Из дыма со стороны разрушенного домика материализовались три тёмные фигуры. Элька затаила дыхание. Фигуры были одеты в длинные чёрные плащи и держали окровавленные сабли. Всадницы. Элька облегчённо выдохнула. Затем она шагнула к ним, подняв пустые руки. Заметив её, трое Всадниц подняли клинки.

— Не убивайте меня, — быстро сказала Элька, переходя на киереллский. Снова заговорив на языке Всадниц, она на мгновение почувствовала себя одной из них.

Натин разразилась потоком проклятий в её адрес, называя её гораздо более мерзкими именами, чем «предательница». Элька не пошевелилась, когда Натин прижала кончик клинка к её груди. Лицо Всадницы было перепачкано сажей, а концы её конского хвоста были опалены. Элька перевела взгляд с разгневанной Натин на двух других женщин, стоявших позади неё с окровавленными клинками наготове. Их лица были такими же суровыми. Широко раскрытые глаза Эйми были полны боли, а глаза Пелатины были полны обвинений. По бледной половине лица Эйми потекла струйка крови.

Элька глубоко вздохнула.

— Мне нужна ваша помощь.

Натин ятаган давил всё сильнее, и Элька почувствовала, как струйка крови стекает у неё между грудей. Она по-прежнему не двигалась. Время убегать прошло. Было приятно, что она наконец-то выбрала свой собственный путь, и она собиралась придерживаться его.

— Натин… — начала Эйми, но подруга перебила её.

— Нет, Эйми. Если эта бездарная мошенница соврёт ещё хоть раз, я отрежу ей язык.

— Пелли, — Эйми снова заговорила дрожащим голосом. — У меня кружится голова. Я не могу…

Её слова оборвались, когда она упала в обморок. Пелатина и Натин немедленно подбежали к ней, на мгновение забыв об Эльке. Она прижала пальцы к груди, и они были в крови.

Когда остальные отвлеклись, это дало ей возможность рассмотреть сцену. Справа от неё Малгерус прокрался к опушке леса и рычал на Инелль. Хрустящие чёрные листья падали вниз, оседая на их чешуе.

Эйми свернулась калачиком на земле, Пелатина и Натин склонились над ней. На виске у неё был глубокий порез, струйка крови стекала к уху, и теперь Элька увидела, что глаз у неё заплыл и закрывается.

Позади них тлели почерневшие остовы охотничьего домика. А за углом здания, скорчившись, с закопченной чешуей, стояли Джесс и Скайдэнс. Джесс лежала, сложив крылья и обернув хвост вокруг тела. Скайдэнс прижался к ней, словно защищая. Сердце Эльки сжалось, когда она заметила большую рваную дыру в крыле Джесс. В неё стреляли из арбалета, убивающего драконов. Было больно видеть Джесс, прекрасного дракона из книги Кэлланта, раненой и слабой.

Элька смахнула слёзы. Всё, что она здесь увидела, вся боль и увечья — это была её вина. Она сама это сделала. Но она собиралась искупить свою вину.

Пелатина помогла Эйми сесть и прислонилась к своей девушке. Эльке тоже очень хотелось помочь. Вернуться в то время, когда она была частью их мира.

— Я в порядке, — настаивала Эйми, пытаясь улыбнуться, но это больше походило на гримасу.

— Чувствовать головокружение из-за ранения в голову, а затем падать в обморок — это не в порядке, — не согласилась Пелатина.

Натин встала и теперь снова смотрела на Эльку, сжимая в руке ятаган. В три шага она снова оказалась на месте Эльки, приставив ятаган к её горлу. Элька подняла руки, но не сопротивлялась. Это был не тот способ завоевать доверие Всадниц.

Через плечо Натин она увидела, как Пелатина помогла Эйми подняться на ноги, и они обе подошли и встали рядом со своей подругой.

— Где браслет Пагрина? — спросила Эйми. Её голос был печальным, с оттенком страха, но не сердитым.

— Вот в этом мне и нужна ваша помощь, — ответила Элька, всё ещё держа руки поднятыми и с каждым вздохом надеясь, что лезвие Натин не вонзится глубже.

— Нет. Ты говоришь нам, где он, а потом я перерезаю твоё предательское горло, Мэл убивает Инелль, и мы улетаем за браслетом.

— Натин, — мягко сказала Эйми, — это не входит в наши планы.

— Это мой план! — закричала Натин. — Она убила Халфена!

Натин заморгала, и слёзы потекли по её щекам, на них выступили капельки пота. Сердце Эльки сжалось в груди, словно его зажали между двумя винтиками. Когда Натин злилась, она была страшной, но почему-то видеть, как эта сильная молодая женщина ломается, было ещё страшнее.

— Я обещаю, Натин, что Яра осудит её за то, что она сделала с Халфеном. Но её убийство — это не правосудие, — сказала Эйми, всё ещё тяжело опираясь на Пелатину.

— Мне плевать на правосудие, я хочу отомстить!

— Я пойду! — вмешалась Элька, адресуя свои слова Эйми. — Когда всё это закончится, я полечу с вами обратно в Киерелл и предстану перед правосудием, которого хотят Яра и Всадницы.

Элька была удивлена, когда произнесла эти слова и поняла, что они не были ложью. Если бы она могла остановить Торсгена, то после этого вернулась бы в Киерелл. По крайней мере, тогда у них с Инелль будет последний шанс побыть со своей семьей, побыть в Сердце вместе, прежде чем Яра назначит наказание.

Натин повернулась к Эйми, открыв рот, чтобы возразить, но они обменялись взглядами. В этот момент они разделили то, что могли позволить себе только годы взаимной поддержки и дружбы. Элька почувствовала острую тоску.

Лезвие медленно убралось от шеи Эльки, хотя Малгерус продолжал угрожать Инелль. Натин отступила, но Элька заметила, что она не убрала свой ятаган в ножны. Эйми высвободилась из объятий Пелатины и заняла место Натин, встав прямо перед Элькой. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть Эльке в лицо.

— Ты лгала нам долгие годы, — начала Эйми, и на её маленьком личике появилось решительное выражение. — Ты украла опасный артефакт и завела нас в ловушку, где в нас стреляли с неба. Я ранена. Джесс ранена. Я обучала тебя, Элька. Мы дали тебе дом, — Эйми посмотрела ей в глаза. — Ты предала нас, и наш друг погиб из-за тебя.

Элька знала, что натворила, но, услышав, как Эйми, Спасительница Киерелла, перечисляет свои преступления, почувствовала ещё больший стыд. Она всегда хотела быть кем-то, но только не тем, кто был печально известной предательницей. Она почувствовала, как по её щекам потекли слёзы, и не стала их вытирать.

— Да, я всё это сделала. Я планировала предать вас с того самого дня, как приехала в Киерелл, — призналась Элька. Она всегда думала, что сказать Эйми эти слова будет невозможно, но они легко вырвались у неё. Впервые она захотела, чтобы Эйми по-настоящему узнала её. Она скрывала все плохие вещи, которые совершала, и почему она это делала, но теперь она хотела, чтобы Эйми увидела это.

— Я стала Небесной Всадницей только для того, чтобы украсть браслет.

— Предательница! — прошипела Натин.

— Дай ей сказать, — Эйми подняла руку, чтобы успокоить Натин.

Элька старалась смотреть в глаза всем троим, даже Натин. Она хотела, чтобы они поняли.

— Теперь я знаю, что сделала неправильный выбор. Мне следовало совершить восхождение и никогда не оглядываться на Таумерг. И если бы я могла вернуться в прошлое, я бы это сделала. Я бы всегда была Всадницей.

— Ты никогда… — прошипела Натин, но Эйми взглядом заставила её замолчать.

Элька пыталась подавить рыдания, и это заставляло её грудь содрогаться, а рёбра пронзала боль.

— Я всё испортила, и мне очень жаль. Я знаю, что не смогу снова стать Всадницей, но мне нужно, чтобы вы знали: я жалею, что сделала то, что сделала.

— Почему ты предала нас, Элька? — спросила Эйми.

Судорожно вздохнув, она впервые рассказала им правду о своей жизни до того, как совершила восхождение. Она призналась, что почти забыла о своей миссии по краже браслета и с радостью никогда бы этого не сделала, если бы Торсген не послал Нейла убить её дракона. Она увидела понимание в глазах Эйми и Пелатины, когда рассказывала, что была вынуждена завершить свою миссию по спасению Инелль. И, к своему удивлению, она увидела, как на лице Натин чуть-чуть растаял ледник, когда она описывала, как её семья лгала ей и контролировала её.

— И я знаю, что вы ненавидите меня за то, что я сделала, и это прекрасно, но…

— Я ненавижу тебя. Надеюсь, твоя искра угаснет, — вмешалась Натин.

— Ладно, ты меня ненавидишь, — продолжила Элька, — но мне всё равно нужна ваша помощь.

— Зачем? — спросила Эйми.

Чем больше она признавалась, тем легче становилось рассказать им обо всём том плохом, в чем она была виновата. Она объяснила, что сделала с браслетом и как Торсген использовал его. На лицах Всадниц отразился страх.

— Сейчас я вам не враг, но мой брат — враг. Вы должны помочь мне остановить его.

Никто не произнёс ни слова. Она видела, как в их глазах читается недоверие к ней.

— Я больше не лгу, обещаю! И когда вы стали Всадницами, вы поклялись защищать невинных людей, не так ли? Это относится только к жителям Киерелла? Некоторые из детей, запертых в том подвале, младше меня. Они недостаточно хороши, чтобы их защищали, потому что они не киереллане?

— Конечно, их нужно спасать.

Ответила Пелатина. Она снова обняла Эйми за талию.

— Хорошо, мы спасём детей, а потом вернёмся и перережем ей горло, — выплюнула Натин. — Где они?

Элька могла бы это сделать, она могла бы сказать Всадницам, где найти Торсгена, и позволить им разобраться с этим. Но она сделала выбор, и даже если они не хотели её, она выбрала Всадниц. Это означало, что она будет сражаться бок о бок с ними.

Она адресовала свои слова Эйми.

— Я знаю город, и четыре дракона лучше, чем три, особенно если Джесс ранена.

— Она ранена из-за тебя, — Натин ткнула в её сторону своим клинком.

— Знаю! — крикнула в ответ Элька.

Эйми встала между ними, свирепо глядя и на Эльку, и на Натин. Она собиралась что-то сказать, но Элька опередила её.

— Торсген собирается забрать у этих людей искры, а вместе с ними и их мечты, их навыки, их желания и использовать их, чтобы сделать из них безликих рабов. Он собирается превратить этих людей в ничто! Точно так же, как он… — слова Эльки понизились до шёпота. — Точно так же, как он пытался поступить со мной.

Эйми оттолкнула Натин и встала перед Элькой, скрестив руки на груди, с выражением решимости на лице.

— Я многому научилась, работая с нашими новобранцами, — начала Эйми. — Я поняла, что, когда ты тренируешь кого-то день за днём, заставляя его выходить за пределы своих возможностей, ты начинаешь видеть человека, которого он скрывает глубоко внутри. Я видела девушек, которые сомневались в своих силах, которые боялись, что никогда не будут достаточно хороши, и которые злились на себя за то, что они такие никчёмные. А потом я увидела, как они тянутся друг к другу, черпая силу и вдохновение у окружающих их девушек, и добиваются успеха там, где, как они думали, никогда не смогут, — когда Эйми взяла её за руку, её пальцы скользнули между её пятнистыми пальцами. — Я видела, кто внутри тебя, Элька, и она неплохой человек.

— Я не хотела убивать Халфена, — голос Эльки дрогнул. — Он пытался помешать мне забрать браслет, мы подрались, а потом… он упал. И всё это время я твердила себе, что делаю только то, что сделал бы Торсген.

— А что бы вместо этого сделала Элька? — мягко спросила Эйми.

Элька замешкалась с ответом. Она мысленно вернулась к той ночи в башне Вунскап. Если бы её не заставили выполнить задание, была бы она там? Она столько лет пыталась заслужить одобрение Торсгена, что уже не знала, к чему ещё стремиться. Она так старалась быть похожей на него, чтобы он ценил её, что разучилась принимать самостоятельные решения.

— Я бы никогда не пошла в университет, — призналась Элька, осознав правду. — Я бы лежала, свернувшись калачиком, в своей маленькой пещере и мечтала о полётах.

— Нет, Эйми, ты не можешь верить ни единому слову этой извивающейся змеи, — Натин толкнула Эйми в плечо, словно пытаясь донести свои слова до подруги. — Не смей верить ей и попадать в очередную ловушку, — Натин толкнула её снова. — Нет, перестань делать своё глупое решительное лицо. Пелатина?

Она обратилась к другой Всаднице, но Пелатина оттолкнула Натин и обняла Эйми одной рукой, позволив своей подруге опереться на неё.

— Сверкающие искры, Натин, если ты толкнёшь Эйми, я заставлю тебя работать в каждую мою ночную смену с сегодняшнего дня и до тех пор, пока мне не исполнится тридцать.

Элька наблюдала, как Эйми поцеловала Пелатину в щеку.

— Я в порядке, — настаивала она.

— Хорошо, больше не будем толкаться, — Натин подняла руки, но продолжала свирепо смотреть на меня.

Они втроём начали привычно подшучивать друг над другом, и Элька стояла на грани, страстно желая присоединиться к ним, но зная, что ей здесь не рады. Она даже больше не была похожа на одну из них. Чёрные ботинки трёх Всадниц были грязными, плащ Эйми с одной стороны был заляпан грязью, а одна линза в лётных очках Пелатины треснула, но они выглядели как Всадницы. Их тёмные плащи с поднятыми воротниками и разрезами до бёдер выглядели по-настоящему стильно. Сверкающие украшения Всадниц подчёркивали их женственность, а красивые ятаганы, которые они держали в руках или пристёгивали к спинам, придавали им устрашающий и смертоносный вид.

Элька посмотрела на свои красные брюки и розовый жилет с рисунком, ещё утром красивые и модные, а теперь промокшие, грязные и испорченные. Её подвязка с метательными ножами была пуста, а свой единственный ятаган она засунула за пояс, потому что оставила ножны вместе с пальто в пекарне. Она была похожа на девочку, играющую в Всадницу.

— Да ладно тебе, она лгунья, воровка и убийца, — ткнула Натин пальцем в Эльку.

— Но если на этом складе есть люди, оказавшиеся в ловушке, то наш долг — спасти их, — с нажимом произнесла Пелатина.

— И, если брат Эльки надел браслет Пагрина, мы должны остановить его. Натин, сила браслета испортит его, и он будет создавать монстров, — добавила Эйми.

— Она не испортила тебя, — заметила Натин.

— Почти, — голос Эйми дрогнул. — И я смогла устоять только потому, что у меня была помощь Джесс и поддержка Всадниц.