Элька указала на дверь бункера позади себя. Через иллюминатор они все могли видеть завихрение дыхания дракона, как будто оно было заключено в гигантскую сферу. — Если золото не выдержит дыхания дракона, я думаю, мы можем с уверенностью сказать, что браслет Пагрина уничтожен.

— Твой брат? — тихо спросила Пелатина.

Элька снова указала на дверь бункера. Лицо Эйми смягчилось от сочувствия, и она взяла Эльку за руку и сжала её. Элька пожала её в ответ, затем быстро отдёрнула. Не потому, что она не хотела утешения — она действительно хотела, — а потому, что не хотела снова расплакаться. Она старалась быть сильной, как Всадница, потому что всё ещё не совсем закончилось.

— Сколько браслетов сделал Франнак? — спросила Эйми. Если она и расстроилась из-за того, что Элька отдёрнула руку, то никак этого не показала.

— Три, — ответила Элька, солгав напоследок, потому что на самом деле их было четыре. — На нём был один, а ещё два лежали в коробке.

Она оглядела разгромленный верстак и половину мастерской.

— Как ты можешь быть уверена, что у него не было припрятано где-нибудь ещё? — спросила Натин.

Ответила Эйми.

— Мы не можем, поэтому уничтожим те, о которых знаем, а затем сожжём всё это место дотла, просто для верности. Договорились?

Элька удивилась, когда Эйми посмотрела на неё, но быстро кивнула.

— Согласна. По всей мастерской потрескивали небольшие костры, и не потребовалось бы много усилий, чтобы поджечь всё помещение.

— Я думаю, где-то здесь есть заключённые, — внезапно вспомнила Элька. — Такие же, что и на складе.

— Всё в порядке, — Пелатина убрала свои клинки в ножны. — Я найду их и освобожу. Вы трое уничтожьте браслеты.

Она коснулась губами вспотевшей щеки Эйми и побежала к дверям в задней части мастерской. Скайдэнс скользил за ней, его сапфирово-синяя чешуя переливалась, а с седла свисали радужные ленты.

— Тот, кто найдёт коробку с браслетами последним, купит завтрак, — сказала Натин, начиная копаться в обломках.

При упоминании о еде у Эльки заурчало в животе, но через мгновение всё сжалось, когда она увидела знакомую руку. Манжета шёлковой рубашки была расшита золотой нитью, но была отвёрнута, чтобы освободить место для металлического браслета. Франнак. Она опустилась на колени, чувствуя, как кровь пропитывает её теперь уже безнадёжно испорченные брюки, и сняла с его тела доски с верстака. Франнак лежал неподвижно, как никогда раньше. Глаза Эльки скользили по его телу в поисках искры. Там ничего не было. Он был мёртв.

Мила свернулась калачиком рядом с ним, по всему её телу были разбросаны осколки арбалета Ворджагенов. В её груди тоже не было искры.

Элька на мгновение закрыла глаза, вспомнив молодого Франнака, который был переполнен любопытством и без конца рассказывал обо всех машинах, которые он собирался построить. Она воспользовалась этим воспоминанием, чтобы забыть о человеке, которым стал её брат.

Затем она услышала глухой стук и открыла глаза. Поскольку искры больше не было, браслет на запястье Франнака расстегнулся и упал. Она перегнулась через брата и подняла его.

— Ага! Я выиграла! — воскликнула Натин, вытаскивая из-под груды сломанных трубок расколотые остатки коробки. Она вытащила оттуда два браслета. Один из них был забрызган кровью.

— У меня Франнака, — сказала Элька, поднимая его.

— Отлично. Как лучше всего их уничтожить? Дыханием дракона? — спросила Натин.

Эйми пробиралась через обломки, а Элька встала и покачала головой.

— Как насчёт печи? — она указала на открытую пасть, куда Торсген грозился отправить Инелль.

Эйми мрачно улыбнулась.

— Отлично.

Элька сделала шаг к печи, но тут же рухнула.

Однако ноги подкосились не у неё, а у Инелль. Внезапная боль и слабость заставили Инелль рухнуть на пол, и она поделилась всем этим с Элькой. Какое-то мгновение Элька не могла пошевелиться, настолько она была подавлена болью своего дракона.

— Элька! Что случилось? — трясла её Эйми, и Элька открыла глаза только для того, чтобы быть ослепленной вспышкой Эйми, когда та попыталась поднять её.

— Отойди! — Элька оттолкнула Эйми с дороги и поползла по полу к своему дракону. Осколки стекла хрустели под её ладонями, но Элька их не чувствовала. Инелль лежала, раскинув крылья по полу, её красивая головка была повернута набок. Её мозг был переполнен болью её дракона, и Элька изо всех сил пыталась справиться с этим, чтобы понять, что происходит. Она приблизилась к Инелль и обняла её. Её руки мгновенно стали влажными. Отстранившись, Элька увидела, что та вся в крови. В крови Инелль. Приподняв крыло, она проползла под ним и увидела рваную дыру, проделанную пулей в её животе, пулей, которую Элька приняла за лёгкое ранение, потому что Инелль не сдавалась. Её дракон скрыл от неё свою рану.

— Почему ты мне ничего не сказала, Инелль? — спросила Элька, выползая из-под её крыла и кладя голову Инелль к себе на колени. Её мир наполнился успокаивающим запахом древесного дыма. Но кровь пузырилась на губах Инелль и пенилась между её острыми зубами.

— Тебе не нужно было быть храброй ради меня, — сказала ей Элька, хотя это было бесполезно. С того дня, как они познакомились, Инелль всегда старалась произвести впечатление на свою Всадницу, быть для неё самой лучшей. Элька погладила её по пёрышкам, и они затрепетали от удовольствия. — Ты самая лучшая, — сказала Элька.

Инелль ткнула её мордочкой в запястье, слишком слабая, чтобы сделать что-то ещё.

— Да, мы семья.

Элька почувствовала, что их связь ослабевает, почувствовала, как Инелль ускользает из её сознания. Она отчаянно пыталась удержать это, но это было всё равно, что пытаться поймать пар. Медленно она ускользнула, а затем и вовсе пропала. Голова Инелль неподвижно лежала у неё на коленях. Элька потрясла ей и закричала. Но Инелль не вернулась. Она была совсем одна в своей голове, и теперь, когда Инелль не делила её с ней, её разум казался слишком большим и пустым.

Кто-то присел на корточки и положил тёплую руку ей на плечо. Голова Инелль превратилась в размытое пятно цвета индиго, и Элька яростно заморгала, пытаясь прогнать слёзы и снова ясно увидеть своего дракона. Она осторожно встряхнула Инелль, желая, чтобы та осталась жива.

— Элька.

Кто-то тряс её за плечо и звал по имени. У Эльки сложилось впечатление, что они разговаривали с ней какое-то время. У неё было ощущение, что шея находится на ржавых шестерёнках, и повернуться, чтобы посмотреть на Эйми, стоило огромных усилий. Рукавом своего жёлтого плаща она вытерла слёзы, но, несмотря на то что плащ был испорчен, не смогла заставить себя вытереть и нос.

— Я облажалась, — сказала Элька и продолжила, когда Эйми покачала головой. — Так облажалась. Я всё испортила.

Элька позволила Эйми убрать свою руку с чешуи Инелль. Она просунула свои покрытые пятнами пальцы между пальцами Эльки, и её бесцветная кожа казалась ещё бледнее на фоне загорелых рук Эльки.

— Ты защитила невинных людей и предотвратила использование древней силы для создания монстров, — сказала Эйми.

Элька посмотрела на свой разномастный наряд, порванный и окровавленный, и голову мёртвого дракона, лежащую у неё на коленях.

— Я выгляжу как неудачница.

— Ты выглядишь необычно, — сказала ей Эйми.

— Я была бы хорошей наездницей.

Эйми схватила Эльку за подбородок и заставила посмотреть ей в глаза.

— Ты отличная Всадница.

— Да?

— Да, Искры.

Элька, сама себе удивляясь, тихонько рассмеялась, услышав ярость в голосе Эйми.

— А теперь давай, тебе нужно закончить миссию, — Эйми потянула её вверх.

Элька мягко отстранила голову Инелль и встала.

— Я сейчас вернусь, — сказала она своему дракону, и это было правдой, потому что слова Эйми вызвали у неё новую идею.

Ковыляя рядом с Эйми, Элька добралась до печи. Она бросила сердитый взгляд на клетку, в которой содержалась Инелль. Жар от печи ударил ей в лицо, и челка прилипла ко лбу от пота. Когда Эйми подошла к ней, она обняла Эльку. Она сжала его слишком сильно, и у Эльки заболели рёбра, но в тот момент Элька предпочла бы сотню болезненных объятий одинокому стоянию.

Натин стояла у дверцы печи, неловко держа в руках два металлических браслета. Когда Элька подошла к ней с браслетом Франнака, Натин бросила на неё взгляд. Её губы всё ещё были сжаты от гнева, но взгляд чуть смягчился от жалости.

— Она была красивой и храброй, — сказала Натин, кивая в сторону Инелль.

— Спасибо, — ответила Элька. Затем она кивнула в сторону печи. — Только после тебя.

Натин один за другим бросила браслеты в ревущее пламя. Облегчение от того, что они исчезли, было подобно тому, как с тела Эльки сняли тяжёлые цепи. Когда Натин отступила, Элька шагнула вперёд и швырнула браслет Франнака в печь. Она даже не чувствовала себя виноватой из-за того, что разрушила то, над созданием чего её брат так усердно трудился. Браслеты были слишком зловещими, чтобы существовать.

— О, Искры.

Элька обернулась на слова Эйми. Она стояла, прислонившись к своей подруге, рука Натин обнимала её за плечи, а их драконы сидели на корточках позади них.

— На этот раз всё действительно закончилось, не так ли? — спросила Эйми, оглядывая разгром в мастерской.

Элька провела пальцами по браслету, который всё ещё был у неё на запястье. Ей было слишком стыдно рассказывать Эйми об этом раньше. Теперь она закатала рукав своего пальто и вытянула руку.

— Это ещё не совсем конец, — сказала Элька, и её голос прозвучал громко, перекрывая рёв пламени позади них.

— О, искры Кьелли, Элька! — воскликнула Эйми.

Элька не упустила из виду, как Натин крепче сжала свой ятаган и как Малгерус поднялся с корточек, расправляя крылья.

— Он в нейтральном положении, и я никого из вас не трону, на всякий случай, — заверила их Элька.

Но Эйми смотрела на неё, и одинокая слезинка скатилась по её щеке. Она отошла от Натин и подошла к Эльке. Эйми доверяла ей настолько, что стояла на расстоянии вытянутой руки. Это много значило для Эльки.

— Ты ведь не использовала его, чтобы украсть чью-то искру, не так ли?

По тону Эйми Элька поняла, что она спрашивает не потому, что думает, что Элька это сделала, а потому, что уже знает, что Элька этого не сделала, и ей не хотелось говорить вслух, что это значит.

Элька положила руку себе на грудь, прямо над тем местом, где светилась её искра.

— Здесь только я.

— Тогда браслет высосет твою искру, — сказала Эйми. — Я не знаю, сколько тебе осталось. Твоя искра яркая? Это может продлиться месяцы, а может, и дольше. Я не знаю. Мне удалось снять браслет Кьелли до того, как я узнала, как быстро это меня убьёт.

Эйми что-то бормотала, её слова перетекали одно в другое. Элька посмотрела на свою искру, её зеленовато-белый огонёк сиял между её пальцами.

— Моя искра яркая, по-настоящему яркая.

— И, если ты попытаешься снять браслет, он погасит твою искру, убив тебя. О, Элька, это несправедливо.

Слова Эйми продолжали литься потоком. Элька посмотрела в лицо единственной девушке во всем мире, которая точно знала, каково это — держать в своих руках власть над искрами других людей.

Торсген взял эту власть и использовал её в своих корыстных целях. Франнак восхищался этим чудом техники, но не видел, сколько жизней оно погубило. Эйми держала его в руках, сопротивлялась его злому влиянию и использовала, чтобы спасти целый город.

— Что я буду с ним делать? — прошептала Элька, глядя на металлический браслет на своём запястье.

Глава 32. Героиня

— Элька?

Она посмотрела в лицо Эйми и улыбнулась.

— Всё в порядке, — сказала ей Элька, и так оно и было.

Её идея превратилась в решение, и самое главное, что это было её решение. Она делала то, что хотела, а не то, что, по её мнению, должна была делать, чтобы угодить своим братьям.

— Когда я росла, я всегда хотела быть кем-то, — Элька поймала себя на том, что улыбается. — Проблема была в том, что я не знала, кто этот кто-то. Я позволила своим братьям подтолкнуть меня на путь истинный. А когда я нашла другой с Всадницами, то не сразу поняла, что это такое. Я была идиоткой и упрямо держала ноги направленными не в ту сторону.

На губах Эйми играла лёгкая довольная улыбка, но лоб был озадаченно нахмурен.

— Хорошо, так кто же ты?

— Я героиня.

И, кажется, впервые за долгое время Элька улыбнулась по-настоящему. Затем она оттолкнула Эйми и побежала через мастерскую.

— Элька, что с браслетом? — крикнула Эйми ей вслед.

— Сверкающие искры, что она делает? — добавила Натин.

Элька прошла мимо тела Инелль.

— Скоро, — пообещала она своему дракону.

Огонь распространялся по мастерской, и дым поднимался над крышей. Всадницам нужно поскорее убираться, пока всё не взорвалось. Она заметила Пелатину. Всадница выводила полдюжины подростков из мастерской и вела их через бункер к входной двери. Скайдэнс парил над ними, защищая, но держась поодаль, чтобы не напугать спасенных детей. Элька видела их яркие искры — всю ту жизнь, что светилась в их груди, — и была благодарна, что они всё ещё там. Её братья высосали бы их и убили.

Когда пленники были освобождены, пришло время сбежать и Всадницам. Элька бросилась к рычагам крыши, почти не чувствуя боли в теле. Она схватила рычаги, потянула их и услышала скрежет шестерёнок, когда крыша снова начала открываться. Дым поднимался в ночное небо.

— Это ваш выход! — крикнула Элька остальным, обходя медный резервуар.

Эйми и Натин последовали за ней, а их драконы наблюдали за ними жёлтыми глазами и трепещущими кончиками крыльев.

— Наш? — спросила Эйми. — А как насчёт тебя? Ты можешь поехать обратно в Таумерг со мной и Джесс.

Элька покачала головой, хотя это предложение вызвало у неё улыбку.

— Я не собираюсь возвращаться в город, — сказала она ей. — Я веду себя как героиня, — она положила руку на медный резервуар, в котором находилось тело Даана.