— Подожди на крыше, пока я всё проверю, — приказала Элька, и, выпустив струю дыма себе в лицо, Инелль взлетела на крышу. Элька опасалась оставлять её в таком очевидном месте, но они были на другом конце города от Ворджагенов, и она пробудет на складе всего несколько минут.

Большие двойные двери здания были потертыми и потрепанными, зеленая краска облупилась по краям. В щелях у дверей росли высокие сорняки, свидетельствующие о том, что их давно не открывали. Это было хорошо. Менее удачным оказался большой, новехонький на вид висячий замок, на котором крепился главный винтик, отпирающий замок. У Эльки не было ключа. Она попыталась открыть маленькую дверцу, расположенную дальше по стене от главных дверей, но она тоже была заперта. Над главными дверями было длинное узкое окно. Этого вполне достаточно.

Элька нашла опору для рук и ног между кирпичами и вскарабкалась к окну. Упершись одной ногой в притолоку над дверью, она разбила стекло локтем. Стекло зазвенело на полу внутри. Она подождала десять секунд, чтобы увидеть, не появится ли кто-нибудь, и, когда этого не произошло, протиснулась внутрь. Ряд металлических полок облегчил спуск с другой стороны.

Как она и надеялась, склад был пуст. Там не было ничего, кроме рядов пустых полок и груды сломанных ящиков в дальнем углу. Но на пыльном полу виднелись следы ног и волочения. Элька нахмурилась, глядя на них. Она не могла оставить Инелль здесь, если кто-то пользовался складом. Поэтому она пошла по следам волочения, оставляя мокрые следы своих ботинок. В дальнем конце склада, где не было окон в крыше и сгущались тени, металлическая лестница вела вниз, под пол.

Теперь она вспомнила, что на складе был подвал. Раньше там хранились емкости с краской для тканей. Некоторые цвета были чувствительны к теплу и свету, и в подвале всегда было холодно и темно. Черная краска осыпалась с металлических ступенек, когда Элька спустилась вниз, и темнота поглотила её.

Внизу короткий коридор вёл к тяжёлой стальной двери. Ряд старомодных свечей, стоявших на полке, освещал коридор мерцающим желтым светом. Слева от нее была еще одна дверь, и, приблизившись, Элька услышала скрип отодвигаемого стула. Мгновение спустя дверь открылась, и Торсген вышел. Элька удивилась, увидев его здесь, но, заметив её, он кивнул.

— Хорошо, ты получила мою записку. Как всё прошло с Бритт?

Элька была слишком смущена, чтобы ответить. Что за записка? Что Торсген делал на пустом складе? И какую ложь она могла придумать, чтобы её неудача со сломанной рукой фугу выглядела приемлемой? Однако Торсген не стал дожидаться ответа. Вместо этого он кивнул в сторону стальной двери.

— Пришло время испытать то, что ты нам принесла.

Элька наблюдала, как он достал из кармана своего шелкового жилета шестигранный ключ и вставил его в стальной дверной замок. После нескольких секунд скрежета шестерёнок и клубы пара дверь распахнулась. Высокая фигура Торсгена заслонила дверной проём, и Элька не могла заглянуть в комнату за ним, но она слышала звуки, доносившиеся изнутри. Плач, стоны боли и чьи-то мольбы о воде.

— Что?.. — вопрос замер у неё на губах, когда Торсген вошёл в комнату, жестом приглашая её следовать за собой.

Она вошла и ахнула.

— Искры! — выругалась она.

В комнату, должно быть, втиснулось около сотни человек. Элька поправила свои мысли — сотня заключённых. Они сидели, прижавшись друг к другу, на грязном полу, а по краям комнаты стояли люди с заводными пистолетами. Вонь ударила в нос Эльке, когда она стояла рядом с Торсгеном. Пахло застоявшимся потом и мочой, ржавым привкусом крови, заплесневелой одеждой и страхом. Она увидела впалые щеки и остекленевшие глаза, ключицы, выглядывающие из вырезов. Эти люди выглядели так, словно их держали здесь неделями и почти не кормили.

— Торсген, что это? Кто эти люди? — спросила Элька, отворачиваясь от испуганных лиц и глядя на своего брата.

— Они — решение нашей проблемы с браслетом, — ответил Торсген, наблюдая за ней краем глаза. — В них есть яркие искры, которые нам нужны.

— Яркие искры?

И тут Элька поняла, что большинство людей, сгрудившихся на полу, были её ровесниками или на несколько лет старше. Среди них было несколько мужчин и женщин с сединой в волосах, но подавляющее большинство составляли подростки. Люди достаточно молоды, чтобы в их искрах ещё было много энергии.

Торсген достал из кармана книгу в зелёной обложке, и Элька узнала в ней «Спасительницу Киерелла» Кэлланта.

— Это моя? — спросила она.

— Ида нашла её, когда обыскивала твою комнату.

Торсген открыл книгу, пробежался взглядом по рисунку Эйми и Джесса и перевернул страницу в конце. Затем он вытащил что-то из кармана — широкую золотую манжету. Браслет Пагрина. Торсген закатал рукав своей шёлковой рубашки и надел браслет на запястье.

— Подожди, Торсген, что ты делаешь? — Элька схватила его за руку. — Ты не можешь его надеть. Если ты читали книгу Кэлланта, то знаешь, что она иссушит твою искру и убьёт тебя.

— Только если у меня не будет других искр.

— Но ты этого не делаешь. Ты не Кворелл. Предполагалось, что Франнак придумает, как использовать браслет, не прибегая к сотням искр, — Элька потрясла его за руку. — Торсген, если он ещё этого не сделал, то тебе нужно подождать.

— Франнак работал над чем-то другим, — ответил Торсген, не глядя на неё. Его взгляд всё ещё был прикован к браслету, висевшему у него на запястье.

— Но…

Голос Эльки затих, когда она оглянулась на пленников, скорчившихся на полу. Слова Торсгена, словно шестерёнки, встали на свои места в её голове. Он собирался украсть их искры, все до единой. А с сотнями искр в крови он мог бы использовать их для создания Бесконечных работников, которых предложила Элька. Они не были бы Воинами Пустоты — их целью не было бы убивать людей, — но каждый из них был бы создан в результате убийства невинного человека.

Глава 22. Искры и пистолеты

— Нет, нет, нет. Торсген, это всё неправильно! Этого не должно было случиться, — Элька ахнула и потянула брата за руку.

Но Торсген проигнорировал её. Мольба заключённых привлекла её внимание, и она увидела чьё-то лицо. Она пристально посмотрела на него. Этого не могло быть, не так ли? Затем молодая женщина повернулась, чтобы заговорить с мужчиной, стоявшим рядом с ней, и Элька в шоке прижала ладони к губам. Это была её старая подруга Дженнта. Даан был прав: она не переехала в Сорамерг со своёй семьей, её держали в плену у Торсгена. Элька не могла представить, как долго её подруга была здесь, напуганная и голодающая.

Лицо Дженнты как будто высвободило её из толпы, потому что теперь Элька видела в них отдельных людей. Они были такими же подростками, как и она, но носили оборванную одежду, а глаза у них были настороженными, как у людей, живущих в страхе. Она вспомнила уклончивые комментарии Клауджара о том, что в городе стало меньше бездомных. Это потому, что они все были здесь! Их схватили и держали в плену. В толпе мелькнуло лицо, и Элька узнала пьяного парня, которого видела утром. Вот куда его затащили. И его яркая, молодая искра была использована для создания работника, навсегда связанного с волей Торсгена.

Её брат и его преступная сеть головорезов похищали молодых людей, по которым, как они думали, город не будет скучать, и прятали их здесь.

— За наше новое будущее.

Голос Торсгена звучал так самодовольно, что у Эльки мурашки побежали по коже. Прежде чем она успела его остановить, он защелкнул браслет на запястье. Его крик боли наполнил комнату, эхом отразившись от голых кирпичных стен. Он опустился на одно колено, схватившись за руку. Элька знала из рассказа Эйми, что шип на браслете только что пронзил его вену, соединив браслет с искрой её брата. Она затаила дыхание, ожидая, когда Торсген встанет. Он встал медленно, обводя холодным взглядом комнату.

— Искры, — выдохнул он. — Элька, ты была права, это работает.

Впервые в жизни ей захотелось отмахнуться от его похвалы. Она попыталась представить, на что это было бы похоже, если бы она вдруг смогла увидеть искорки, исходящие от каждого в комнате. Она потянулась к брату, но он отступил от неё на шаг, повернул браслет на запястье, и она увидела, как он переключился на «юра».

— Если твоя книга верна, Элька, то я бы не стал прикасаться к себе, — предупредил Торсген.

Руки Эльки бессильно сжались в кулаки. С браслетом на «юра», если бы её кожа соприкоснулась с кожей Торсгена, он мог бы украсть её искру. Он мог бы убить её одним прикосновением.

— Давайте проверим его, — Торсген кивнул одному из своих людей, затем на худенького мальчика, скорчившегося на полу, обхватив руками колени. — Приведите его ко мне.

— Нет! — закричала Элька, но её крик затерялся среди остальных, когда заключенные поняли, что происходит что-то нехорошее.

Бандит схватил мальчика и рывком поставил его на ноги, приставив пистолет к виску. На мальчике был выцветший рабочий костюм. Элька посмотрела в его полные ужаса глаза. Он был её ровесником. Была ли его голова полна мечтаний о будущем до того, как его схватили и притащили сюда? Бандит заставил мальчика опуститься на колени перед Торсгеном и закатал один из его рукавов.

— Торсген! — заплакала Элька.

— Держи её, — приказал Торсген, даже не взглянув на неё.

Прежде чем Элька успела выхватить нож или ятаган, она услышала характерный щелчок заводного пистолета и почувствовала, как дуло упёрлось ей в затылок.

— Я могу спустить курок быстрее, чем ты вытащишь один из этих ножей, девочка, — раздался мужской голос прямо у неё над ухом.

Всё, что Элька могла сделать, это наблюдать, как Торсген сжал пальцами обнажённую руку мальчика. Мальчик задохнулся, как рыба, вытащенная из воды, и попытался вырваться. Но Торсген держался, высасывая из него искру. Убивая его.

Казалось, это длилось целую вечность. Другие заключенные понятия не имели, что происходит, почему мальчик выглядел так, будто ему было так больно от простого прикосновения. Они наблюдали за происходящим в тишине, полной ужаса. Наконец мальчик упал замертво. Торсген уставился на свою грудь. Все бандиты в комнате наблюдали за ним, и от выражения уважения на их лицах у Эльки скрутило живот.

— Принеси мне ещё, — приказал Торсген.

Пленников охватила паника. Они вскочили и попятились, протестующе выкрикивая и умоляя сохранить им жизнь. Мужчины подошли ближе, нацелив пистолеты. Торсген уставился на своё запястье, разминая пальцы.

Элька подумала о холодной решимости своего брата и поняла, что он не остановится, пока не погасит искру в каждом человеке в комнате.

Один бандит схватил девушку в потрепанном пальто с множеством карманов. Она была моложе Эльки, и он швырнул её в Торсгена. Она закричала, когда он схватил её за горло, высасывая из неё искру.

— Прекрати! — закричала Элька.

Она была бессильна. Хуже того, она сама была виновата. Девушка упала на пол, как сломанная кукла. Мертвая. И это была вина Эльки. Она погибла из-за того, что сделала Элька. Мальчик тоже. Когда Торсген убьёт всех в этой комнате, она будет так же ответственна за их смерть, как и он.

И чем бы это закончилось? Что бы она сделала, если бы Торсген предложил ей поменять браслет? Если бы он попросил её доказать свою преданность семье, похитив искры.

Внезапно Элька поняла, что не может вспомнить, почему она когда-то хотела быть похожей на Торсгена. В тот момент ей захотелось быть похожей на Эйми, которая обладала способностью убивать и отказалась от неё, спасая тысячи жизней. В памяти Эльки всплыло воспоминание о том, как она стояла на высокой галерее в Зале совета Киерелла и давала клятву защищать людей.

Она должна была остановить это.

Пистолет бандита всё ещё был прижат к её черепу, поэтому Элька очень медленно подняла одну ногу, а затем наступила каблуком на ступню мужчины. Она почувствовала, как хрустнули его пальцы. Он взвыл от боли, и Элька, опустившись на пол, присела на корточки. Мгновение спустя он выстрелил, но пуля просвистела у неё над головой, вонзившись в дальнюю стену. Выпрямившись, она развернулась, заполняя промежутки между пальцами метательными ножами.

Её первый нож вонзился в плечо мужчины. Он вскрикнул и отшатнулся назад. Второй нож вонзился ему в бедро. Она хотела ранить, а не убить. Она уже достаточно убивала. Другой бандит выстрелил в неё, она пригнулась, и пуля вылетела из двери позади неё. Всё ещё сидя на корточках, она взмахнула запястьем, посылая в полёт ещё один нож. Этот нож рассёк мужчине рёбра, а второй застрял в его бицепсе. Хлынула кровь, и он выронил пистолет.

У неё оставалось два ножа.

Торсген не заметил её сопротивления. Он схватил другого молодого человека и был поглощён силой браслета. Элька не стала раздумывать, просто взмахнула запястьем и метнула. Лезвие рассекло воздух между ней и спиной Торсгена. Но в последний момент один из мужчин оттолкнул своего босса в сторону. Вместо того, чтобы пронзить Торсгена, лезвие вошло в предплечье бандита. Элька выругалась. Наконец Торсген развернулся, и молодой человек безвольно повис у него на руках.

Это был первый раз, когда она увидела настоящее удивление на лице Торсгена. Она метнула свой последний нож прямо в горло Торсгена. Но он поднял полумертвого мальчика, и вместо этого нож вонзился в него. Элька услышала щелчок и отскочила в сторону, когда ещё одна пуля просвистела у неё над головой. Она застряла в стене, разбрызгивая каменную крошку. Элька продолжила вращаться, одновременно обнажая свои ятаганы, и развернулась лицом к Торсгену, держа по клинку в каждой руке.

— Стой! — приказала она брату.

Торсген отпустил мертвого мальчика и покачал головой, глядя на Эльку. На его лице отразился не гнев, а разочарование.

— Я должен был догадаться, что не стоит тратить на тебя время. Ясно, что у тебя не хватит мужества взять от мира то, что ты хочешь.

Он указал на её одежду, теперь уже испорченную, но когда-то дорогую, сшитую из самых роскошных тканей фабрики Хаггаур.