Лиррия заметила их первой. Они выглядели покрытыми инеем, с бело-голубой чешуей и зазубренными шипами на спине, похожими на осколки льда. А когда одна из них показалась на поверхности, Элька увидела больше зубов, чем должно быть у любого существа. Страх вонзил когти ей в живот, но, к собственному удивлению, она не позволила ему овладеть собой. Год тренировок дал о себе знать, и она последовала за Лиррией и Дайренной в атаку пике на волка. Инелль последовала за Миднайт и Блэком, добавив свой собственный взрыв пламени, когда они скользили по серым волнам, а прямо под ними проплывали морские волки. Но в самый разгар их погружения, как раз в тот момент, когда Инелль начала махать крыльями, чтобы поднять их обратно в небо, один из морских волков изогнулся и выпрыгнул из воды. Его тело было длинным, как у дракона, а когтистые ласты были больше, чем у Эльки.

Зубы морского волка сомкнулись на хвосте Инелль, и она взревела от боли. Но так же взревел и морской волк, когда шипы на хвосте Инелль вонзились ему в пасть. Элька почувствовала боль Инелль, и вместе с ней в ней вспыхнул гнев защиты. Как кто-то посмел причинить боль её дракону?

Не задумываясь, она убрала руку с рогов Инелль, выхватила из-за подвязки на бедре два метательных ножа, зажала их между пальцами и развернулась в седле. Сделав вдох, она наметила цель, а на выдохе метнула. Оба ножа по рукоятку погрузились в глаз морского волка. Из лопнувшего глазного яблока хлынула густая багровая кровь. Чудовище взревело и отпустило Инелль. Элька и её дракон взмыли в небо, а чудовище скрылось под волнами.

У Инелль на хвосте всё ещё виднелись шрамы от зубов морского волка — тонкие розовые полоски, прорезающие её чешую цвета индиго. А неделю спустя в столовой пещеры появилась Эйми с украшением для Эльки. Всадницы вокруг неё зааплодировали, все столпились, чтобы полюбоваться её кольцом. Лиррия снова рассказала историю о том, как Элька в одиночку убила огромного морского волка, преувеличив детали ещё больше, чем в предыдущие десять раз, когда она рассказывала эту историю.

И в тот вечер Элька потеряла бдительность и позволила втянуть себя в мир Всадниц. Она смеялась, сияла от комплиментов, адресованных её кольцу, слушала истории о том, как другие Всадницы зарабатывали свои украшения, и даже инсценировали встречу с морским волком на столе, где Лиррия изображала чудовище, а Элька швыряла в неё деревянной ложкой.

— Но всё это было притворством, — сказала она себе и сняла кольцо с пальца.

Повесив его на ветку ближайшего верескового куста, она решила, что оставит его там. Как только она вернётся домой, она больше не будет Всадницей. На самом деле, она никогда ею не была.

Когда она устроилась поудобнее рядом с Инелль, мышцы её ноющих ног напряглись. И, словно по цепной реакции, эти приступы боли вызвали боль в сломанном ребре. Она провела языком по зубам в поисках остатков листьев снатфорга, которые могла бы проглотить.

— Всего час отдыха, — сказала она Инелль, — а потом мы снова полетим.

Её дракон выпустил облачко дыма, которое обдало теплом её лицо.

— Ты можешь поспать, потому что тебе нужны силы, чтобы летать. Я подежурю.

Элька вытащила из глубины кармана пальто мешочек. Развернув его, она достала свой заводной пистолет. Убедившись, что капсулы с корнем багульника всё ещё заряжены, она направила его в небо, целясь в луну. Гладкая деревянная рукоятка приятно лежала в руке. Ей нравились её ятаганы, и она гордилась тем, что научилась ими драться, но пистолеты были тем оружием, которым она мечтала владеть с детства.

Она опустила заводной пистолет, положив его на ладони, и провела пальцем по сложным механизмам, которые приводили его в действие, посылая в лицо своим целям аромат корня багульника. Она надеялась, что ей не придется им воспользоваться.

Когда она сидела, прислонившись к своему дракону, и смотрела на звёзды, все эмоции нахлынули на неё. Отчаянный страх потерять Инелль, мучительное чувство вины за то, что она стала причиной смерти Халфена, и острая боль от того, что она больше не Всадница. Все они обрушилось на неё, и она согнулась пополам, хватая ртом воздух. Слёзы застилали ей глаза, а рыдания рвались из груди.

Она почувствовала зубы на своем запястье. Открыв глаза, она увидела, что Инелль держит её левое запястье во рту. Это было то самое запястье, которое она поранила в тот день, когда дала Инелль имя, в день, когда они по-настоящему сблизились. Грустная улыбка тронула губы Эльки.

— Ты права, — сказала она своему дракону, — мы семья. Нам не нужны Всадницы. Нам будет хорошо друг с другом.

Она закрыла глаза, прижавшись к Инелль, всего на мгновение.

Несколько часов спустя её разбудила судорога в ноге. Элька подскочила, вскрикнув от того, что её ногу пронзили иголки. Затем её охватила паника. Луна садилась, скоро должен был наступить рассвет, а она проспала почти всю ночь.

— Почему ты меня не разбудила? — крикнула она Инелль, но её дракон только склонил голову набок.

Затем она услышала звук, от которого страх пронзил её сердце — шелест крыльев на ветру.

— Там!

Крик донёсся с неба. Всадницы. Они нашли её.

Глава 14. Предательство

— Ми спаркен! — выругалась Элька.

Инелль поднялась со своего места, со свистом взмахнув крыльями. Элька схватилась за седло, готовая вскочить и убежать. Над ней пронёсся поток воздуха, и Инелль зарычала, предупреждая Эльку. Она пригнулась, и когти вспороли воздух в том месте, где только что была её голова. В лунном свете она заметила оранжевую чешую, и паника разлилась по её венам. Почему из всех Всадниц именно Натин поймала её?

— Предательница!

Элька вздрогнула, когда это слово попало в цель. Она снова схватилась за седло Инелль, но что-то упало с неба и врезалось в неё. Элька зашипела от боли, когда её швырнуло на землю. На неё навалился какой-то груз, и боль пронзила её рёбра. Холодное лезвие ножа прижалось к её шее.

— Я убью тебя за Халфена.

Натин была так близко, что её дыхание касалось подбородка Эльки. Ярость в её глазах была сильнее, чем удар в лицо.

Инелль охватила паника. Повернув голову, Элька увидела, как Малгерус прижал её дракона к земле. Инелль набросилась на него. Малгерус взревел, а затем сомкнул челюсти на шее Инелль. Её крылья и взъерошенные перья отчаянно затрепетали.

— Нет! — закричала Элька на главике. — Инелль, успокойся.

Она чувствовала нарастающую панику своего дракона, как пар в котле, но Инелль воздерживалась от борьбы с Малгерусом. Если бы она это сделала, он бы убил её.

— Натин! — крикнул кто-то, и Элька узнала голос Эйми. Быть пойманной женщинами, которых она предала больше всего на свете, было всё равно что глотать осколки металла. Краем глаза она наблюдала, как приземляются ещё два дракона, и лунный свет ласкал изумрудно-зелёную и сапфирово-синюю чешую.

Затем чьи-то руки схватили Натин и оторвали её от Эльки. Натин кричала и брыкалась, но Эйми и Пелатина оттащили её. Элька с трудом поднялась на ноги.

— Предательница! — снова закричала Натин и плюнула в неё. Капля попала Эльке на щеку. Она вытерла её рукавом пальто.

— Натин! — закричала Эйми. — Мы не знаем, что здесь происходит, так что, пожалуйста, сделай глубокий вдох и успокойся.

Вытирая с лица злые слёзы, Натин сказала Эйми, куда она может засунуть своё спокойствие.

— Она убила Халфена! — Закричала Натин, тыча ятаганом в Эльку. — Я собираюсь позволить Малгерусу вспороть ей живот и сожрать её внутренности, пока она будет смотреть и кричать.

Слёзы смешивались с соплями на лице Натин, и стекало с её подбородка. Её высокий конский хвост был скручен набок, и длинные пряди волос падали на её липкое лицо. Свирепый взгляд её глаз подсказал Эльке, что она говорит серьёзно.

Эйми и Пелатина стояли по обе стороны от своей подруги, и у всех троих были обнажены клинки. Элька не осмеливалась обернуться и обнажить один из своих клинков, пока Малгерус прижимал Инелль к земле. Она услышала шелест крыльев и шуршание чешуи. Повернув голову, она увидела, что Джесс и Скайдэнс заняли позиции слева и справа от неё. Она была окружена.

Каждый нерв в теле Эльки кричал ей бежать. Но без Инелль она не могла убежать. Инелль разделяла её страх и зарычала, низко и угрожающе.

— Не надо, — прошептала Элька на главике, в ужасе от того, что она спасла Инелль от пуль Нейла только для того, чтобы отдать её другому дракону.

— Отзови Мэла, — приказала Эйми Натин.

— Нет! — выплюнула Натин.

— Я действительно говорила, что нам, возможно, не стоило брать её с собой, — Пелатина бросила взгляд на Натин, затем на Эйми.

— Как будто ты могла меня остановить, — усмехнулась Натин.

Элька пожалела, что они этого не сделали. Она пожалела, что Яра не послала за ней других Всадниц, кроме этих троих. Она наблюдала, как Эйми повернула лицо Натин к себе лицом.

— Натин, мы не знаем наверняка, что Элька убила Халфена или что именно она украла браслет Пагрина.

Доверие Эйми и готовность признать её невиновность ранили Эльку глубже, чем оскорбления Натин. Она хотела бы быть девушкой, за которую её приняла Спасительница Киерелла. Но она напомнила себе, что никогда не была такой девушкой. Всё это было притворством.

— Если она невиновна, то почему она сбежала? — огрызнулась Натин.

— Потому что у меня не было выбора, — тихо настаивала Элька на главике.

Но теперь она поняла, что вчера у неё действительно был выбор. Она была так потрясена появлением Нейла и его угрозами, что ей и в голову не пришло сопротивляться. Она могла бы рассказать Всадницам всё, и, да, они были бы расстроены тем, что она солгала им, но они бы также защитили её. Они помогли бы ей спасти Инелль. Но это было до того, как упал Халфен. Теперь дверь в это будущее была надежно закрыта. И, возможно, она была дурой, что вообще открыла его.

— Семья — важнее всего, — прошептала она себе на главике.

— Ты имеешь в виду Инелль? Ты здесь из-за неё? — спросила Пелатина по-киереллски.

Элька покачала головой, используя это движение как способ оглядеться в поисках лазейки, которой она могла бы воспользоваться, чтобы сбежать.

— Давайте вернёмся в Антейлл, где мы сможем как следует выслушать Эльку и разобраться в этом недоразумении, — сказала Эйми на удивление спокойным голосом.

— Недоразумении? — закричала Натин. — Что непонятно в том, что Халфен мёртв?

Малгерус зарычал, всё ещё возвышаясь над Инелль, прижимая её к траве.

Эйми посмотрела на Эльку, в лунном свете бесцветная половина её лица казалась ещё бледнее. Элька видела по её глазам, что Эйми не хочет верить, что она их предала.

— Натин неправа, не так ли? — Элька слышала отчаяние в голосе Эйми. — Ты ведь не крала браслет Пагрина и не убивала Халфена, не так ли?

— О, любимая, — Пелатина говорила полушёпотом, и этого было достаточно, чтобы Эйми увидела правду. Элька увидела, как сморщилось её лицо.

Обломок браслета Пагрина впился ей в бедро. На мгновение она представила, как достаёт его и возвращает Эйми. Но вора можно простить. Убийцу — нет. Она вспомнила ту девушку, которой была два года назад, когда впервые приехала в Киерелл, полную уверенности в себе и амбиций. Та девушка не боялась лгать и не боялась предать этих женщин.

Элька попыталась снова стать той девушкой. Потому что именно такой она была на самом деле, не так ли? Это было всё равно что надеть старую одежду, которая уже не совсем подходила по размеру — ботинки жали на пальцы, а рукава рубашки были слишком короткими.

— Раньше мне снились кошмары об этом, — голос Эйми был нежен, как шелест ветра в траве. — Мне снилось, что браслет снова надет на моё запястье, а Пагрин рядом со мной. И он заставлял меня прикасаться к людям. Он заставлял меня красть их искры и убивать их. Я просыпалась, брыкаясь и крича. Однажды я так сильно ударила Пелатину по голени, что у неё остался синяк.

— Ну, на этот раз вместо тебя красть искры будет она! — Натин указала подбородком на Эльку. — Позволь мне прикончить эту вероломную суку, убивающую парней!

Элька переводила взгляд с дракона на Всадницу, потом на дракона, отчаянно пытаясь придумать способ освободиться. Инелль, испуганная и сбитая с толку, пыталась разобраться в своих мыслях.

— Он у тебя с собой? Или ты его где-то спрятала? — спросила Эйми. Элька попыталась придумать какую-нибудь ложь, но вдохновение не приходило, и она просто покачала головой.

— Зачем?

Это спросила Пелатина. Элька повернулась к ней лицом.

— Ты не поймёшь, — сказала ей Элька. — Но у меня действительно не было выбора.

— Расскажи нам, мы послушаем, — мягко попросила Пелатина, но Элька снова покачала головой.

Она хотела открыться, объяснить все этим девушкам, которые стали её подругами, но тихий голосок в её голове вернулся. И он говорил ей о том, что нужно бросить их и убираться оттуда.

Однако, когда Эйми заговорила, её слова почти заглушили тихий голосок.

— Я всегда старалась, чтобы ты чувствовала себя желанной гостьей, потому что чувствовать себя чужой — это отстой. Поверь мне, я знаю, — она умоляюще посмотрела на Эльку. — Я не понимаю. Пожалуйста, просто вернись с нами и объясни.

— Эйми! Не смей вставать на её сторону! — закричала Натин.

— Я не встаю на её сторону! — Эйми, наконец, не выдержала и закричала в ответ. Затем она подошла к Джесс, и Элька вздрогнула, когда Эйми достала из своей седельной сумки наручники.

Элька почувствовала себя как на одном из прототипов ткацких станков Франнака — напряжение достигло предела, она была опасно близка к взрыву.

— Но я не позволю тебе убить её, — сказала Эйми, проходя мимо Натин. — Мы отвезём её обратно в Антейлл, как и планировалось, и там она предстанет перед судом.

Эйми подошла и встала перед Элькой. Маленькая Всадница посмотрела на неё снизу вверх.

— Я не могу вернуться в Киерелл, — сказала Элька. — Но, пожалуйста, поверьте, что я действительно не хотела причинить вреда Халфену.