Элька почувствовала неожиданный прилив нежности к своему товарищу-новобранцу. Она неправильно истолковала слёзы Эльки, что было совершенно нормально, и теперь пыталась её утешить.

Словно по сигналу, Эйми вошла в Сердце. С ней были Натин и Рика, те двое были в плащах и с ятаганами, на кончиках их пальцев болтались лётные очки. Элька наблюдала, как Натин и Рика призывали своих драконов. Малгерус трижды облетел вокруг пещеры, демонстрируя себя, его оранжевая чешуя сверкала в лучах света, прежде чем он приземлился. Смайя, бледно-зелёный, как молодая листва, легко приземлился рядом с ним. Эльке по-прежнему не нравилось, что наряды Всадниц были чёрными и скучными, даже если на контрасте с ними разноцветная чешуя их драконов выглядела более яркой.

— Они выглядят потрясающе, не так ли? — заговорила Тарига громким шёпотом, тоже не сводя глаз с Всадниц. — И мы будем такими же через несколько месяцев, после того как совершим наш первый полёт.

Девушка практически визжала от восторга. Элька одобрила тот факт, что для того, чтобы стать Всадницей, нужно пройти несколько этапов. Девушки должны были проявить себя, сначала совершив восхождение, затем не сдавшись во время изнурительных тренировок, не попавшись на съедение детёнышу, когда они украли своих драконов, и, наконец, совершив успешный первый полёт. Но иногда она задавалась вопросом, как Тарига смогла продержаться до сих пор. Она была такой… мягкой.

Тарига снова принялась рассуждать о драконьих именах, но Элька не обращала на неё внимания. Вместо этого она слушала Эйми и Натин. Рика уже села в седло, но двое других болтали, пока Натин чинила седло Малгеруса. С момента прибытия в Антейлл Элька нашла хорошее применение своим навыкам подслушивания. Она подслушивала все разговоры, какие только могла, надеясь найти ключ к разгадке того, где был спрятан браслет.

— Ты собираешься повидаться с Лукасом, прежде чем отправишься в Арднанлих? — спросила Эйми.

— Да, я обещала ему, что приду, — ответила Натин со вздохом в голосе, но Элька знала, что это притворство. Она достаточно часто слышала, как Натин говорит о своём младшем брате, чтобы понимать, что за её жалобами скрывается любовь.

— Как продвигается его обучение? — спросила Эйми с улыбкой.

— Ух, ты же знаешь, у него ещё есть три года, прежде чем он сможет претендовать на вступление к стражникам, но маленький дурачок уже учится владеть мечом.

— Я слышала, что Халфен учит его.

Элька заметила это по искорке в улыбке Эйми, когда она рассказывала Натин о её парне.

— Глупые мальчишки, играющие в героев — голос Натин звучал язвительно, но при упоминании Халфена её губы растянулись в улыбке.

Когда Натин вскочила в седло, Эйми продолжала говорить, но под рукой Эльки её дракончик глубоко вздохнул. Элька замерла. Она просыпается? Драконьи веки затрепетали, но ещё не совсем открылись. Она почувствовала нервное напряжение в животе.

— Ах, искры! Вот оно, — дракон Тариги тоже проснулась, и она склонилась над ней, прижавшись лицом к драконьей морде.

Элька держала руку на рёбрах своего дракона, но не придвигалась ближе. Разочарование от того, что ей не удалось заполучить дракона, которого она хотела, всё ещё было сильным. Напряжение в её сознании усилилось, когда разум её дракона освободился от лилибела. Она не сомневалась, что Тарига, стоявшая рядом с ней, полностью отдавалась своей связи, взволнованная и пылкая. Элька открыла свой разум, достаточно, чтобы дать понять своему дракону, что она рядом, но недостаточно, чтобы полностью отдаться ей. Её дракону предстояло это заслужить.

Она услышала свист крыльев, когда Натин и Рика взлетели, отправляясь на какое-то задание. Элька старалась узнать о работе Всадниц только то, что ей было нужно, чтобы сохранить своё прикрытие. Она не планировала оставаться здесь достаточно долго, чтобы самой получить задание.

Тень упала на Эльку, когда Эйми подошла и присела рядом с ней. Всадница с гордой улыбкой наблюдала за обоими драконами. Элька знала, что гордость была за неё, за двух новобранцев, которыми Эйми руководила, подбадривала и поддерживала на протяжении всего их обучения. Но Элька отвела взгляд, снова обратившись к своему дракону. Она приберегла радость от чьей-то гордости на то время, когда с триумфом вернётся к своим братьям.

И тут её дракон проснулся.

Волна, охватившая их связь, почти ошеломила Эльку. Это было так сильно, так полно любви и страстного желания.

— Ого, успокойся, — сказала она на главике, убирая руку с чешуи дракона.

— Ты в порядке? — спросила Эйми, и на её лице промелькнуло беспокойство.

— Да, — отмахнулась от неё Элька, снова осторожно кладя руку на своего дракона.

— Давай, Рэй, хватит, девочка, — Тарига уговаривала своего дракона встать.

— Рэй? — переспросила Элька.

— Да, потому что она цвета солнечного луча.

В этот момент Элька пожалела, что Натин не вернулась. Несомненно, это был единственный человек, который оценил бы её рвотный жест.

Дракон Эльки пристально смотрел на неё, глаза рептилии ничего не выражали. Но Элька чувствовала, как она мысленно подталкивает её, вопрошает. Элька наклонилась вперёд и прикоснулась носом к морде своего дракона, ощущая прохладу чешуи на своей коже. Она вспомнила, как её детёныш первым напал на них на месте гнездования. Она была лидером, драконом, которому подчинялись остальные. Элька ожидала, что она даст отпор, но вместо этого она втянула голову в плечи, уклоняясь от прикосновения Эльки.

— Ми спаркен, — выругалась Элька. — Где свирепый дракон, который одурачил меня? — спросила она на главике, чтобы Эйми не поняла.

— Как ты собираешься её назвать? — спросила Эйми, все еще сидя на корточках рядом с Элькой.

— Все так помешаны на именах, — пожаловалась Элька своему дракону, затем перешла на киереллский. — Я пока не знаю. У меня есть несколько идей, но я не могу остановиться ни на одной, — солгала она.

На самом деле, она даже не удосужилась придумать ни одного имени. Она ещё не была уверена, заслужил ли его её дракон.

Глава 6. Принятая

— Шторм?

— Нет.

— Хьема?

— Нет.

Тарига повернулась к ней с озорной улыбкой.

— Грейп?

— Нет! — закричала Элька, не скрывая раздражения. — Почему Грейп?

— Потому что она фиолетовая, — объяснила Тарига, указывая на дракона Эльки.

— Она индиго, а дракона нельзя называть в честь фрукта.

Тарига пожала плечами, всё ещё улыбаясь. Она занималась этим последние три недели, наугад предлагая имена, потому что Элька так и не дала его своему дракону. Она продолжала говорить людям, что это потому, что она не может определиться, но на самом деле она всё ещё не чувствовала, что её дракон заслуживает имени. Вместо того, чтобы становиться лучше — сильнее и быстрее, как все детеныши по мере взросления, — дракон Эльки становилась всё медленнее и нерешительнее. Это выбивало из неё искру.

В глубине души они играли в игры, которые, как предполагалось, должны были научить их отдавать приказы своим драконам. Но дракон Эльки никогда не слушал, всегда делая прямо противоположное тому, о чём она просила. Или ещё хуже было, когда Элька сердилась, и её дракончик съёживался на полу, поджав крылья и опустив голову. Она была жалкой, и с каждым днём Элька всё больше расстраивалась из-за того, что ей приходилось оставаться с ней.

Каждое утро, просыпаясь после короткого сна, она чувствовала, что её дракон живёт в её сознании и ждёт её. Это было похоже на то, как если бы у неё был нуждающийся младший брат, который ходил за ней по пятам. Только она не могла запереть своего дракона в другой комнате и не обращать на него внимания, потому что он был у неё в голове. Если бы её дракон был сильным и полным жизни, Элька приняла бы эту связь.

Она пыталась сохранять самообладание, но чувствовала от своего дракона гораздо больше, чем ей хотелось бы. Она почувствовала замешательство, смешанное со страхом, из-за того, что её забрали с места гнездования. Больше всего она ощущала потребность своего детёныша в принадлежности, в том, чтобы быть частью стаи. И она надеялась, что Элька заполнит эту пустоту. Драконья стая была её семьёй, но семьи так не устроены — нельзя просто попросить, чтобы тебя любили, и сразу же получить место. Как часто говорили ей братья, тебе нужно было доказать, что ты принадлежишь к их числу, что ты можешь привнести полезные навыки. До сих пор Элька считала, что её дракон по всем статьям терпит неудачу.

Она стояла рядом со своим безымянным драконом, теребя кольцо в носу и наблюдая за Таригой и Рэй. Эйми и Пелатина стояли на противоположных концах Сердца, за кольцом из пастушьих шестов. Они по очереди бросали цветные мячи в сторону Тариги. Было впечатляюще, как ей удалось заставить Рэй не обращать внимания на синие, так что Тарига могла отбиваться от них тренировочным мечом, а зелёные ловить ртом.

— Пелатина, оба сразу. Вперёд! — крикнула Эйми.

Она и её подруга одновременно забросили мячи в центр Сердца.

— А-а-а! — крикнула Тарига. Вместо того чтобы попытаться поймать какой-нибудь из них, Рэй пригнулась, подняв крылья, чтобы они защищали её Всадницу. Мячи пролетали у них над головами или ударялись о крылья Рэй.

— Это было нечестно! — пожаловалась Тарига.

— Да, — согласилась Эйми, подходя к центру зала, — но ты испугалась, да?

— Конечно, я испугалась, — Тарига указала на мячи, всё ещё катавшиеся по полу рядом с Рэй.

— Но ты держала своё потрясение при себе, ты не поделилась им с Рэй, и она защитила тебя, вместо того чтобы взбеситься. Ты учишься контролировать себя, и ваша связь укрепляется.

Тарига просияла от похвалы, а Элька нахмурилась. Они с драконом терпели неудачу в этой игре до такой степени, что она отказалась играть дальше. Её дракон всегда казалась смущённой, даже когда Элька отдавала ей чёткие приказы, а Элька устала кричать на неё. Она потёрла глаза. В них было ощущение песка и боли. Не помогало и то, что каждую ночь она проводила глубоко в горных туннелях, безуспешно пытаясь найти браслет. Она знала, что было бы легче убедить своего дракона сделать то, что ей сказали, если бы она не была такой уставшей, но она отказывалась позволять себе спать по ночам, когда приближался крайний срок, данный Торсгеном. До праздника середины зимы, к которому она обещала вернуться с браслетом, оставалось всего два месяца.

Она услышала шаги за спиной, и её дракон обернулся, рявкнув на Пелатину. Всадница подняла обе руки и отступила на шаг.

— С тобой всё в порядке? — мягко спросила Пелатина.

— Да, прекрасно, — парировала Элька, прекрасно понимая, что поведение её дракона выдаёт её.

— Знаю, что иногда тебе нравится держаться особняком, — продолжила Пелатина, медленно опуская руки, — и никто тебя за это не осуждает.

Элька удивлённо моргнула и убрала с глаз длинную чёлку, давая себе время подумать. Она не очень хорошо знала Пелатину. Одной из основных обязанностей Эйми в Всадницах было обучение новобранцев, но её подруга часто уезжала на задания. Элька не думала, что провела с Пелатиной достаточно времени, чтобы Всадница что-то в ней заметила. Её беспокоило, что, возможно, её прикрытие было не таким хорошим, как она думала. Подозревала ли её Пелатина?

— Пока ты была новобранцем, сдерживаться было нормально. Мы все делаем всё возможное, чтобы пройти обучение, — Пелатина улыбнулась, и на её щеках появились ямочки. — Раньше я пробиралась на кухню посреди ночи и пила сливки прямо из кувшина.

— Почему сливки?

Пелатина рассмеялась.

— Я думала, они сделают меня сильнее.

Может, она ничего не заподозрила, может, просто проявила дружелюбие. Иногда посреди ночи Элька клала на подушку шар дыхания дракона и смотрела на кружащееся пламя. Она представляла, что сможет избавиться от всей этой лжи и постоянных опасений, что Всадницы каким-то образом узнают о её планах. Она задавалась вопросом, каково это — позволить фальшивой Эльке сгореть в этом пламени. Но это были просто мысли усталого мозга, это было совсем не то, что она чувствовала на самом деле.

— Но теперь, когда у тебя есть дракон, ты не можешь отгородиться от него стеной, — продолжила Пелатина. — Если ты это сделаешь, твой дракон отвергнет тебя.

По спине Эльки пробежал холодок беспокойства.

— Что тогда произойдёт?

— Если ты не сможешь связать своего дракона, она снова станет дикой. А мы не можем оставить дикого дракона в живых, это небезопасно. Твой дракон будет убит, и тебе придётся ждать весеннего вывода детёнышей, чтобы попробовать ещё раз. И это в лучшем случае.

Элька вцепилась в седло своего дракона. Весной она не могла начать всё сначала. До окончания срока оставалось два месяца.

— А какой самый худший вариант развития событий? — спросила она.

Пелатина перевела взгляд на свою подругу.

— Попроси Эйми рассказать тебе о том, что случилось с Хайеттой во время её первого полёта.

Словно почувствовав её взгляд, Эйми оглянулась и поймала взгляд Пелатины. Влюблённый взгляд, которым они обменялись, пронзил сердце Эльки. На мгновение она подумала о Даане и задумалась, помнит ли он её.

— Ты из Марлидеша, не так ли? — спросила Элька, тёмно-бронзовая кожа Пелатины напомнила ей цвет кожи Даана.

В Таумерге было много людей с солнечного севера, с цветом лица от тёплого бежевого до тёмно-коричневого, но она не ожидала встретить их здесь. На самом деле, Пелатина была единственной, кого она видела. Даан родился в Таумерге, но его родители были из Марлидеша, и Элька вспомнила, что каждую зиму, когда замерзали каналы, они жаловались на холод вдвое чаще, чем все остальные.

— А ты не мёрзнешь? — вопрос Эльки последовал за ходом её мыслей.

Пелатина рассмеялась.

— Не всегда, — ответила она, и её тёмные глаза скользнули по комнате к подруге.

— Зачем ты проделала весь этот путь сюда?

— Вот, что я тебе скажу, — повернулась к ней Пелатина, всё ещё улыбаясь. — Если ты и твой дракон, имя которому ещё не дано, справитесь с тремя моими заданиями, я расскажу, что заставило меня на несколько дней забыть о солнечном свете и о дожде.