— Что? — Элька побежала за ним, затем приноровилась к его шагу. — Торсген не упоминал о другой работе.

— Это быстро. Сюда, — Клауджар свернул на Климстрааб.

— Но… — голос Эльки затих, когда она оглянулась туда, где ждала Инелль. Она чувствовала уколы тревоги в своём сознании и не была уверена, исходили ли они от неё или от Инелль, но в любом случае она оставила своего дракона в покое достаточно надолго. — Я только заберу Инелль, — сказала она, отворачиваясь от Клауджара.

Он схватил её за руку и сжал.

— Туда, куда мы идём, вряд ли стоит брать с собой дракона.

Элька хотела возразить, затопать ногами и потребовать, чтобы Клауджар выслушал её, потому что она здесь Хаггаур, а это значит, что она главная. Но если бы она так поступила, это выглядело бы ребячеством.

— Прекрасно, — отрезала она, стряхивая его руку.

Она послала Инелль импульс любви и ещё раз приказала ждать. Они шли по Климстрааб, справа от них был канал, а слева — ряд магазинов и кафе, закрытых на ночь. Они дошли до конца Климстрааб и свернули на Локстрааб, где на небольшом выступе канала была устроена стоянка для барж. Начал накрапывать мелкий дождик, покрывая воду рябью. Баржи, пришвартованные в доках, поскрипывали, покачиваясь на волнах. Кирпичная стена слева от Эльки была обклеена накладывающимися друг на друга рекламными плакатами. Её внимание привлек верхний слой. Плакаты о пропавших подростках. Кое-что из того, что Клауджар сказал в кабинете Оттомака, заставило её оглядеться, выискивая глазами дверные проёмы. Все они были пусты. Здесь не было нищих, никто не спал ночлегом.

— Это правда, что ты сказал о том, что в Таумерге стало меньше бездомных? — спросила Элька.

Клауджар остановился у кабинета начальника порта и, обернувшись, пожал плечами.

— Похоже на то.

— Но почему? Куда они все подевались?

Клауджар снова пожал плечами, и от этого движения Эльке захотелось положить руки ему на плечи, чтобы он этого не делал. Дальнейшая дискуссия была прервана, так как из тени появилась фигура. Сработал инстинкт, и Элька выхватила ятаган, заняв первую стойку с вытянутым клинком наготове.

— Она нервная, — рассмеялся женский голос.

Клауджар махнул ей, чтобы она отошла. Элька расслабилась, но не опустила меч. Большие металлические рычаги, известные как захваты, выстроились вдоль борта причала, их блоки и шестерни были неподвижны на ночь. Поручни служили для подъема грузов на баржи и выгрузки с них. Высокая женщина вышла из-за них и небрежно прислонилась к одному из них. Мелкий дождь барабанил по её бритой, покрытой татуировками голове. Она была одной из Ворджаген. Элька вздрогнула от неожиданности — она предполагала, что все охотники были мужчинами.

— Я полагаю, ты получила мою плату, Тори? — спросил Клауджар, протягивая руку.

— Ну, я вышла под дождь не потому, что мне нужно было вымыть голову, — Тори покачала головой и рассмеялась.

Элька не доверяла своей улыбке и сжала рукоять ятагана. Тори бросила Клауджару звякнувший кошелёк, который он поймал и сунул в карман. Элька, прищурившись, наблюдала за обменом. Это, должно быть, плата за сделку, о которой Торсген упоминал вчера. Но зачем она понадобилась Клауджару для этой сделки?

— Ты закончила тот арбалет, который собирала? — спросил Клауджар.

Лицо Тори расплылось в ещё более широкой улыбке.

— О да, и она красавица.

Она похлопала себя по плечу, и Элька увидела это. В темноте она приняла очертания тени за спину Тори за грабителя, но теперь разглядела, что за спиной у женщины был огромный арбалет.

— Вот, я покажу тебе, как она стреляет, — Тори сняла оружие со спины и благоговейно держала его в руках. — Только не прикасайтесь. Ей не нравится, когда к ней прикасаются чужие руки.

Арбалет был раза в три больше обычного. По всей длине его были закреплены две огромные пружины, соединённые с двумя большими шестерёнками, расположенными рядом с конечностями, и спусковым крючком на прикладе. Капли дождя блестели на металле. Это было уродливое, брутально выглядевшее оружие.

— Ты переделала механизм от пистолета, — восхищённо произнёс Клауджар.

— Переделала, — Тори похлопала по своему арбалету. — И с ним я с лёгкостью смогу подстрелить дракона с неба.

Сердце Эльки похолодело.

— Недавно я заметила дракона, пролетающего над нашим городом, — Тори перевела взгляд на Эльку. — И я знаю человека в Сорамерге, который заплатил бы мне кучу денег, чтобы его голова висела у него на стене.

Элька не думала, она просто действовала. Бросившись вперёд, она ударила Тори локтем в челюсть, и когда голова Ворджагена запрокинулась, Элька прижала клинок к её горлу.

— Если ты приблизишься к моему дракону, я перережу тебе горло, — прошипела она.

За три улицы до неё донёсся рев Инелль. Тори бросила взгляд в ту сторону, но в нём был не страх, а похоть. Жажда убийства. Элька так привыкла к тому, что женщины связаны с драконами, что видеть женщину, готовую убить дракона, казалось неестественным.

— Дракону вход воспрещён, пока Торсген не скажет иначе, — спокойный голос Клауджара прозвучал за спиной Эльки.

— Она навсегда под запретом, — выплюнула Элька, надавливая на лезвие до тех пор, пока струйка крови не потекла по узкому горлу Тори.

Вытатуированные на голове Тори когти зверя загибались книзу вокруг глаз, почти как искусный макияж. Она мгновение смотрела на Эльку, затем усмехнулась. Вот почему Торсген приказал Клауджару привести её сюда. Дело было не в получении платы, он хотел, чтобы она увидела, что его угроза реальна. Либо она избавится от Инелль, либо эта гарпия подстрелит её с неба и отрежет ей голову, чтобы продать в качестве трофея.

— Элька.

Голос Клауджара звучал твёрдо у неё за спиной. Но Элька не могла повернуться и успокоиться, не могла просто отправиться домой, как будто сегодняшняя ночь была хорошо проделанной работой. Беспокойство, которое она испытывала в офисе Оттомака, вернулось, и она почувствовала себя испуганной и не в своей тарелке. Единственное, что имело смысл, — это защитить Инелль.

Элька выдернула свой клинок из горла Тори, крутанула рукоятку в руке, а затем ударила себя рукоятью в висок. Она ударила Тори прямо в то место, которое показала ей Эйми, зная, что это лишит её сознания. Ноги Тори подогнулись, и она рухнула на булыжную мостовую. Элька, убрав ятаган в ножны, опустилась на колени и перевернула её. Затем метательным ножом перерезала ремни, удерживавшие её ужасный арбалет за спиной. Он оказался ещё тяжелее, чем казался на вид, и Элька с трудом подняла его, стоя.

Она сделала неуверенный шаг к краю канала и уронила арбалет. Он исчез под тёмной водой. Мгновение спустя поверхность воды была спокойной, и ничто, кроме дождя, не нарушало её спокойствия. Она оглянулась через плечо и увидела, что Клауджар наблюдает за ней, приподняв седую бровь. Он не пытался остановить её.

— За это последует возмездие, — сказал он, подойдя и встав рядом с ней на краю канала.

Элька посмотрела на лежащего без сознания Ворджагена.

— Нет, не последует, — сказала она с уверенностью, которой не чувствовала. — Я Хаггаур. Они не смогут меня тронуть.

Она чувствовала, как Инелль притягивает её к себе, неугомонная и желающая воссоединиться со своей Всадницей. Элька повернулась и пошла прочь. Клауджар что-то крикнул ей, но она проигнорировала его, сосредоточившись на том, чтобы идти по улице с прямой спиной, хотя ноги у неё подкашивались. Она завернула за угол на Климстрааб и упала на колени, когда адреналин покинул её. Её рука дрожала так сильно, что потребовалось три усилия, чтобы засунуть метательный нож обратно за подвязку.

Наблюдение за падением Тори всколыхнуло воспоминания, которые она так старалась похоронить. Она снова увидела лицо Халфена, когда он падал, увидела свои руки, покрытые его кровью, увидела, как глаза Эйми закатились, когда её затянуло в красную бурю.

У Эльки свело живот, и она согнулась пополам, её вырвало. Она судорожно вздохнула и вытерла слюну с губ.

Она напала на Ворджагена.

Но она сделала это, чтобы защитить Инелль. И, кроме того, она знала, что у Торсгена не было проблем с применением насилия, чтобы добиться того, чего он хотел. Он не стеснялся делать то, что нужно, так что и она не стала бы стесняться. Быстро поднявшись, прежде чем Клауджар обнаружит её там, она заставила свои нетвёрдые ноги перейти на бег. Инелль хлопала крыльями, взъерошив перья, когда Элька взбежала на мост и вскочила в седло. Инелль взлетела, а Элька закрыла глаза, позволяя дождю хлестать её по лицу.

Глава 19. Отслеживаемая и найденная

Элька и Инелль всю ночь летали взад и вперёд по городу, затем вдоль реки Иреден, пока Таумерг не превратился в размытое пятно оранжевого света на горизонте. К тому времени, как они вернулись домой, она промокла насквозь, а Инелль устала, но она придумала убедительный аргумент, который позволил бы ей сохранить своего дракона.

Вернувшись домой, она налила себе ванну, быстро оделась и успела спуститься к завтраку до того, как Торсген и Франнак ушли на весь день. Она села за большой обеденный стол напротив Франнака и рядом с Торсгеном и улыбнулась Иде, когда та поставила перед ней чашку дымящегося черного кофе.

— Клауджар рассказал мне, что произошло прошлой ночью, — начал Торсген, не пожелав ей доброго утра.

— Да, Оттомак подписал, так что сделка заключена, и земля наша, — беззаботно ответила Элька, намазывая себе тост маслом.

— Я имел в виду члена Ворджагена, которого ты вырубила.

Франнак оторвал взгляд от своего блокнота.

— Вы напала на Ворджагена?

— Она была подонком, — Элька пожала плечами, изображая безразличие.

Тори вырублена, Халфен падает, на её руках кровь. Она отогнала от себя эти образы и откусила кусочек тоста, но тут же почувствовала тошноту и попыталась проглотить его. Франнак уставился на неё, но взгляд Торсгена был холодным и оценивающим.

— Я показал Ворджагенам, что произойдёт, если они будут угрожать моему дракону, и ты можешь забрать свой ультиматум обратно.

— Могу? — спросил Торсген, все еще пристально наблюдая за ней.

— Да, потому что прошлой ночью я заключила важную для нас сделку и защитила честь нашей семьи. Бандиты не могут угрожать кому-либо из нас и остаться безнаказанными, — Элька отпила глоток кофе, теперь, когда брат обратил на неё внимание, её аргумент стал более убедительным. — Я доказала, что я Хаггаур, а не Всадница, поэтому оставлю своего дракона себе.

— Я не возьму…

— Нет, Торсген, послушай! — перекрикивала его Элька. Франнак наблюдал за ними, переводя взгляд с одного на другого. — Подумай, какое преимущество дает нам Инелль. Я могу оказаться в любой точке города за считанные минуты. Даже ваша сеть курьеров не может разослать сообщения по всему Таумергу так быстро, как я. И кто станет связываться с семьёй, у которой есть единственный дракон в Таумерге?

Элька откинулась на спинку стула, обдумывая аргументы. Франнак указал на неё карандашом и посмотрел на их старшего брата.

— Она права.

— Франнак, продолжай решать свою проклятую проблему с искрой и держись от этого подальше.

— Какую проблему? — Элька посмотрела на Франнака. — Ту самую, о которой вы говорили вчера? — но он отвернулся и ничего не ответил.

Элька откинула с глаз свою длинную челку и посмотрела на Торсгена, ожидая его ответа об Инелль. Двигаясь раздражающе медленно, он налил себе ещё кофе и откинулся на спинку стула, держа чашку обеими руками. Он посмотрел на Франнака, потом на Эльку.

— Нет.

— Что?! Торсген, но…

Он со стуком поставил свою чашку обратно на стол. Горячий кофе пролился на скатерть.

— Ещё раз ослушаешься меня, Элька, и награда будет назначена и за твою голову.

Она открыла рот, чтобы возразить, но его свирепый взгляд заставил её замолчать.

— Ты была маленькой, поэтому не помнишь, каково это — быть обездоленной, жить в подвале приюта, когда по стенам ползает сырость, а по полу шныряют крысы. Но я помню. Я вспоминаю об этом каждый день. Как ты думаешь, мы попали оттуда сюда по волшебству? — он махнул рукой в сторону их роскошной столовой. — Мы здесь потому, что я брался за любую работу, легальную или нет, и вытаскивал нас из этой дыры. Франнак с лихвой отплатил мне за это, он самый умный инженер в городе, и благодаря ему наши заводы намного совершеннее, чем у кого-либо ещё. Но ты, Элька, я не уверен, что ты ещё проявила себя’.

— А я уже проявила! — возразила она.

— Ты не можешь подчиняться приказам. Ты уклоняешься от своих обязанностей. Я не…

— Когда это я когда-нибудь уклонялась от своих обязанностей? — закричала она.

— Когда ты два года бездельничала в Киерелле.

— Бездельничала? Ты, с твоим городским образом жизни, даже представить себе не можешь, как тяжело было тренироваться, чтобы стать Всадницей! У меня так болело всё тело! И я каждую ночь часами искала браслет Пагрина!

— Прекратите! Вы оба! — Франнак вскочил на ноги, напугав их обоих. Элька никогда не слышала, чтобы он так повышал голос. — В словах Эльки есть резон относительно её дракона. Он может оказаться полезным. Нет, дай мне закончить, — обратился он к Торсгену, собираясь прервать его. — Дай Эльке работу в Бритте, если ты считаешь, что ей нужно последнее задание, чтобы доказать свою преданность. А пока отзови Ворджагенов. Если Элька потерпит неудачу, ты можешь назначить награду за голову её дракона.

— В ч м заключается работа в Бритте? — спросила Элька, ухватившись за возможность, которую предлагал Франнака.

Торсген одним глотком допил остатки кофе. Затем он вытащил из жилетного кармана сложенный лист бумаги.

— Подробности здесь. Хертам собирался пойти и сделать это. Он ждет снаружи, так что возьми его с собой.

Элька потянулась за бумагой, но Торсген удержал её.

— Ты выполнишь эту работу, не забирая своего дракона. Ты докажешь мне, что это существо — не костыль, на который ты опираешься.