— Не вставай, — прошептала она, у неё не хватало смелости наклониться и проверить, жив ли он.

Внутри она чувствовала, что разрывается надвое. Часть её кричала от того, что она натворила. Это была часть Всадницы. Эта её часть возмущалась тем, что она ранила городского стражника и содрогалась, представляя разочарование на лице Эйми, после всех месяцев, которые она потратила на её обучение и поддержку. Эта часть надеялась, что Халфен всё ещё дышит.

Но та часть её, что принадлежала Хаггаур, хотела, чтобы он был мёртв, чтобы она могла уйти свободной. Эта часть жаждала успеха в её миссии и стремилась защитить Инелль.

Порыв ветра отбросил длинную чёлку Эльки с её лица, и потрескивающие язычки пламени взметнулись вверх по ножкам стола. Она посмотрела в открытое окно и увидела, что Инелль кружит по комнате, ожидая свою Всадницу. Эльке нужно уходить. Вдруг кто-нибудь увидит пламя. И увидят Инелль. Никто не мог знать, что здесь побывала Всадница. Проверив, надёжно ли лежит в кармане браслет Пагрина, Элька положила руку на подоконник.

И тут Халфен застонал.

Эльку затошнило, когда она посмотрела вниз и увидела, как он поднимается на колени. Густая красная струйка потекла по его затылку и шее, пропитывая воротник плаща. Элька колебалась, а Халфен — нет. Он тряхнул головой, разбрызгивая красные капли, а затем бросился на неё. Острая боль пронзила её рёбра, когда она схватилась с ним. Они оба были ранены, а он был слаб. Элька почувствовала, как жар пламени лизнул её спину, когда Халфен толкнул её. Она вывернула руку, ударив его локтем в нос, а затем оттолкнулась, чтобы сбросить его с себя. Халфен отшатнулся, по его лицу потекла кровь, и он зацепился коленями за подоконник.

Затем он вывалился из открытого окна и исчез.

— Нет! — закричала Элька.

Глава 13. Кровь и чувство вины

Элька услышала тошнотворный стук, с которым тело Халфена ударилось о булыжники четырьмя этажами ниже. Она схватилась за подоконник и почувствовала, как её руки скользнули по дереву. Посмотрев вниз, она увидела, что они покраснели от крови, вытекшей из раны на голове Халфена. Кровь была у неё под ногтями, в складках на суставах, и когда она перевернула руки, она покрыла ими ладони. Её дыхание стало прерывистым. Она хотела, чтобы кровь ушла. Она прижала ладони к бедрам, но они остались размазанными, всё ещё красными. Инелль взвыла к ней из окна.

Ей нужно уходить, прямо сейчас.

Элька ухватилась за оконный косяк и уже собиралась пролезть внутрь, когда ужас от того, что она натворила, подступил к горлу волной желчи. Её вырвало в окно, и рвотные массы забрызгали стену башни. Жар пламени давил ей на спину, а треснувшее ребро пронзало внутренности, словно тысяча булавок. Инелль завладела её сознанием, и без неё Элька, возможно, отпустила бы его и последовала за Халфеном вниз, на булыжную мостовую.

Комната позади неё исчезла, поглощенная пламенем. Элька вылезла из окна, стиснув зубы от боли, и, присев на подоконник, подала знак Инелль. Когда её дракон подлетел ближе, Элька приготовилась запрыгнуть в седло.

Затем она упала.

Её правая нога соскользнула с подоконника в пустоту. Элька вцепилась в стену, но ногти сломались о кирпичи. Страх и неверие пронзили её сознание.

Три секунды она летела вниз, не в силах ни о чем думать, слишком потрясенная, чтобы кричать. Пока Инелль не подхватила её в воздухе. Длинные когти на её задних лапах не обхватили тело Эльки, а крылья не начали ритмично взмахивать, поднимая свою Всадницу в небо.

Элька увидела изуродованное тело Халфена, и её стошнило. Затем крыши под ней сжались, когда Инелль подняла её и понесла прочь. Пламя было маяком, который махал городу из открытого окна башни. Элька была слишком высоко в небе, чтобы услышать, но, должно быть, уже подняли тревогу. Инелль продолжала подниматься, пока Элька не почувствовала влагу на своей коже и не поняла, что они скрыты облаками.

— Умный дракон, — прохрипела она, у неё пересохло в горле от дыма.

Она пыталась отгородиться от пульсирующей боли в сломанном ребре и скрыть это от Инелль, но чувствовала беспокойство своего дракона. Это успокаивало. Всадницы ещё не знали, что она сделала, но они узнают, и тогда они возненавидят её. Но, по крайней мере, у неё всё ещё была Инелль.

Вглядываясь в облака, она не могла понять, где они находятся, но доверилась Инелль, которая отвезла её в безопасное место. У неё кружилась голова от того, что её несли, а не летели, поэтому она была благодарна, когда из облаков показались горы и Инелль осторожно опустила её на каменистое плато. Она закрыла глаза и почувствовала, как её дракон обвился вокруг неё, окутывая гладкой чешуёй и запахом древесного дыма.

— Мы не можем здесь оставаться, — сказала она Инелль, и её дракон фыркнул в знак согласия.

Перед глазами Эльки промелькнуло потрясенное лицо Халфена, когда он выпал из окна, и она перекатилась на бок, и её снова затошнило, не вызвав ничего, кроме вязкой слюны. Затем она ахнула от резкой боли в боку.

Она никогда раньше не убивала человека. В тундре Инелль убила двух разбойников, а однажды, защищая караван от нападения племени Циент, ранила Гельвета. Но теперь её руки были в крови, в буквальном смысле этого слова.

— Я не хотела, — прошептала она.

Она смотрела сквозь облака на огни Киерелла, казавшиеся неясным пятном далеко внизу. К этому времени Всадницы, дежурившие этой ночью, наверняка заметили пожар и вылетели на разведку. Будут ли учёные лгать о том, почему их башня была разграблена и сожжена? Элька представила себе острый взгляд Яры и поняла, что под этим взглядом они сломаются. Они расскажут ей, что сохранили и чего теперь не хватает. А потом на булыжной мостовой лежал мёртвый стражник.

Элька знала, что ей следует придерживаться своего плана. Веди себя как обычно и отправляйся с караваном через несколько часов. Но при мысли о возвращении в Антейлл и встрече с Всадницами её снова затошнило. Как воровка, она могла бы соврать им ещё пару дней, но как убийца, она не могла встретиться с ними лицом к лицу.

Ей нужно уходить, прямо сейчас.

Она на мгновение задумалась о вещах, которые накопила за два года, проведённых здесь. В её маленькой комнатке было не так уж много вещей, но там было несколько вещей, которые она планировала взять с собой в Таумерг — воспоминания о том времени, когда она была Всадницей. Ей придётся оставить их всех здесь. По крайней мере, у неё были её ятаганы и метательные ножи. А ещё у неё был пистолет, который она привезла с собой из Таумерга. Она положила его во внутренний карман пальто на случай, если он понадобился бы ей сегодня вечером, а потом, в драке с Халфеном, совсем забыла о нём.

Чувство вины скрутило её изнутри, и слёзы потекли по щекам. Она вытерла их рукавом пальто.

— Давай, вставай, — сказала Элька себе и Инелль. Её дракон развернулся вокруг неё, и Элька ухватилась за седло. Инелль поднялась, когда Элька перекинула ногу через него, и резко втянула воздух, превозмогая боль в ребрах. — Время лететь быстрее, чем может вращаться винтик.

Инелль выпустила струю дыма и взлетела. Её длинные крылья взмахивали медленно и ровно, пока она не подняла их над облаками. Здесь, наверху, Киерелл был скрыт. Самые высокие вершины Кольцевых гор проглядывали сквозь ковер облаков, а над ними небо сверкало звездами. Это было потрясающе красиво, и у Эльки разрывалось сердце от того, что она уезжала.

Но пути назад не было.

— Уходим! — крикнула она, и Инелль взревела в ответ.

Взмахи её крыльев участились, длинный хвост вытянулся прямо за ней, и она взмыла в небо. Все эти месяцы тренировок в быстром полете вот-вот должны были окупиться.

Как только Всадницы поймут, что она пропала, им не потребуется много времени, чтобы собрать всё воедино и пуститься в погоню. Она могла только надеяться, что пожар в университете и смерть Халфена отвлекут её внимание и дадут ей достаточную фору. А что, если Эйми или другие поймают её? Элька посмотрела на свои перепачканные кровью руки, сжимающие рога Инелль, и содрогнулась. Нет, до этого не дойдёт.

Они миновали вершину Пика Норвен, и Элька старалась не думать о том, что видит его в последний раз. Когда она впервые приехала в Киерелл, Кольцевые горы показались ей неприветливыми. Но они стали её домом, и она научилась ценить их дикую, неукротимую красоту.

— Прекрати! — упрекнула она себя, и её слова унёс ветер, пока Инелль мчалась сквозь ночь.

Ей не следовало зацикливаться на том, что она оставляет позади; вместо этого она должна была радоваться, что наконец-то возвращается домой. Она должна была быть довольна тем, что выполнила свою миссию и заслужила своё место в Рагеле Хаггаур.

Стояла ранняя осень, но погода в тундре была необычайно благосклонна к ним. По-прежнему дул непрекращающийся ветер, но небо оставалось чистым от дождя. Инелль летела всё дальше и дальше, преодолевая расстояние на своих мощных крыльях. Когда нежно-розовый рассвет заскользил по небу, Элька заметила на горизонте Лорсок. На мгновение она задумалась, не развернуться ли пошире, чтобы не пролетать над городом, но решила придерживаться прямого маршрута.

Взошло солнце, и они полетели дальше. Каждые несколько минут Элька поворачивалась в седле, боясь увидеть в небе крылья за спиной. Небо оставалось чистым. Кровь Халфена давно высохла на её руках, потрескалась и отслаивалась. Но что-то из этого всё ещё было там, в линиях на её ладонях и кроваво-красных полумесяцах под ногтями. Каждый раз, когда она смотрела на свои руки, чувство вины скрежетало у нее внутри, как ржавые шестерёнки. Не раз она ловила себя на том, что плачет, и слёзы холодили её щеки.

Она летела целый день. Над ними пронёсся ливень, промочив её одежду и оседая на чешуе Инелль. Её ягодицы и бёдра сводило судорогой, а затем они полностью онемели. В животе у неё заурчало от голода. Острая, как игла, боль в сломанном ребре причиняла её только тогда, когда она двигалась, потом только тогда, когда она вдыхала, а потом она болела всё время, и она не могла вспомнить, каково это — не испытывать боли.

Наконец, когда небо вокруг неё окрасилось в закатный цвет, Элька призналась себе, что им нужно остановиться. Небо за её спиной весь день было пустым, и она решила, что может рискнуть отдохнуть часок. После полудня взмахи крыльев Инелль замедлились, и Элька чувствовала, как её усталость тяжким грузом давит на разум.

Она надавила на закрученные спиралью рога Инелль, направляя своего дракона вниз. Они приземлились на полянке высокой травы, окаймлённой с одной стороны вереском, а с другой — небольшим ручьём. На мгновение Эльке стало так больно, что она не могла пошевелиться, и она задумалась, как же ей выбраться из седла. Затем Инелль присела на корточки, прижавшись животом к траве.

— Спасибо, — Элька улыбнулась ей и слезла с седла, хотя тело протестовало.

Сгущались сумерки, и Инелль склонила голову набок, прислушиваясь.

— Ладно, иди поохоться, — сказала ей Элька, но крепче надавила на их связь, чтобы не зайти слишком далеко.

Когда Инелль скрылась в сгущающихся тенях, Элька присела у ручья. Готовясь к холоду, она погрузила обе руки в текущую воду. Она потерла их друг о друга, затем вытащила. Всё ещё окровавленные. Схватив пучок мха, она засунула их обратно под воду. Она потёрла ладони мхом и поковырялась под ногтями, отчаянно пытаясь избавиться от каждой капельки крови Халфена. Только когда её пальцы онемели от холода, она вытащила их.

Ей хотелось бы также стереть из памяти лицо Халфена, когда он падал.

Элька услышала лязг зубов Инелль, когда та охотилась. У неё не было еды для себя, но было кое-что, в чём она нуждалась больше всего — облегчение боли. Оглядевшись, она заметила куст снатфорга и сорвала дюжину его листьев. Они могли притупить её боль. Затем она села на травянистую кочку и достала из кармана плаща шарф. Повязка была неподходящей, но сойдёт. Сняв плащ и рубашку, она поёжилась, когда ночной воздух заставил её покрыться мурашками.

— Ах! Дул Спаркен, — выругалась она, обматывая шарф вокруг рёбер. Было неудобно одновременно удерживать его на месте и туго завязывать.

В памяти всплыло неприятное воспоминание о том, как она лежала в лазарете в Антейлле. Однажды, когда они ещё были новобранцами, Тарига прорвалась сквозь её защиту и ударила её по плечу тренировочным клинком. Эйми, полная беспокойства, отвезла её прямо в лазарет; Тарига рассыпалась в извинениях; Эмилла была милой и доброй, сказав, что у неё ничего не сломано, но что у неё будут огромные синяки. Эльке было больно — Тарига очень сильно ударила её, — но она была окружена дружбой Всадниц.

Теперь она была одна и плакала от боли, пытаясь снова надеть рубашку. Она положила листья снатфорга в карман плаща, и маленькие, заострённые листочки были направлены на неё, как наконечники стрел в колчане. Было бы лучше заварить их в чай, но у Эльки не было на это времени. Она положила в рот три сушёных листика и принялась ими хрустеть. Они размягчились и превратились в горькую кашицу у неё на языке. Сжав челюсть рукой, она заставила себя сглотнуть.

Инелль вернулась с пятнами крови на морде и свернулась калачиком вокруг своей Всадницы. Элька сидела в траве, скрестив ноги, и поглаживала свою чешую. Взошла луна, и её серебристый свет плясал на золотом кольце на указательном пальце.

Её украшение Всадницы.

Она не планировала пробыть Всадницей достаточно долго, чтобы когда-нибудь получить это украшение, и всегда чувствовала себя разбитой, когда смотрела на него. В глубине души она гордилась тем, что заслужила это украшение, была достаточно сильной, храброй и преданной своему делу в глазах Всадниц, чтобы они видели в ней одну из них. Но другая часть её души чувствовала, что надеть его — значит предать свою семью.

Она покрутила золотое кольцо на пальце. Оно было широким и плоским, на нём был выгравирован крошечный кораблик с перламутровыми парусами. Оно было красивым. И Эйми дала ей его.

Элька до сих пор помнила тот момент, когда надела его на палец. Прошла неделя после её первой миссии по защите кораблей и рабочих, которые расширяли гавань за Кольцевыми горами. Эта работа привлекла морских волков из холодных, глубоких южных вод, и задачей Всадниц было патрулировать границу гавани, высматривая монстров. В первый день, когда Элька была там под холодным проливным дождём, две самки морских волков вышли на охоту.