— Ты всегда просто брала то, что я тебе предлагал, не имея ни малейшего представления о реальной стоимости.

Элька хотела сорвать с себя пальто, но это означало бы бросить клинки.

— Я лучше надену простой чёрной плащ, у меня не будет ничего, кроме моего дракона, чем надену что-нибудь ещё, что ты купил на деньги, заработанные на убийстве!

В глазах Торсгена вспыхнул гнев, холодный и смертоносный, как лёд, срывающийся с утёса.

— Ты неблагодарный ребёнок! Ты никогда не понимала, что создание чего-то, становление кем-то требует жертв.

Элька сжала кожаную рукоять своих сабель и подумала о том, как целый год она тренировалась, чтобы стать Всадницей.

— Ты прав, быть кем-то действительно требует жертв. Например, продолжать бегать, когда кажется, что ноги горят, поднимать тренажёр, когда кажется, что руки вот-вот отвалятся, изо дня в день усердно работать на холоде и под дождём, вместо того чтобы сидеть дома и пить кофе. Жертвами не должны быть жизни других людей!

Элька бросилась на брата. Три пистолета выстрелили одновременно, но ни одна пуля не задела её. Бандиты набросились на неё прежде, чем она добралась до Торсгена. Она развернулась и ударила, отгоняя их, используя все навыки, которым научила её Эйми. Приплясывая на цыпочках, она атаковала их одного за другим, заставляя отскакивать или уворачиваться, не давая им поднять пистолеты для повторного выстрела. Она почувствовала, как её правый ятаган скользнул по бедру одного из них, и услышала, как он застонал от боли. Она нанесла ему сильный удар ногой, выбив его пистолет и услышав, как он со звоном упал на пол.

— Перебежчица с тусклой искрой! — выплюнул кто-то, и Элька инстинктивно пригнулась и перекатилась. Пуля пробила подол её пальто и вонзилась в пол. Она услышала щелчок шестерёнок, когда он снова взвёл курок пистолета, чтобы выстрелить. Она прыгнула и ударила. Её ятаган рассёк ему большой палец и врезался в деревянную рукоятку пистолета. Бандит, бормоча проклятия, уронил пистолет и большой палец на пол.

Остался один человек, и он вернулся, чтобы защитить её брата. Торсген отобрала пистолет у первого бандита, которого она уложила, и направила его прямо в сердце Эльки.

— Ты меня не убьёшь, я член семьи, — сказала Элька.

Торсген презрительно усмехнулся.

— Ты не заслуживаешь быть Хаггаур.

— Элька, беги!

Крик донёсся из толпы заключённых. Все обернулись, чтобы посмотреть, все, кроме Торсгена. Девушка оттолкнула локтями двух других заключённых с дороги. У неё были слишком тонкие конечности и костлявые суставы, а светлые волосы свисали ей на лицо, но Элька узнала Дженнту.

Пистолет в руке Торсгена щёлкнул, когда он выстрелил. Как раз в тот момент, когда Дженнта бросилась на него. Элька вздрогнула, ожидая, что её сердце разорвется, когда пуля пронзит его насквозь. Но Дженнта сбила Торсгена с прицела. Однако пуля всё же нашла Эльку, прочертив линию огня вдоль её левого бедра. Боль от разорванной плоти пронзила её ногу, и она упала на одно колено. Она почувствовала, как кровь пропитывает её и без того влажные брюки.

Но она не могла поддаться боли, она должна была встать и спасти пленников. Именно так поступила бы Эйми.

Над ней нависла тень, и она услышала скрежет взводимых шестерёнок пистолета. От боли у неё потемнело в глазах, и она ударила вслепую, нанося удары ятаганами по широкой дуге. Она почувствовала, как её правая лопатка задела что-то, и в награду вскрикнула от боли. Щёлкнул пистолет, и Элька нырнула вперёд. Боль хлестнула её по раненому боку, как хлыст.

Когда она приземлилась на пол, её левый ятаган выскользнул из руки и, вращаясь, покатился по камню. Элька перевернулась. Бандит, которого она только что ранила, лежал рядом с ней, ругаясь и держась за голень. Между его пальцев сочилась кровь. Элька размахнулась и ударила его ногой в живот. Он изогнулся, и она ударила его каблуком в лицо, почувствовав, как хрустнул его нос. Это было не очень достойно — лежать на полу и пинать кого-то, но в тот момент Эльке было всё равно. Эйми сражалась бы более стильно и грациозно, но её здесь не было. Она погибла.

— Элька, шевелись!

Предупреждение Дженнты заглушило боль, пульсирующую во всем левом боку Эльки. Она поднялась на колени и бросилась на стонущего мужчину, прячась за его телом. Пол в том месте, где она только что стояла, был усеян пулями. Один из них ударил мужчину, и тот выкрикнул непристойности. Элька заглянула через его плечо. Торсген и двое его головорезов стояли с дымящимися пистолетами в руках. На мгновение Элька пожалела, что только ранила их.

У неё было всего несколько секунд, пока они перезаряжали свои заводные пистолеты. Всё ещё держа в руке ятаган, она вскочила на ноги и бросилась к двери, её дыхание было прерывистым. Пистолеты выстрелили, и пули отскочили от стальной двери. Элька нырнула за него, на мгновение оказавшись в безопасности. Но пленники не были в безопасности. Она не спасла их.

Она выглянула из-за двери. Двое мужчин со стонами лежали на полу. Один из них, со сломанным носом, кашлял кровью. Из двух других один стоял рядом с Торсгеном, а другой направил пистолет на заключённых. Элька увидела, как Дженнта присела на корточки рядом со своими родителями, и её грудь сжалась, словно перекрученные шестерёнки. Её подруга не видела её два года, но всё равно спасла ей жизнь. Дважды. Эльке придётся спасти её.

Боль от пулевого ранения в бедро мешала думать. Ещё один щелчок и облако дыма. Элька вскрикнула и нырнула обратно за дверь, когда пуля Торсгена срикошетила от металла.

— Вы двое, оставайтесь здесь и наблюдайте за ними, — приказал Торсген. — Я разберусь с Элькой, а потом вернусь, чтобы собрать их искры.

Она услышала звон стали о камень и, выглянув из-за двери, увидела, как Торсген поднимает её ятаган. Видеть, как он держит его, было равносильно насилию. Она набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы закричать.

— Положи его! Ты не заслужил права прикасаться к этому лезвию.

Он поднял пистолет и выстрелил. Элька выругалась и нырнула за дверь. Её спасательная операция провалилась. Она задалась вопросом, чувствовала ли Эйми когда-нибудь себя такой бесполезной. Но Эйми спасала мир не в одиночку, у неё были друзья, которые могли ей помочь. Это то, что было нужно Эльке.

— Дженнта! Держись, я вернусь за тобой!

Она надеялась, что подруга её услышала. Затем она побежала по короткому коридору. Раненое бедро ныло у неё в груди, а в глазах темнели тени.

— Элька! — за спиной у неё взревел Торсген, и она услышала, как его сапоги зацокали по камню, преследуя её.

Каждая ступенька металлической лестницы давалась ей с трудом. Она подтягивалась, держась за перила, волоча раненую ногу. Ещё одна пуля отскочила от металла, когда она повернулась наверху, чтобы вернуться на склад. Расстояние от того места, где она стояла, до двери казалось миллионом миль.

Лестница загрохотала, и появился Торсген. Она не дала ему шанса выстрелить, нанеся серию коротких ударов. Он неуклюже заблокировал её клинок тем, который взял в руки, и звон стали эхом разнесся по пустому складу. Элька перехватила его клинок и вывернула запястье. Этому приему её научила Пелатина. Ятаган выскользнул из его пальцев и со стуком покатилась вниз по лестнице. От боли потери в груди у Эльки перехватило дыхание. Она потеряла свою одежду Всадницы, лётные очки и теперь ещё и один из своих ятаганов.

Всё, что у неё осталось от Всадницы, которой она была, — это её дракон.

— Инелль! — закричала она. Но она была заперта здесь, а Инелль была одна на крыше.

Повернувшись лицом к брату, она подняла свободную руку. Она чувствовала, как кровь стекает по ноге, собираясь в лужицу в ботинке, и у неё перехватывало дыхание.

— Торсген, подожди, прости, я должна… — её слова сорвались с языка. Она тянула время и уже собиралась накормить брата ложью о том, что была потрясена увиденным и что была неправа, напав на него. Но ей надоело лгать.

Торсген направил пистолет ей в голову. Он даже не запыхался после драки, искры, которые он украл, придали ему дополнительные силы.

— Если бы я мог повернуть время вспять, я бы вернулся в тот день, когда ты попросила разрешения поехать в Киерелл, и на этот раз я бы отказал тебе в разрешении. И, возможно, ты бы поблагодарила меня и за это, — Элька видела, как побелели костяшки его пальцев на спусковом крючке. — Ты потеряла себя, Элька. Если бы я не отпустил тебя в тот город, ты бы никогда не забыла, что ты Хаггаур. Потому что семья — это самое важное.

— Да, — согласилась Элька, и на глаза у неё навернулись слёзы. — Но семья — это не обязательно люди, с которыми ты связан с рождения. Я нашла другую семью, и они любили и уважали меня больше, чем ты когда-либо.

— Что? Эти луддиты со своими драконами? — губы Торсгена искривились в усмешке. Он шагнул вперёд и прижал дуло пистолета к её лбу. — Ты сражаешься с пистолетом мечом. Это, — он прижал холодный металл к её коже, — олицетворяет прогресс, эффективность, будущее. Ты бы променяла это на отсталый город, который только недавно изобрёл печатный станок?

В голове Эльки всплыло воспоминание о том, как она сидела в столовой Антейлла, над её головой светились шары дыхания дракона, ела кашу, которую помогала готовить, и слушала, как Эйми и Натин о чём-то нелепо спорят, в основном хихикая.

Да, она бы отдала всю роскошь своего таунхауса, все удобства городской жизни Таумерга, даже своё место на Рагеле, чтобы вернуться туда, к этим женщинам.

Она вложила это страстное желание в свою связь с Инелль. Грохот бьющегося стекла привлёк внимание Торсгена к потолку, и в этот момент Элька ударила его коленом в пах, целясь снизу вверх под правильным углом, чтобы причинить максимальную боль. Этому её научила Натин. У Торсгена перехватило дыхание, когда он согнулся пополам. Наверху раздался ещё один грохот, и Элька закрыла голову руками, когда на склад посыпалось битое стекло.

— Инелль! — Элька завопила от восторга, когда её дракон влетел в окно в крыше, которое она разбила своим хвостом.

Глава 23. Кто-то

Рёв Инелль отразился от стен склада. Она подлетела к Эльке, но в последний момент отскочила в сторону. На верхней площадке лестницы появился один из людей Торсгена и выстрелил в Инелль. Она увернулась и взревела. Страх за своего дракона заставил Эльку похолодеть. Бандит выстрелил снова, и на этот раз пуля проделала дыру в перепонке крыла Инелль. Элька закричала, разделяя боль своего дракона.

— Лети! — крикнула она Инелль, приказывая дракону убираться.

Но её дракон не улетел бы без своей Всадницы. В этот момент Элька по-настоящему поняла, что значит для кого-то прикрывать её спину. Её захлестнула волна благодарности.

Человек Торсгена выстрелил в третий раз. Элька почувствовала намерения своего дракона и поняла, что тот вот-вот выпустит струю драконьего дыхания. Эльке было бы всё равно, если бы бандит сгорел дотла, но она не могла допустить, чтобы пожар охватил склад. Не сейчас, когда пленники всё ещё были заперты внизу.

— Нет! — приказала она Инелль и почувствовала замешательство своего дракона. Она всего лишь пыталась защитить свою Всадницу. Элька должна была увести её отсюда.

Торсген, пошатываясь, выпрямился. Элька не обращала на него внимания с тех пор, как разоружила, но у него всё ещё было оружие. Он бросился на неё, вытянув руку. Элька едва успела отскочить в сторону, избежав его хватки. Если он схватит её, то высосет из неё всю искру. На полу что-то звякнуло, и Элька увидела, что из кармана Торсгена выпал шестигранный ключ. Подумав, что это может как-то помешать Торсгену, она схватила его. Затем Элька оттолкнула Торсгена своим клинком, слегка прижав острие к его груди.

— Тогда продолжай, — подбодрил её Торсген.

Его лицо по-прежнему оставалось бесстрастной маской, холодной, как всегда, но в его глазах появился голод, которого раньше там не было. Всё, что Эльке нужно было сделать, это надавить, и её ятаган пронзил бы его сердце. Но он был её братом. Он вырастил её, дал ей жизнь после смерти их родителей. Он вытащил их всех из нищеты. И Элька не хотела, чтобы на её руках было ещё больше крови.

Через плечо Торсгена она увидела, как Инелль бросилась на бандита. Он бросился вниз по лестнице, и когти Инелль заскрежетали по металлическим перилам, когда она пронеслась над его головой.

— Глупое создание! — закричал мужчина и выстрелил снова.

— Нет! — закричала Элька, когда его пуля попала в мышцу задней ноги Инелль. Она взревела, и Элька могла поклясться, что балки склада задрожали. Инелль подлетела к разбитому потолочному окну, с её ноги капала кровь, но в последний момент она развернулась и устремилась к Эльке. Даже раненая, она не бросила свою Всадницу.

Несмотря на боль, Элька улыбнулась. Это была семья.

Она приземлилась позади Эльки, расправив крылья во всю мощь, и зарычала на двух мужчин. Закусив губу от подступающей боли, Элька повернулась и побежала к своему дракону. Она почувствовала, как по ноге потекла струйка свежей крови, когда забиралась в седло. Торсген попытался последовать за ней, но Инелль опустила голову и выдохнула небольшую струю пламени. Пламя взвилось в воздух, заставив её брата отступить.

Инелль взлетела, подняв крыльями облако пыли на складе. Она вылетела обратно через дыру, которую пробила в крыше. Разочарование в глазах Торсгена последовало за Элькой в небо. Над городом она чувствовала облегчение Инелль от того, что она освободилась от людей с пистолетами, но также и её боль. Чувство вины за то, что она бросила пленников, пронзило её изнутри, но Элька не могла спасти их в одиночку.

Она вспомнила, как Даан сказал, что будет в пекарне днём, если понадобится. Через несколько минут она заметила крышу — изящный изгиб из стекла и металла с чугунными трубами, похожими на колючий хребет по всей длине. Инелль приземлилась в большом мощёном дворе, куда фургоны доставляли припасы. Из широко распахнутых двойных дверей лился тёплый оранжевый свет, и в нос Эльке ударил запах свежего хлеба и корицы.