— Элька, мы найдём способ снять с тебя браслет, — сказала Эйми, но Элька снова покачала головой.

Оглядев комнату, она увидела несколько искр, разбросанных среди обломков. Некоторые из них были слабыми, но одна была по-настоящему яркой. Это означало, что некоторые из людей Торсгена всё ещё были живы, хотя, вероятно, были ранены. Элька могла высосать искру из одного из них и использовать её энергию, чтобы затем снять браслет. Именно так поступил бы Торсген. Но Элька не собиралась этого делать.

Повернув ручку, она открыла медный резервуар. Всё тело снова болело, и у неё не было сил вытащить тело Даана, поэтому ей пришлось тащить его на себе. Эйми подошла, чтобы помочь, но Элька отмахнулась от неё. Она вздрогнула, когда голова Даана ударилась о дверной косяк.

Затем она опустилась на пол и обняла его.

Его глаза были закрыты, длинные ресницы касались щек, и это было совсем неправильно. Они должны были быть открытыми и яркими, бегающими по сторонам, ищущими, над чем бы еще пошутить. Его рот был приоткрыт, и это тоже было неправильно. Она должна была улыбаться той прекрасной улыбкой, которая обещала, что если она останется с ним, то тоже будет улыбаться целыми днями.

Элька повернула шестерёнки на своём браслете, наблюдая, как они щёлкают, пока маленькая стрелка циферблата не указала на «зурл». Её семья украла жизни, но Элька могла вернуть её. Эйми присела на корточки рядом с ней, и Элька предостерегающе подняла руку.

— Тебе нельзя приближаться ко мне, — предупредила она, подняв запястье. Хотя это была пустая угроза. Как будто она могла украсть искру у Эйми, Спасительницы Киерелла.

Эйми подняла обе руки, словно успокаивая насторожившегося дракона.

— Не буду, но я понимаю, что ты собираешься делать. Ты уверена?

— Впервые в жизни, да, я действительно уверена, — Элька посмотрела на тело Инелль. — Я хочу быть со своей семьёй.

— Что она собирается сделать? — спросила Натин. Она стояла позади Эйми, держа в одной руке ятаган, а в другой — заводной пистолет.

— Она собирается передать Даану свою искру, — ответила Эйми.

Элька подняла глаза, и ей показалось, что она увидела проблеск уважения в глазах Натин.

— Я бы передала её Халфену, если бы могла, но для него уже слишком поздно. Прости.

Эйми села рядом с ней, скрестив ноги, как будто они были маленькими девочками, которые собрались поиграть. Только Элька держала на руках тело своей первой любви, а мастерская вокруг них горела и была завалена телами.

— Я буду здесь, — сказала ей Эйми.

Элька кивнула, и слеза скатилась с её ресниц.

— Когда я умру, ты возьмёшь браслет и бросишь его в печь, правда?

Она не спросила, потому что боялась, что Эйми этого не сделает. Ей просто нужно было произнести эти слова вслух.

— Могу я попросить тебя ещё об одолжении?

Эйми кивнула.

— Конечно.

— Скажи, пожалуйста, Даану, чтобы он съездил в Киерелл, а когда он будет там, проследи, чтобы он открыл свою собственную пекарню. И ты будешь постоянно ходить туда и покупать то, что он готовит.

— Натин может съесть по три пирожных на каждое моё, так что Даану лучше успеть испечь побыстрее.

Элька видела это будущее, и ей было грустно, что она не сможет разделить его с Дааном, но она была счастлива, что сможет подарить это Даану. Он хотел бы стать любимым пекарем Всадниц. Может быть, он научится делать выпечку в форме драконов, а не что-то грубое.

— А если однажды Дженнта приедет в Киерелл и совершит восхождение, ты позволишь ей стать Всадницей? — спросила Элька. — Я знаю, что была первой Всадницей в Таумерге и предала вас, но не все в моём городе такие же неудачники, как я.

— Я узнала, что девушки из Таумерга храбрее и сильнее, чем они думают, — улыбнулась Эйми ей. — Дженнта была бы очень кстати.

Элька посмотрела на Даана, потом снова на Эйми.

— Ладно, последнее одолжение. Передай Тариге, что я рада, что именно с ней я тренировалась. Она была более доброй подругой, чем я заслуживала. Передай ей, что я считаю её потрясающей.

— Я так и сделаю, — пообещала Эйми.

Элька посмотрела через всю разрушенную мастерскую на тело Инелль. Даже после смерти она была прекрасна, отраженный свет костра плясал на её чешуе цвета индиго. Когда Халфен упал с башни Вунскап, Элька поняла, что ей больше никогда не позволят стать Всадницей. Но, тем не менее, она предпочла Всадниц семье, в которой родилась. Это решение стоило ей жизни, но она сделала бы такой же выбор ещё сотню раз.

Сунув руку под воротник рубашки, она вытащила цепочку, которую носила на шее. Расстегнув её, она подняла её, и с неё на ладонь упало маленькое золотое колечко. Она надела его на указательный палец правой руки и улыбнулась, глядя на маленький кораблик с перламутровыми парусами. Она действительно собиралась оставить его в тундре, но в конце концов он стал слишком много для неё значить. Поэтому она принесла его, спрятала и не осмеливалась надеть.

Но теперь она это сделала. Потому что Эйми подарила ей это кольцо за то, что она была храброй и защищала людей.

Она улыбнулась Эйми.

— Как ты думаешь, Кэллант написал бы книгу обо мне?

— Историю о невозможных решениях, предательстве и искуплении? — улыбнулась Эйми в ответ. — Кэлланту это понравится.

Элька представила себе молодую девушку, переполненную амбициями, которая читает эту историю и учится на своих ошибках. Было бы неплохо стать примером для подражания.

— Передай Даану, что я люблю его, — сказала Элька.

И вот пришло время. Она взяла Даана за руку, просунув свои пальцы между его пальцами. В тот же миг она почувствовала, как браслет начал действовать, вливая в него её жизнь. В его груди вспыхнула крошечная искра. Затем она стала расти, становясь ярче, по мере того как та, что была у неё в груди, угасала.

Глаза Даана дрогнули, затем открылись. И Элька увидела их в последний раз, прежде чем мир исчез.

Глава 33. Дым и слезы

Эйми стояла на поросшем травой склоне холма за скрытой мастерской, Джесс рядом с ней. Она услышала, как Малгерус приземлился рядом с ними, но её взгляд был прикован к зданию. Теперь оно пылало по-настоящему, пламя потрескивало и ревело, выбрасывая яркие угли в ночное небо. Ветер подхватил дым и унёс его к звёздам. В мире пахло горящим деревом и печалью. В мерцающем оранжевом свете пламени Эйми наблюдала, как Пелатина помогает освобождённым пленникам забраться в фургон, который она нашла. У Эйми защемило сердце, когда она увидела их. Большинству из них, должно быть, было всего тринадцать или четырнадцать лет, и они были напуганы и одиноки. Пелатина оставила Скайдэнса присматривать за повозкой и побежала вверх по травянистому склону.

— Где Элька? — спросила Пелатина.

Свет костра ласкал лицо Пелатины мягким оранжевым отблеском, и Эйми, как всегда, удивилась, что эта красивая девушка принадлежит ей. Ей захотелось почувствовать кожу Пелатины на своей коже, и она взяла подругу за руку и притянула к себе.

— Эйми? — голос Пелатины был нежнейшим из шёпотов.

Вместо того чтобы рассказать ей о том, что сделала Элька, Эйми притянула Пелатину к Джесс с другой стороны. Чуть поодаль, присев на корточки в траве, Даан обнял колени и заплакал.

— Она передала ему свою искру, — понимающе сказала Пелатина. — Храбрая девушка.

— Была, — согласилась Эйми.

Пелатина повернула её к себе и нежно обхватила лицо Эйми ладонями. Её ладони были тёплыми.

— Ты в порядке? Должно быть, это пробудило в ней воспоминания о Пагрине.

Эйми взяла Пелатину за руку и нежно поцеловала костяшки пальцев.

— Я в порядке.

— Эйми, не надо просто прятать всё это в дальний угол своего сознания, — сказала Пелатина необычно строгим голосом. — Я всегда буду обнимать тебя после любого кошмара, но было бы здорово не проходить через всё это снова. Я люблю поспать.

— Честно говоря, я действительно в порядке.

Пелатина долго смотрела на неё, прежде чем повернуться к Джесс. Потому что, если Эйми лжёт, её дракон выдаст её. Эйми улыбнулась, довольная тем, что её дракон стоял совершенно спокойно, расправив крылья и глядя на горизонт.

— Хорошая девочка, — прошептала Эйми Джесс и поцеловала Пелатину в нос. — Видишь?

Эйми действительно была в порядке, потому что на этот раз ей не нужно было брать на себя это бремя и быть героиней. Хотя, конечно, она бы так и поступила, если бы это означало спасение Эльки. Никто другой никогда по-настоящему не понял бы, какой силой обладала Элька, надев этот браслет. Тот факт, что она сопротивлялась этому и вместо этого пожертвовала собой ради Даана, более чем оправдал её в глазах Эйми. Это доказало, что она была хорошей Всадницей.

После смерти Эльки Эйми сняла с её запястья металлический браслет и бросила его в печь, как и обещала. Даан был сбит с толку, а затем и обезумел, когда Эйми рассказала ему о том, что сделала Элька. Но тогда не было времени на гнев или слёзы, потому что мастерская вокруг них быстро охватывал пожар. Даан хотел забрать тело Эльки, но Эйми ему не позволила. Он накричал на неё на главике, и, хотя Элька никогда не учила её ругательствам, Эйми без труда их узнавала. Она сделала знак Натин, и другая Всадница вскочил в седло, а затем Малгерус подхватил Даана. Парень продолжал кричать, пока Малгерус поднимал его с крыши.

Если бы Эйми была крупнее и сильнее, она бы отнесла Эльку к Инелль. Это было бы более достойно, но Элька была намного выше её, и Эйми пришлось волочить её по полу. Ей стало не по себе, когда она увидела, что на жёлтом плаще Эльки появились полосы грязи и сажи. Эйми показалось странным, что она выглядела странно в своём разноцветном наряде. Эльке он понравился, и было вполне естественно, что это было последнее, что она надевала в своей жизни. Эйми почувствовала себя неловко из-за того, что тоже выглядела такой растрёпанной. Элька всегда так тщательно следила за своей внешностью.

— Я уверена, Инелль не будет возражать, — сказала она, прижимая Эльку к телу своего дракона, так что они лежали, свернувшись калачиком.

Затем они с Джесс спустились с крыши вслед за Малгерусом. Теперь она стояла и смотрела, как дым от горящей мастерской поднимается в небо. Это были не совсем похороны Всадницы, но они были не за горами. Она улыбнулась, представив, как Элька и Инелль будут вечно лететь по небу вместе.

— Ты должна позволить мне обработать рану должным образом, — говорила Пелатина, прижимая свои тёплые пальцы к порезу на виске Эйми. Рана жгла, а глаз так распух, что она почти ничего не видела. Тем не менее, она оттолкнула пальцы Пелатины.

— Не сейчас, — она хотела понаблюдать, пока мастерская не будет полностью разрушена. Отчасти из уважения к Эльке, отчасти ради собственного спокойствия. Ей нужно было убедиться, что браслеты действительно уничтожены.

— У тебя будет грандиозный синяк под глазом, — сказала ей Пелатина, убирая пальцы с головы Эйми и поглаживая её по затылку.

Эйми заметила это движение, когда Натин спешилась. Когда она смотрела на свою лучшую подругу во всем мире, ей казалось, что у неё в груди сжимаются когти. Эйми, может, и была в порядке, но Натин — нет. Несмотря на то, что она дразнила его и притворялась, что ей всё равно, Натин глубоко любила Халфена. Должно было пройти много времени, прежде чем это горе пройдёт, и Эйми хотела помочь.

Натин направилась к ней и Пелатине, но затем продолжила свой путь, пройдя мимо них.

— Натин? — крикнула Эйми ей вслед.

— Да, я знаю, мы обнимемся позже, — бросила Натин через плечо.

— Как ты думаешь, она собирается оставить этот пистолет себе? — прошептала Пелатина на ухо Эйми.

— Я думаю, нам, возможно, придется подраться, чтобы снять с неё его.

— А Натин с пистолетом — это хорошо?

Эйми пожала плечами.

— Не знаю, но с ним она выглядит довольно впечатляюще.

Они наблюдали, как Натин села на траву рядом с Дааном и толкнула его плечом.

— Подвинься, — сказала она ему, — ты забрался на самую удобную кочку.

Эйми увидела блеск слёз в его глазах, когда он повернулся, чтобы посмотреть на неё, удивление и растерянность боролись на его лице.

— Чего ты хочешь? — услышала Эйми, как он спросил.

— О, хорошо, ты говоришь по-киереллски. Из-за моего главика я говорю так, будто у меня только половина мозгов, — сказала ему Натин.

— Я изучил его, пока Эльки не было дома, потому что не знал, вернётся ли она, и подумал, что, возможно, мне придётся отправиться в Киерелл и найти её, — Даан положил руку себе на грудь, как раз там, где была бы его искра, если бы Эйми могла её увидеть. — Я никогда не говорил ей этого.

Эйми колебалась, не зная, стоит ли ей вмешаться. Натин всё ещё переживала из-за Халфена и несла с собой гнев, словно это было её любимое одеяло. А в Даане была искра Эльки. Искра девушки, виновной в смерти Халфена.

— Подожди, дай ей минутку, — сказала Пелатина, беря Эйми за руку и отводя её на шаг назад.

Эйми, всё ещё нервничая, наблюдала, как Даан снова уставился на горящую мастерскую. Натин тоже уставилась на неё. Они оба слегка подпрыгнули, когда крыша рухнула внутрь, взметнув тысячи угольков, словно маленький фейерверк.

— Там был один мальчик с глупым лицом и идиотскими представлениями о том, что он герой. Но я любила его, и он отдал свою жизнь, чтобы защитить Киерелл. Я полагаю, все эти сопли и слёзы означают, что ты любил Эльку?

Даан кивнул.

— Знаешь, она никуда не делась. Она подарила тебе свою искру. Все годы, которые ей предстояло прожить, она вложила их в тебя.

— Вложила?

— Да, вложила.

— Что ж, я бы вернул ей их, если бы мог.

— Ты не можешь. Но она была очень амбициозной, да? Так воспользуйся её амбициями, потому что теперь они у тебя есть, и используй их, чтобы сделать что-то, чем она могла бы гордиться.

— Например, что?

— Может, поехать в Киерелл и открыть свою пекарню.

Эйми взяла Пелатину за руку, наблюдая, как Даан отводит взгляд от драматического погребального костра Эльки и смотрит на Натин.