Элька взяла плащ и надела его. Это не плащ для Всадниц, у него не было разрезов от подола до бёдер, но если бы она расстегнула его, то всё равно смогла бы взобраться на дракона.

— К твоим волосам он тоже подходит, — сказал Даан, восхищаясь ею.

Элька схватила его и поцеловала.

— Спасибо, — прошептала она, когда они отстранились друг от друга.

Затем он обхватил ладонями её лицо.

— Будь осторожна.

Обернувшись, она почувствовала на себе взгляды всех Всадниц, но только Пелатина дерзко подмигнула ей. Подходя к Джесс, она нащупала что-то в кармане своего нового плаща. Сунув руку внутрь, она вытащила оттуда защитные очки паровоза. Это были не лётные очки, но с круглыми линзами и кожаным ремешком они выглядели почти так же. Она помахала ими в воздухе и окликнула Даана.

— Спасибо!

Натянув их на глаза, она оглядела себя — грязные красные брюки, порванный розовый жилет и новый жёлтый плащ. Она была самой неподходящей Всадницей на свете. У неё даже не было оружия. Оглядевшись, она заметила на полу заводной пистолет. Она подняла его и засунула за пояс.

Затем Эйми вскочила в седло. Протянув руку, она помогла подняться и Эльке. Даан наблюдал за их взлётом, и Элька улыбнулась, увидев его широко раскрытые глаза и широкую ухмылку на лице. Они поднялись над крышами складов и устремились в вечернее небо. Внизу замигали огни Таумерга.

— Туда, — указала на север Элька через плечо Эйми, в сторону доков.

На мгновение Эльке захотелось, чтобы Тарига увидела, как она летит верхом на Джесс. Хотя, наверное, хорошо, что её здесь не было. Если бы она была, то так бы завидовала, что, скорее всего, взорвалась.

Воздух свистел в разорванном крыле Джесс, когда Эйми направляла её на север. Закат казался оранжевым пятном на горизонте. Элька закрыла глаза и потянулась к Инелль. Их связь становилась всё тоньше, и они направлялись на север. Джесс пролетела над доками, где всё ещё слышалось шипение и лязг грейферов, разгружающих баржи, а рабочие продолжали свою работу при свете фонарей. За доками река Айреден блестела в последних лучах заходящего солнца.

— Ух ты. Это лучший мост, который я когда-либо видела.

Элька выглянула из-за плеча Эйми и увидела то, что видела она. Мост пересекал реку тремя изящными дугами, средняя из которых была больше, чем две другие по обе стороны. С помощью сложной системы шестерёнок он открылся, пропуская под собой полностью загруженные баржи. Это был гениальный механик, но в то же время мост был прекрасен. Сложная сеть металлических балок, поддерживающих его, делала его похожим на паутину — тонкую, но очень прочную, — а на южном конце возвышалась башня, круглая и выпуклая, как драконье яйцо, с окнами-иллюминаторами, смотрящими во все стороны.

— Он называется мост Карнилы, в честь паровоза, который его спроектировал, — объяснила Элька, пока драконы парили над ним. — Она была одной из первых женщин-инженеров, и, очевидно, никто не хотел брать её на работу, поэтому она спроектировала и построила этот мост, чтобы доказать, что она так же хороша, если не лучше, чем мужчины-строители.

— Она мне нравится.

Элька услышала улыбку в голосе Эйми.

— Жаль, что я не могу показать тебе больше Таумерга, — неожиданно для себя произнесла она.

— Может быть, сможешь, — ответила Эйми. — После этого.

Элька не ответила. Она не хотела рисковать, облекая эту надежду в слова. Вместо этого она снова закрыла глаза и потянулась к Инелль. Теперь она чувствовала себя ближе. Паника и страх Инелль становились всё сильнее, и это сжимало сердце Эльки. Она резко открыла глаза и осмотрела дорогу под ними. От моста Карнилы дорога вилась к холмистым предгорьям Шонлайтских гор. За скалистыми вершинами гор лежал Марлидеш.

— Там!

Пелатина первой заметила фургон. Из паровоза, который исчезал в предгорьях, к небу тянулась тонкая струйка дыма.

— Инелль! — крикнула Элька. — Лети вниз, поближе, — приказала она Эйми.

— Извини, но мы не можем, — бросила Эйми через плечо. — Мы не можем рисковать тем, что охотники перестреляют всех нас, поэтому нам нужно оставаться на высоте.

— Если мы нападём быстро, то сможем взять их в плен.

Эйми покачала головой, и её мягкие кудряшки коснулись носа Эльки.

— Если бы твой брат и его люди хотели убить Инелль, я думаю, она была бы уже мертва. Она в безопасности, пока они не доберутся туда, куда направляются.

На хвосте повозки покачивался фонарь, и в его жёлтом свете Элька увидела, что Инелль съёжилась под сеткой, которая впивалась в её чешую и мешала ей свободно летать. Она почувствовала, что её Всадница рядом, и вот-вот снова начнёт вырываться. Элька почувствовала её намерения.

— Нет, просто подожди, — прошептала Элька на главике. Она затаила дыхание, но, к счастью, Инелль не пошевелилась. Она бы разорвала себя на куски, если бы сделала это.

— Мы должны последовать за ними, чтобы найти твоего брата, — говорила Эйми. — Мне жаль. Я знаю, тяжело видеть, как ей больно, и не иметь возможности помочь.

— Всё равно что смотреть, как кто-то ломает тебе пальцы, и не иметь возможности это остановить.

— Мы вернём её, — снова пообещала Эйми. И если бы кто-нибудь другой сказал ей это, Элька, возможно, отнеслась бы с недоверием к такому утверждению, но Эйми была героиней, поэтому Элька поверила ей.

Было уже слишком темно, чтобы Элька могла разглядеть Ворджагенов, едущих на повозке, но она знала, что их арбалеты будут следить за драконами в небе. Им нужно держаться подальше от них. Ещё через двадцать минут фургон свернул с дороги на Марлидеш на проселочную дорогу, ведущую в долину между чередой холмов.

— Ты знаешь, куда они едут? — спросила Эйми, нажимая на левый клаксон Джесс, разворачивая их, чтобы следовать за фургоном.

Элька покачала головой, потом вспомнила, что Эйми её не видит.

— Нет. Насколько я знаю, у моей семьи здесь ничего нет.

Джесс была наконечником стрелы, которая летела за фургоном, а Малгерус и Скайдэнс летели по обе стороны от неё. Элька смотрела на маленький колеблющийся огонёк фонаря в фургоне и продолжала посылать мысли об утешении Инелль. Она чувствовала, что теперь, когда Всадница была рядом, её дракон успокоился, но при этом Элька чувствовала её боль и страх. Она поклялась, что Торсген заплатит за то, что причинил боль Инелль.

— Элька, мне нужно научиться дышать, чтобы летать, — голос Эйми звучал напряжённо, и Элька поняла, что сжимает её слишком крепко.

— Прости, — она быстро высвободила руки и положила их на бёдра Эйми.

Небо, усыпанное звёздами, потемнело, холмы превратились в мягкие округлые тени, а дорога — в едва заметную линию между ними. Элька покачала головой. Это казалось неправильным. Торсген никогда не покидал Таумерг. Это был его город, и он любил его. Он ненавидел траву, грязь и немощёные дороги. Зачем он сюда приехал?

Затем небо над следующим холмом озарилось мягким оранжевым сиянием. Повозка направилась к нему, драконы неслышно летели следом. Завернув за последний поворот и оказавшись в долине, Элька увидела то, чего никак не ожидала здесь увидеть. В начале долины, окруженное с трех сторон холмами, стояло большое здание.

— Искры, что это за место?

Элька покачала головой, потому что у неё не было ответа для Эйми.

— Похоже на кладку драконьих яиц, — сказала Эйми, и она была права, так оно и было.

Здание состояло из одного большого купола в центре, но к нему со всех сторон были пристроены десятки пристроек поменьше, похожих на силосы. Фасад ближайшего зернохранилища состоял из сотен квадратных окон, и оранжевый свет лился изнутри, освещая рельсы и движущийся к ним фургон. Сеть труб змеилась вверх и вокруг здания. Колонны дымоходов возвышались более чем на половине изогнутых крыш.

Повозка с Инелль подъехала к большим двустворчатым дверям здания и остановилась. Двери открывались. Инелль собирались отвести внутрь, а Элька понятия не имела, что там находится. Необходимость вернуть её до того, как это произойдёт, давила на неё, как штормовой ветер. Однако она стойко сопротивлялась этому. Потому что, когда Эйми опустила Джесс так низко, как только они осмелились опуститься, она увидела Ворджагенов, которые теперь стояли на страже у дверей, нацелив на них арбалеты. Элька чувствовала, что что-то не так, когда наблюдала, как у неё забирают члена её семьи, и ничего не могла сделать, чтобы остановить это.

Эйми, должно быть, почувствовала её боль, потому что она потянулась и, взяв Эльку за руку, крепко сжала её.

— Эйми, там!

Это была Натин, она звала её с неба. Эйми и Элька обернулись и увидели, что она указывает на скалистый выступ на одном из холмов, возвышающихся над долиной, и здание, расположенное в самом её центре. Элька наблюдала, как Эйми оценивает расстояние между выступом и орудиями Ворджагенов, прежде чем кивнуть.

Драконы приземлились вместе, клацнув когтями по камню. Элька спрыгнула, не обращая внимания на пульсирующую боль, которая, казалось, теперь была повсюду в еёё теле, и присела на корточки на краю выступа. Она была слишком далеко, чтобы разглядеть лица, но из здания показалась горстка фигур, оранжевое свечение изнутри отбрасывало их длинные тени на рельсы. Фургон снова тронулся с места, и Инелль зарычала.

Эльке показалось, что этот звук рвёт когтями сердце. Она схватила себя за запястье, как сделала бы Инелль, если бы та была рядом.

— Семья, — прошептала она. — Я иду, Инелль.

Фургон и люди скрылись внутри здания, и большие двойные двери с оглушительным лязгом захлопнулись.

Глава 28. Верность и храбрость

Паника Инелль из-за того, что она оказалась в ловушке, захлестнула Эльку подобно приливной волне. Это было слишком, и она упала навзничь, приземлившись на задницу. Прижав колени к груди, она зажмурила глаза и попыталась преодолеть свой драконий страх, чтобы восстановить их связь. Это было все равно что пытаться поймать колибри. Инелль была повсюду в её мыслях, она забиралась во все уголки, отчаянно пытаясь почувствовать себя ближе к своей Всаднице. Элька глубоко вздохнула и отстранилась, пытаясь восстановить их связь.

— Я всё ещё здесь, обещаю.

Но Инелль не сдавалась.

— Элька?

Она открыла глаза и увидела Пелатину рядом с собой, держащую её за руку.

— Что бы ни находилось в этом здании, это наводит на неё ужас, — объяснила Элька.

Она услышала шелест крыльев и, оглянувшись, увидела Джесс, Малгеруса и Скайдэнса, сидевших на скалистом выступе скалы. Их крылья были сложены лишь наполовину, кончики подрагивали, перья стояли дыбом, и все они вытянули длинные шеи, а жёлтые глаза пристально смотрели на здание. Их разноцветная чешуя мерцала в лучах восходящего лунного света. Они выглядели красивыми и смертельно опасными.

— Они знают, что там находится одна из их стаи, — сказала Эйми, указывая вниз, в долину, — и они тоже хотят её вернуть.

— Так как же нам попасть внутрь, спасти Инелль и остановить Торсгена, не убив при этом всех? — спросила Пелатина.

Элька стряхнула руку Пелатины и встала. Её ноги дрожали, но это могло быть либо от боли в её собственных ранах, либо от страха, который Инелль всё ещё нагнетала в её разум. Сделав глубокий вдох, она представила, как поворачивает клапан и наполовину прерывает связь с Инелль, не настолько, чтобы её дракон запаниковал, узнав, что её больше нет рядом, но достаточно, чтобы она могла трезво мыслить. Она подошла к краю скалы рядом с Джесс и осмотрела здание. Жёлтый свет от внутренних фонарей освещал землю вокруг, а небо над головой было ясным, восходящая луна отбрасывала мягкий серебристый свет на крыши.

— Я думаю, раньше здесь была обсерватория, — сказала она.

— И? Что с того? — спросила Натин.

Элька покачала головой. Это было похоже на то, о чём мечтал Торсген и что получил. Но это тоже было изменено, потому что обсерватории не нужны трубы и дымоходы. Дженнта сказала, что люди Торсгена говорили о мастерской. Так вот что это было? Но мастерская для чего?

— В обсерватории крыша открывается так, что ты можешь видеть звёзды, — Элька указала на большой купол посередине. — Если я смогу открыть эту крышу, вы сможете влететь внутрь и атаковать.

Эйми подошла и встала рядом с ней. Элька не смотрела на низенькую Всадницу, не сводя глаз с мастерской и обдумывая свой план.

— Я полагаю, крышу можно открыть только изнутри? — спросила Эйми.

Элька кивнула.

— Я пойду внутрь. Этого хочет Торсген. Вот почему он взял Инелль с собой.

На долгое время воцарилось молчание, пока Эйми не заговорила.

— Ты уверена, что это то, чего ты хочешь?

Элька повернулась и посмотрела на неё.

— Ты всё ещё боишься, что я какая-то шпионка и собираюсь выдать вас своим братьям?

— Да, — отозвалась Натин с другой стороны Малгеруса.

Эйми покачала головой, и её кудряшки взметнулись в темноте.

— Нет, я боюсь, что ты можешь увидеть, как умирает твоя семья. Потому что единственный способ остановить Торсгена сейчас — это убить его. Если он использует браслет, чтобы создавать Воинов Пустоты, то его сила уже развратила его. Он не станет отдавать его добровольно.

— Я знаю это. И я знаю, что браслет начал истощать его собственную искру в тот момент, когда он надел его, точно так же как браслет Кьелли поступил с тобой. У меня два варианта — остаться там, внизу, с Торсгеном, или остаться здесь, с вами. Это путь, который я выбрала, и я знаю, куда он ведёт, — Элька подняла воротник своего жёлтого плаща и сняла с пояса заводной пистолет. — Инелль — моя семья, и даже если вы никогда не позволите мне вернуться в Антейлл, Небесные Всадницы — моя семья. Торсгена больше нет.

— Заткнись, Натин, — быстро сказала Эйми, прежде чем та успела разразиться оскорблениями. Затем она оглядела остальных. — Это хороший план, и я верю, что Элька выполнит свою часть работы.

— Спасибо, — Элька проверила пистолет на наличие патронов. Четыре. Это должно сработать. — Вам нужно внимательно следить за Ворджагенами, — добавила Элька. — Я не вижу, куда они делись, и Торсген, должно быть, заплатил им, чтобы они защитили его мастерскую от ваших драконов.