— Что вы тут делаете, кроме как позволяете холоду высасывать из вас все искры? — окликнула их Натин, подходя к ним. Она низко надвинула шапку и высоко подняла шарф.

— Очевидно, мы крутые, — ответила Тарига, но стала собирать их куртки, и Элька с благодарностью надела свою. Ветер прижимал её мокрую от пота рубашку к спине, заставляя её дрожать. Она вложила свои ятаганы в ножны и, зажав их подмышкой, пошла за своими ножами.

— У нас, — Натин обвела их всех пальцем, — до полудня нет никаких дел, поэтому мы собираемся позавтракать в Киерелле. Мне нужны вафли.

— Звучит заманчиво, — улыбнулась Тарига.

— А Пелатина… — начала Эйми, но Натин перебила её.

— Да, не свались своего дракона, она тоже придёт. Клянусь, иногда между вами двумя вспыхивает искра. Того, как вы с любовью смотрите друг на друга, было бы достаточно, чтобы заставить меня отказаться от вафель, если бы я не была так голодна.

— О, а ты с Халфеном? — возразила Эйми.

— Пфф, это другое дело.

Элька засунула ножи обратно за пояс, и в животе у неё заурчало. Завтрак действительно показался ей хорошей идеей. Она присоединилась к остальным как раз в тот момент, когда Натин вытащила письмо из кармана плаща.

— Вот, тебе почта, — Натин протянула ей письмо.

Элька сразу узнала почерк Торсгена, и внутри у неё всё сжалось. Письмо лежало на ладони Натин, словно сжатая пружина. Она вспомнила, как сгорело последнее письмо от её брата, превратившись из бумаги и чернил в пепел за секунду, когда Инелль подула на него дыханием дракона.

— Ты не возьмешь его? — спросила Натин. — Оно не тяжелое, но у меня замерзает рука.

Она всё ещё колебалась, боясь даже подумать, какие слова Торсген приготовил для неё на этот раз.

— Элька? — голос Эйми был нежен, как снежинки.

Она схватила письмо, чувствуя, как сминается жесткая бумага в её руке.

— Простите, я была далеко, во сне.

Тарига захлопала в ладоши с радостной улыбкой на лице.

— Ага! Это от мальчика, не так ли? Я же говорила, что он пожалеет, что бросил тебя. Держу пари, это он умоляет тебя прилететь обратно и сразить его наповал.

Элька подавила свой страх и заставила себя улыбнуться. Натин, конечно же, ухватилась за предположение Тариги.

— Тайный любовник, да? Интересно, — она скрестила руки на груди и многозначительно посмотрела на Эльку. — Значит, когда ты сказала нам, что никого не оставила в Таумерге, ни семьи, ни друзей, ни тоскующих по тебе парней, это было неправдой?

Элька знала, что девушки дразнят её, но всё равно её кожу покалывало от того, что её назвали лгуньей, а сердце колотилось о рёбра, как неисправный поршень.

— Оставь её в покое, Натан. Пусть у Эльки будут свои секреты, — сказала Эйми, отчитывая подругу и подмигивая Эльке.

Почему-то от того, что Эйми защищала её, ей стало ещё хуже, чем от обвинений Натан.

— Кажется, кто-то упоминал о вафлях? — Тарига помахала рукой в знак приглашения и направилась обратно к Антейллу.

Эйми и Натин последовали за ней, но Элька отстала. Она боялась, что после того, как сожгла последнее письмо Торсгена и не ответила на него, он, возможно, разочаровался в ней. Она надеялась, что так оно и было, но, похоже, он этого не сделал.

— Я вас догоню, — крикнула Элька, размахивая письмом перед остальными.

Натин одарила её ухмылкой, но Эйми озабоченно нахмурилась.

— С тех пор, как появилось это письмо, ты выглядишь так, будто беспокойство гложет тебя изнутри. Если тебе кто-то нужен, я посижу и послушаю за чашкой чая, если ты захочешь поговорить.

— Я тоже, — бросила Тарига через плечо.

В этот момент Элька почувствовала себя двумя людьми, столкнувшимися с двумя разными судьбами. Одна из них была Всадницей, навсегда привязанной к этим удивительным молодым женщинам, которые называли её подругами. А на другой была Хаггаур, которую тянуло вернуться к своим братьям и к жизни, о которой она когда-то мечтала.

— Я недолго, — крикнула она им.

— Не стоит. Если через десять минут ты не будешь в настроении, мы пойдём без тебя. Я всё равно закажу тебе завтрак, но сама его съем, — пообещала Натин.

— Она так и сделает, — предупредила Эйми.

Затем они исчезли в устье Антейлла, и темнота на краю туннеля поглотила их. Элька осталась наедине со словами, которые её брат счел достойными того, чтобы разослать за сотни миль. И Торсген никогда бы не заплатил Гальдерсу за то, чтобы он присылал ей похвалы или последние городские сплетни. Она перевернула конверт и уставилась на своё имя. Она видела гнев Торсгена в четких чертах его почерка, в глубоком нажатии пера. Но ещё хуже было то, что он написал.

Эльке, Небесной Всаднице

Он не упомянул её фамилию. Она не называла себя полным именем почти два года, но это намеренное умолчание всё равно задело её. Она разорвала конверт и осторожно вытащила письмо, словно оно могло обжечь ей пальцы. Как и в нескольких других его письмах, оно было написано на главике и использовало шифр, известный только ей и её братьям. Достав из кармана плаща свой блокнот и карандаш, она опустилась на колени на камень. Её колени растаяли, но она почти не чувствовала холода. Нацарапав что-то на последней странице, она расшифровала письмо Торсгена.

Элька

Я позволю себе усомниться и предположу, что моё предыдущее письмо затерялось в пути, и поэтому ты не ответила и не приехала домой.

Но моё терпение лопнуло, девочка. Наша семейный Рагель работает как хорошо смазанный механизм. Ты превратилась в неисправный винтик, а любая деталь механизма, которая не работает, удаляется. И заменяется новой, которая подходит.

Я позаботился о том, чтобы ты вернулась домой в течение недели после получения этого письма. Возможно, я ошибаюсь, и ты уже получила браслет, но что-то всё ещё удерживает тебя в Киерелле. Если это так, я напомню тебе, что мы меняем мир, Элька. Я думал, ты собираешься доказать мне, что заслуживаешь места рядом с нами, но, очевидно, ты не так предана нашей семье, как утверждаешь. Если ты не справилась со своей задачей, я предпринял шаги, чтобы получить браслет другим способом.

В любом случае, ты вернёшься домой.

Торсген

Элька скомкала его письмо, вырвала из блокнота перевод и тоже сжала его в кулаке. Она почувствовала, что руки у неё дрожат, а сердце колотится о рёбра. Письмо Торсгена подействовало на неё так, словно её окатили ведром ледяной воды, когда она спала на солнышке.

Несколько дней — это всё, что у неё было, прежде чем ей придется уйти, с браслетом или без него. Или Торсген заставит её вернуться. Что это значит? Что он предпринял? У неё голова шла кругом, но планы Торсгена всегда были для неё непостижимы. И теперь, когда этот момент настал, она поняла, что не хочет покидать Всадниц.

Глава 10. Друзья и угрозы

Элька последовала за остальными по Мархорн-стрит, самой оживлённой в Киерелле. По обеим сторонам тянулись лавки с яркими полосатыми навесами, а посередине, словно хребет, тянулся ряд деревянных прилавков. Эльке здесь всегда нравилось, потому что шум напоминал ей о Таумерге. Но сегодня сходство казалось призрачным. Письмо Торсгена снова и снова прокручивалось у неё в голове. У неё было несколько дней, а потом ей придётся уехать. Или он заставит её уехать? Как? А без браслета она вернулась бы в мир, где была всего лишь симпатичным личиком за обеденным столом, улыбающимся и беспомощным. Всё, чего она достигла как Всадница, ничего не значило.

Натин шла впереди, пробираясь сквозь толпу. Тарига болтала у неё за плечом. Эйми и Пелатина следовали за ней, держась за руки. Элька замыкала шествие, но её шаги, казалось, замедлились сами по себе, в то время как остальные упорно продвигались вперёд. Они оставили своих драконов на крыше библиотеки, и Элька чувствовала беспокойство Инелль, которое на самом деле было её собственным беспокойством, отражавшимся на ней. Она знала, что её дракон будет метаться, не в силах успокоиться. Она попыталась взять себя в руки, чтобы успокоиться.

Они миновали прилавок с тентом в красно-золотую полоску, и в нос Эльке ударил запах свежей выпечки. Обернувшись, она увидела, что женщина за прилавком была из Таумерга — её выдавала яркая одежда с узорами. На ней была юбка нежно-зелёного цвета, белая блузка, а поверх неё — жёлтый жилет, усеянный звёздами. Элька взглянула на свой наряд. Она уже и забыла, каково это — носить что-то другое, кроме чёрного. В прилавке женщины стояли аккуратные подносы с выпечкой, но Элька отвернулась, не позволяя себе вспоминать её вкус.

Остальные вышли вперёд, и, когда её глаза заметили в толпе их тёмные пальто, Элька почувствовала чьё-то присутствие у себя за спиной, и твёрдая рука схватила её за локоть.

— Уделите мне минутку своего времени, мисс.

Это был знакомый голос, и потрясение от того, что она услышала его здесь, заставило её подчиниться. Рука на её локте подтолкнула её вперёд, направляя между киосками в узкий переулок. Позади неё по булыжной мостовой громко застучали шаги мужчины. На полпути вниз по переулку, где тени сгустились, он остановил её. Развернув, прижал к стене. Его большие руки схватили её за плечи, прижимая к красному кирпичу.

— Извините, если я причинил вам боль, мисс, но будет ещё хуже, если вы меня не послушаете.

— Нейл! Пылающие искры, что ты здесь делаешь?

Она смотрела в лицо, которое не видела два года. Его тёмные глаза были мягкими, почти нежными, но линия подбородка была жёсткой. Казалось, за то время, что её не было, причёска не изменилась, поскольку он по-прежнему носил длинные волосы на макушке, подстриженные по бокам. На мгновение она задумалась, выглядят ли её братья всё так же, и поняла, что теперь с трудом может представить их лица.

— Меня прислал ваш брат, — сказал Нейл, подходя на шаг ближе, пока она не почувствовала горьковатый запах кофе в его дыхании. — Похоже, его письма не доходили, поэтому он прислал меня с сообщением.

— Я нас самом деле получила его письмо! — запротестовала Элька.

Руки Нейла словно гири давили ей на плечи. В тот момент, когда он схватил её, всё, чему она научилась за время обучения, вылетело у неё из головы. Эйми научила её, как победить врага, который сильнее её, но шок от того, что она увидела Нейла здесь, заставил её руки и ноги стать слабыми, как стебельки травы. Нейл мог растоптать её, а она забыла, что может остановить его. Они все оставили свои ятаганы в Антейлле, но у неё на бедре всё ещё были прикреплены метательные ножи. Но её пальцы не дотягивались до них.

— Я не забыла ни о них, ни о своём долге, — слова Эльки вырвались быстро и в панике. — Я не…

Провал. Она замолчала, потому что потерпела неудачу. И именно это Торсген имел в виду, говоря о принятии мер. Он послал одного из своих головорезов, чтобы тот притащил её домой, как непослушного ребёнка.

— Ваш брат предложил мне предложить вам два варианта, — продолжил Нейл, как будто она ничего не сказала. — Вы можете выехать обратно в Таумерг в течение недели, взяв с собой предмет, который, по вашим словам, вы здесь искали. Если вы сделаете это, Торсген простит вам ваше опоздание, и место в Рагеле будет вашим.

— Нейл, послушай, я…

Тяжесть исчезла с её левого плеча, когда он поднял руку и наотмашь ударил её по лицу. На мгновение она испытала только шок, а затем пронзила боль. Она почувствовала вкус крови и поняла, что прикусила язык.

— Прошу прощения за моё грубое обращение, мисс, но ваш брат подумал, что вам, возможно, нужно напомнить о том, кому вы верны.

Той же рукой, которой он ударил её, он осторожно приподнял её голову и снова сжал плечо. Элька не сделала ничего, чтобы остановить его. Потому что он был прав. Она забыла об этом, соблазненная этим миром и женщинами, которые летали верхом на драконах. Она забыла, что важнее всего на свете была семья.

— Я не должна… — начала она, но одного движения ногтя было достаточно, чтобы она замолчала.

— Если вы не прилетите обратно в Таумерг в течение недели с этим предметом, то отправитесь обратно с караваном Коха. Со мной. И без вашего дракона.

Внезапно в руке у Нейла оказался заводной пистолет, дуло которого упёрлось ей в подбородок. Потребовалась секунда, чтобы до неё дошёл весь смысл его слов. И когда это произошло, ей показалось, что пуля уже пробила ей грудь. Если она потерпит неудачу, Нейл получит указание убить её дракона.

— Нет, пожалуйста, Инелль теперь часть меня. Она нужна мне, — умоляла Элька.

— Тогда вы выполните свою задачу, и через несколько дней я увижу, как вы летите над этими горами.

Металл пистолета нагрел её кожу, когда она откинула голову назад. Она посмотрела в эти нежные глаза, которые были так неуместны на этом суровом лице. Она не сомневалась, что Нейл сделает это. Потом он извинится перед ней, но всадит пулю в Инелль без малейших колебаний.

Элька почувствовала, как по её щеке скатилась слеза, и выругала себя за проявленную слабость. Наиль расскажет Торсгену о том, как она поступила. Передав сообщение, Нейл отпустил её и отступил на шаг. Заводной пистолет снова исчез в кармане его сшитого на заказ пальто.

— Прошу прощения за беспокойство, мисс, но я буду наблюдать за вами.

Он похлопал по спрятанному пистолету и слегка кивнул ей. Затем он вышел из переулка и растворился в толпе на Мархорн-стрит. Элька согнулась, упершись руками в колени, дыхание вырывалось со свистом. Её щека горела от его пощечины, а сердце колотилось о рёбра, как поршень в перегрузке.

— Юур Джак! — выругалась она, выпрямляясь и выкрикивая проклятие на главике. — Я надеюсь, что твоя искра погаснет, и ты умрёшь прямо сейчас!

Она бросила эти слова в дальний угол переулка, теперь, когда пистолет Нейла больше не был у её горла, она вела себя вызывающе. Она чувствовала тепло Инелль в своём сознании, успокаивающее её, хотя и не знала, что расстроило её Всадницу. Она так привыкла к тому, что Инелль всегда была в её сознании, что потерять её было всё равно, что потерять часть себя.