дверце духового шкафа. Поза, в которой мы находимся, не просто вызывающая и провокационная. Если бы на нас не было одежды, я почувствовала бы кожей его тепло. То самое… Задерживаю дыхание в боязни, что он прочитает меня и всё поймёт.

– Отпусти, мне больно, – требую почти решительно.

– Больно? А кто-то говорил про высокий болевой порог. Очередное враньё?

– Нет.

Киллан начинает негромко смеяться. Поверить не могу. Смеяться! А что ещё хуже: та рука, что удерживала мою шею, теперь с нажимом ползёт вниз. Вдоль лопатки быстро, на талии чуть медленнее, на пояснице он и вовсе задерживается, словно раздумывает над дальнейшим маршрутом, а потом наступает кратковременная пустота, и следом раздаётся звонкий шлепок. Рефлекторно ахаю не то от неожиданности, не то от возмущения. Он что? Только что ударил меня по попе?

– Ты с ума сошёл? – вскрикиваю я, но на мой возглас накладывается следующий шлепок. Куда беспощаднее предыдущего.

Кожа ягодиц горячеет. Прискорбно признавать, но этот жар не болезненный. Взывающий не к борьбе за свою поруганную честь, а к её полной противоположности – безоговорочному подчинению.

– Бесчувственная, говоришь? Адри, перестань лгать. Хотя бы сейчас, – произносит низким голосом сквозь зубы. – Ревнуешь? – Очередной шлепок, а следом то, что приводит меня в шок: поглаживание. Много поглаживаний. Он начинает водить ладонью по кругу, будто в желании уменьшить причинённую боль. Что он делает? Боже… Что мы делаем? Горло распирает от волнующего кома. Ещё немного – и я разревусь от передозировки новых эмоций.

– Да! Да! Ревную, придурок! Доволен? – признаюсь в собственной слабости, только бы он прекратил эти муки.

Услышав меня, Киллан замирает, но руку оставляет на прежнем месте. Запястья по-прежнему не разжимает, словно воплощён ещё не весь план по моему уничтожению. Но то, что происходит дальше, не оправдывает никаких моих ожиданий. Киллан резко отстраняется, рывком приспускает лосины, обнажая мои ягодицы, а затем их пронизывает острая боль. Настолько неожиданная, что на мгновение изображение перед глазами покрывается мраком. Чёрт возьми, он вонзил в меня зубы! Причём так глубоко и с таким озверением, что прокол от пирсинга и рядом не стоял. От потрясения я не успеваю ничего предпринять, хотя руки уже на свободе, как и моё тело, больше не придавленное мужским туловищем.

Разворачиваюсь, хватаясь дрожащими руками за пояс на лосинах, чтобы натянуть их повыше и прикрыться. Кроу в этот же момент выпрямляется, нагло облизывая губы. Налёт доминирующей хищности в его взгляде порождает жгучее желание спасаться бегством. Он впервые применил ко мне силу таким образом, и я пока неспособна дать всему этому адекватную оценку. На самоуверенном лице ни капли сожаления о содеянном. Наоборот! Он плотоядно ухмыляется, наслаждаясь моим ошеломлённым состоянием.

Радуется он недолго, потому что в следующее мгновение его щёку обжигает меткий удар моей ладони. Звук оплеухи разрезает воцарившуюся тишину в комнате, после чего остаются лишь наши разобщённые дыхания: моё частое и судорожное, а его ровное, словно усмирённое. Ни единый мускул не дрогнул на бесстыжей морде.

– Ты меня укусил! – возмущаюсь я, наверняка покрываясь багровыми пятнами.

– Укусил, – отвечает с утвердительным кивком. – А ты мне врезала. Один-один.

– Ты рехнулся, Киллан? Чего ты добиваешься? – Одёргиваю футболку пониже, будто это поможет. Он видел мою задницу во всей красе. И не только видел, но и попробовал на вкус. Или на зуб. Без разницы.

– Доказывал опытным путём, какая ты лгунья. Заодно вылечил твой недуг и понизил болевой порог. Ты не рада? – Прекрасно. Кроу ещё и поддразнивает?

Открываю рот, чтобы обсыпать его парой ласковых, но он захлопывается, как только раздаётся звук открывшейся входной двери. Щебетание Лили, о чём-то эмоционально рассказывающей своему мужу, становится моим спасением.

Киллан бросает меня здесь, напоследок стрельнув озорным взглядом, словно ему известно то, что ещё является загадкой для остальных. Очень вовремя вернулись родители. Или невовремя?

Встав у открытого холодильника, бесцельно всматриваюсь в его содержимое, прикинувшись крайне увлечённой этим занятием, а сама прислушиваюсь к их обмену приветствиями, стандартным расспросам о делах и учёбе.

– Киллан, а что со щекой? – в голосе Лилиан сквозит озабоченность.

Ну, и что ты скажешь в своё оправдание, засранец?

– А, это? Аллергия внезапно появилась. – Я даже через стенку буквально вижу, как он лениво пожимает плечами.

– На что?

– На укус.

Поражаюсь, как ловко Кроу умудряется уворачиваться от вранья: он просто говорит правду, скрытый подтекст которой ясен лишь избранным. И его отец, видно, в их числе, потому что через некоторое время до меня доносится громкий смех Макса и просто гениальный совет:

– Иди лёд приложи, аллергик.

Нас что, разоблачили?