Киллан

Если бы я знал, что меня ждёт такой говновечер, пропустил бы шоу, не задумываясь. А что вышло?

Во-первых, с Kawasaki можно попрощаться, так как при падении повредился движок, и теперь проще купить новый байк, чем вкидывать деньги в этот. Во-вторых, участие в Мото-раш сорвано, и организаторы приняли решение прервать мероприятие из-за форс-мажора, перенеся все ставки на следующую гонку, в которой мы с Курком обязаны принять участие, если не хотим вылететь из неё с концами. В-третьих, мне нужно тащить бьющуюся в истерике Рейчел к себе, чтобы у сенатора не возникло вопросов по поводу её состояния. Всё-таки она чуть не угробилась несмотря на то, что я успел соскочить с мотоцикла и приземлился спиной в грязь, приняв основной удар на себя.

И последнее: Адриана. Снова она. Вечно суётся туда, куда не просят, и это оборачивается полной хренью!

– Ладно, не парься, Килл. Главное, все живы. Остальное – мелочи жизни. – Доминик пытается взбодрить меня, пока мы грузим повреждённый байк на прицеп его тачки.

Было решено, что он отвезёт Николь, забросив по пути Линден, а я поеду с Шилдс на своём Chevrolet после того, как улажу формальности с Дюком и заткну Джастина, пытающегося приписать мне расходы на ремонт его Suzuki и лечение носа. Нытик, чтоб его!

– Жаль, не видел, как ты дёрнул у него ключ, – хмыкает Ник.

– Сам пока не верю. Течь мог дать бензобак, а не цилиндр, но пришлось рискнуть.

– И не прогадал.

Облокотившись на прицеп, затягиваюсь, впуская в лёгкие терпкую отраву. Первая сигарета за несколько дней. Решил потихоньку избавляться от вредных привычек, но одна синеглазая затычка в каждой бочке этому не сильно содействует.

Ладно, хреново обвинять другого человека в своих слабостях, признаю.

– Адри ни в чём не виновата, – заступается рыцарь Доминико за возлюбленную, которую постоянно обижает злой дракон.

– Знаю, но ничего из этого… – небрежно взмахиваю в сторону своего байка, – не случилось бы, не проберись она сюда в жажде наживы. Не оправдывай её.

– То есть, если бы на месте Адрианы сидела другая, ты не пошёл бы на риск?

Не пойму, это вопрос с подвохом или спортивный интерес? Прищуриваюсь, поворачивая лицо к другу. Не обнаружив в его взгляде ничего подозрительного, отвечаю:

– Считаешь, я мог бы проехать мимо, чтобы сорвать куш? Грязные игры – не моё, – отрезаю я.

– Нет. Конечно, нет. – Дом хлопает меня по плечу. – Глупый вопрос, забей, – мрачно оглядев толпу зевак, разбившихся на кучки, он делает шаг к водительской двери.

Я тоже отталкиваюсь от прицепа, чтобы двинуть в другую сторону. Мы одновременно поднимаем пятерни в воздух в знаке прощания и расходимся.

По идее, подобные намёки со стороны того, кто знает меня всю жизнь, должны задевать, но проблема в том, что я и сам больше не уверен в своих действиях. Стал бы я заострять внимание на байке соперника, если бы с ним была другая девчонка?

Не думаю, что стоит тратить время на поиски истины. Как там я рассуждал про ложь? В некоторых случаях лгать самому себе – значит, поступить правильно по отношению к другому человеку. Ни за что не превращу дружбу с Домиником в соперничество. Этому не бывать.

***

Узнав, что мы едем ко мне, Шилдс заметно воодушевляется и, похоже, забывает о порванных джинсах, ушибленных коленях и ссадинах на запястьях, без конца печатая что-то в телефоне с довольной улыбкой. Пару раз, правда, она прерывалась, чтобы сфоткаться на фоне руля с моими руками. Теперь стопроцентно делает рассылку подружкам. Да и плевать.

– В аптеку нужно заехать, Рейч? – учтивость мне не особо свойственна, но не каждый день приходится быть виновником в чуть не случившейся трагедии. Одно дело – отвечать за себя одного, и другое – за двоих.

Тупая идея Дюка!

– В аптеку? – переспрашивает с игривой улыбкой.

Чёрт, о чём она подумала? Во избежание недоразумений поспешно уточняю:

– Да, мазь какую-нибудь прикупить или обезболивающее.

– А-а, – с разочарованием в голосе Рейчел обмякает на сиденье. – Нет, не надо. Наверняка у тебя в домашней аптечке найдётся что-нибудь.

И это ей ещё неизвестно, что спать она будет в гостевой комнате. Сегодняшний поцелуй ничего не значит, и, думаю, моё нейтральное поведение красноречивее любых слов. Не дура же она в самом деле?

Сейчас я особенно рад традиции родителей уезжать из города на выходные. Не представляю, как объяснял бы им ночёвку Шилдс у себя. Отец с сенатором – хорошие приятели, поэтому не хватало до кучи, чтобы нам под шумок организовали помолвку. Чак Шилдс вполне может начать приседать ему на уши. Папаша Рейчел – тот ещё маразматик. Проблема не в том, что я пошёл бы на поводу, а в том, что как раз не пошёл бы: ссоры и скандалы гарантированы, раз я такой несерьёзный и пудрю девчонке мозги. В «верхах» приветствуется подобное укрепление связей, и порой я жалею, что не родился в далёкой Испании за пределами всей этой политики и зазнавшейся знати. Жду не дождусь совершеннолетия, чтобы свалить из Ди-Си. Всё равно куда, лишь бы подальше.

Уверенный, что Адриана давно спит, открываю дверь квартиры и пропускаю Рейчел вперёд. Она была здесь пару раз, поэтому без смущения разувается и, сняв испачканную куртку, небрежно кидает её на пуф, стоящий возле двери. Не знаю, принято ли в доме сенатора снимать обувь, но я рад, что его дочь ещё в прошлый приход усвоила пару правил внутреннего распорядка нашей семьи. Некоторые из них довольно старомодные, но я привык. По крайней мере, одно правило, связанное с самостоятельной уборкой в своих комнатах, я удачно спихнул на Адриану.

– Киллан! – Из темноты к нам выбегает встревоженная Адриана, но, увидев Рейчел, сразу останавливается. Её растерянный взгляд мгновенно превращается в озлобленный. – А эта какого чёрта здесь делает? – Указательный палец бестактно тычет в мою спутницу.

– Я должен отчитываться, кого привожу к себе? – злость на неё окутывает с новой силой. Ещё вырядилась в футболку эту, с Винни-Пухом и Пятачком. Пиздец. – Тебе чего?

– Ничего. Всего лишь хотела узнать, как твоё самочувствие, но вижу, что всё прекрасно.

Рассерженно всплеснув руками, она разворачивается, направляясь в сторону наших спален. Мне бы отпустить Адриану с миром, но желание поддеть её оказывается сильнее:

– В моей спальне убрано?

– Она у вас отрабатывает проживание? – встревает хихикающая Рейчел, а я всё ещё жду, как поведёт себя Линден.

Она застывает, не дойдя до гостиной. Её плечи быстро опускаются и поднимаются, указывая на учащённое дыхание, а кулаки сжимаются и разжимаются. Знакомое чувство: прямо сейчас в ней разрастается желание дать мне хорошую затрещину. Улыбка уже готова вот-вот зародиться на моей роже, но Адриана меня обламывает. Так и не повернувшись к нам, она уверенной походкой продолжает своё шествие.

Шоу не будет.

– Есть хочешь? – спрашиваю озадаченную Шилдс, давая знак следовать за мной к кухонному острову.

– Нет, спасибо. Но от зелёного чая не откажусь.

Приехали. Знать бы ещё, водится ли в нашем доме чай, да ещё и такого цвета.

Для начала включаю чайник и приступаю к розыску, рыская по шкафам, но отдалённый грохот с другой части квартиры вынуждает приостановиться. Мы с Рейчел синхронно поворачиваем головы в ту сторону, и теперь я слышу сначала одно громкое бабаханье, а потом ещё и ещё, с каждым разом всё мощнее. Звуки отчётливых ударов, звона разбитого стекла и гулкого падения на пол чего-то тяжёлого уже не оставляют сомнений, что это дело рук Адрианы. Какого…

– У твоей сестры биполярка? – очнувшись, интересуется Рейчел.

– Сиди тут и не высовывайся, – отсекаю я, уже устремляясь к спальне. Задом чую, комната, в которой сейчас творится погром – моя.

Миновав дверь Адрианы, влетаю в свою обитель и несколько мгновений тупо охреневаю от развернувшегося побоища: Адриана с огроменным кубком в руках молотит без разбора по всем доступным поверхностям. Деревянная тумба превратилась в кучу поломанных деталей, разбитая лампа валяется на полу по соседству с разбросанными учебниками и тетрадями. Ураган «Катрина», твою мать.

На покрасневшем лице этой грёбаной амазонки отражается атомная смесь из враждебности и взбешенности. Она даже не замечает моего присутствия и, взобравшись на кровать, принимается нещадно колошматить кубком по изголовью из трёхмерных гипсовых панелей. От каждого яростного взмаха футболка задирается по самое некуда. В воздух поднимается белая пыль, оседая на её взлохмаченных волосах и постели.

Оживаю, как только безумный взгляд этой шизанутой замирает на стеллаже, на котором ещё осталось несколько кубков. Остальные валяются рядом в хаотичном порядке.

– Какого чёрта? – ору я, захлопывая за собой дверь. – Ты спятила?

Услышав меня, Линден поворачивается, часто дыша. При виде меня на её лице расплывается коварная улыбка. Другая, не та, которой она отсвечивала на гонке, но не менее поражающая. Некстати залипаю на сочных губах, как умственно отсталый.

– Навожу порядок в твоей комнате, братик, – отвечает прерывисто из-за сбивающегося дыхания. – Нравится?

Не дожидаясь ответа, Адриана издевательски подмигивает и бросается к кубкам, уже замахиваясь для очередного удара, но я опережаю, вовремя подбежав и перехватив руку в воздухе. Если она сейчас начнёт дубасить по стеклянным полкам, вся изрежется, глупая.

– Отпусти меня, свинья! – С трудом пересиливая её дёрганья, скручиваю обе руки за спиной, пытаясь выбить сраный кубок из сжатых пальцев.

– Успокойся! – шиплю ей в рот. – Ты что устроила? В дурку захотела, идиотка?

– Ненавижу тебя! Всем сердцем ненавижу! Тебе доставляет удовольствие смешивать меня с грязью? Сволочь, отпусти!

Адриана явно не в себе. Шок сошёл только сейчас? Она не прекращает попыток освободиться, вынуждая практически впрессоваться в брыкающееся тело. Оттесняю нас обоих к стене, чтобы облегчить себе задачу, уперев её спиной в преграду.

– Я долго терпела, Киллан. Но ты пошёл дальше и унизил меня при этой суке! Ненавижу! – И смачно плюёт в меня.

Я мог ожидать чего угодно, но не отрезвляющего плевка прямо в лицо, оказавшего эффект внезапного выстрела в воздух. Мы оба застываем. В ультрамариновом взгляде пламенеет такая лютая ненависть, что мне впервые захотелось увидеть в нём что-то другое. Не такое болезненное и ненормальное. Хотя разве может быть что-то нормальное между нами?

Эта неожиданная передышка длится совсем недолго, потому что, поддавшись неудержимому импульсу, я набрасываюсь на дерзкий рот, сполна возвращая то, что Линден хотела вложить в свою выходку. Специально трусь своими губами об её, размазывая по ним влагу, с помощью которой планировалось дать мне сдачи. Нашла чем оскорбить. Своими слюнями? Сейчас всё верну в многократном размере, змея.

Линден с силой сжимает челюсти, мыча какие-то протесты, которые уже не скажет. Рискуя своей жизнью, вжимаюсь в Адриану животом и, подняв одну руку к её щекам, с силой давлю на них пальцами, чтобы упростить дальнейшие действия. Без промедления врываюсь языком между зубами, неистово поглощая каждый звук, вырывающийся из горла, теперь окольцованное моей ладонью. Все разумные мысли мгновенно выветриваются из головы, оставляя один на один со сладким помешательством, которое я только что вкусил.

Кончик языка дотрагивается до металлического кольца, что мигом отправляет к члену разжигающие сигналы. Желания больше не подчиняются разуму. Все нервные клетки восстают против меня, посылая к глазам тысячи цветных вспышек, разжижая кровь в венах до такой степени, что шум её стремительного потока отдаётся в ушах. Зажмуриваюсь, что есть мочи, в желании совладать с собой и обуздать рефлексы, заставляющие толкнуться своим возбуждённым пахом в неё.

Адри больше не оказывает сопротивления, но и не поддаётся, оставаясь в инертном состоянии. Движения её языка неожиданно робкие по сравнению с моей агрессивной атакой. Фокусируюсь на этом, наверное, спустя вечность, когда до моего потёкшего мозга доходит, что я только что натворил.

Приказываю себе остановиться, но нежные и пухлые губы напротив – слишком сильное искушение. Дышим друг другу в рот, не разрывая контакт окончательно, и, пожалуй, это первый раз, когда я боюсь открыть глаза. Не хочу сталкиваться с реальностью, в которой мне придётся как-то объяснять свой мудаческий поступок. Чёрт. В соседней комнате сидит Рейчел, а я целую сводную сестру, как потерпевший. Но есть ещё более поганый факт: похоже, без всякой взаимности. Что я ощутил особенно ярко, так это страх. Адриана испугалась меня. А чего я ожидал? Особенно после моих слов в библиотеке, в которые она поверила. Разве не этого я добивался?

– Прости, – выходит сдавленно, но как есть.

Прошу прощения не за поцелуй, нет. За то, что зачастую был действительно несправедлив к ней. Например, сегодня.

Последний взгляд в остекленевшие глаза, и я выпускаю на свободу скованную фигурку. Немедленно разворачиваюсь и спешу на выход, пока не произошло более масштабного бедствия, которое разрушит во мне остатки равновесия. То, что я испытываю к этой девушке, может не только погубить её, но и положить конец дружбе с Домиником.

Для чего это всё?

Много лет я полагал, что справлюсь с поставленной задачей, но не вышло. Всё, что у меня получалось отменно – уничтожать Адриану день за днём. Именно это читалось в синих глазах только что.

Надоело. Я устал. Чертовски устал.

Несмотря на то, что никто из нас не озвучивал этого вслух, я знаю, что Ник любит её, и от него она не шарахается, как от меня. Он – тот самый человек, который способен вернуть Адри к себе. Он. Не я.