— Быстрее! — крикнула Анна, поддерживая слабую Наташу Соколову. — Дорохов, проверь остальные комнаты! Там могут быть другие пленники!

Дорохов метнулся в коридор, заглядывая в дверные окошки. За ним следовали двое спецназовцев, спустившихся на подземный уровень.

— Все комнаты пусты! — крикнул Дорохов через несколько секунд. — Кажется, все обитатели уже эвакуированы!

Из отверстий в потолке начал сочиться тонкий белёсый туман. Он стелился по полу, поднимаясь всё выше, окутывая их ноги.

— Это может быть ядовитый газ, — Анна прикрыла нос и рот рукавом. — Выходим, быстро!

Они направились к выходу, к той же лестнице, по которой спустились сюда. Наташа едва переставляла ноги, и Анне с Дороховым пришлось практически нести её.

— Две минуты до полной дезинфекции помещений, — снова раздался механический голос, теперь с лёгкими помехами. — Весь персонал должен покинуть подземные уровни.

Туман становился гуще, поднимаясь уже до пояса. Глаза начало щипать, в горле першило. Анна почувствовала головокружение, но продолжала идти к выходу.

— Почти пришли, — подбодрил их Дорохов, указывая на лестницу впереди. — Ещё немного!

Они буквально вытолкнули Наташу на лестницу и начали подниматься. С каждой ступенькой дышать становилось легче. Туман, казалось, не поднимался выше определённого уровня, словно некая невидимая преграда удерживала его в подземном помещении.

Наконец они добрались до архива на основном подвальном этаже, где уже было полно спецназовцев и криминалистов, собиравших улики.

— Там отравляющий газ! — крикнула Анна. — Подземный уровень затапливает какой-то дрянью!

Один из спецназовцев тут же связался по рации со штабом, запрашивая химическую бригаду.

— Отведите её к медикам, — Анна указала на Наташу, которую уже усадили на ближайший стул. — И соберите максимум информации. Она — сестра Соколова и, возможно, знает о «коллекционерах» больше, чем мы думаем.

Дорохов подошёл к ней, протягивая фляжку с водой.

— Выпей. В горле першит от этой дряни.

Анна сделала несколько глотков. Голова всё ещё кружилась, но уже меньше.

— Нужно подняться наверх, — сказала она, возвращая фляжку. — Узнать, как продвигается эвакуация других пострадавших.

— А как же подземный уровень? Мы даже не успели осмотреть всё.

— Пусть сначала химики проверят, что за газ там распыляли. Только потом можно будет вернуться.

Они поднялись на первый этаж и вышли на улицу. Уже стемнело, территория комплекса освещалась прожекторами и фарами служебных машин. Повсюду сновали люди в форме — спецназовцы, медики, криминалисты.

К Анне подошёл майор Зубов, командовавший операцией.

— Эвакуация завершена, — доложил он. — Сорок семь человек освобождены, все получают медицинскую помощь. Восемнадцать сотрудников комплекса задержаны, включая нескольких охранников, двух врачей и троих лаборантов. Кравцовой среди них нет. Но мы нашли интересный документ в её личном сейфе, — он протянул Анне бумагу, вложенную в прозрачный пакет для улик.

Это было письмо, написанное от руки на дорогой бумаге с водяными знаками:

«Вера, ситуация критическая. Беркут допустил непростительную ошибку, привлекая полицию. Программа переходит в режим «Ковчег». Вы знаете, куда направиться. Координаты прежние. После прочтения — уничтожьте. М.»

— М, — пробормотала Анна. — Михаил Зорин. «Стратег».

— Мы отправили это в лабораторию, — сказал Зубов. — Может быть, удастся снять отпечатки.

— Сомневаюсь, — покачала головой Анна. — Он слишком осторожен.

В этот момент к ним подбежал молодой оперативник:

— Следователь Свиридова! Там наверху, в вертолётном ангаре, обнаружили человека. Он хочет говорить только с вами.

— Кто он?

— Не представился. Пожилой мужчина, хорошо одет. Нашли его запертым в подсобке рядом с мёртвым охранником.

Анна и Дорохов переглянулись.

— Идём, — коротко сказала она.

Вертолётный ангар находился на крыше одного из боковых корпусов комплекса. Добравшись туда, они увидели человека, сидящего на стуле в окружении вооружённых спецназовцев. Это был высокий пожилой мужчина с седыми волосами, в дорогом, но помятом костюме. Его руки и ноги были связаны, но держался он с удивительным достоинством, почти высокомерно.

— Вы следователь Свиридова? — спросил он, когда Анна подошла ближе. — Наконец-то. Я ждал вас.

— Кто вы? — Анна встала напротив него, изучая его лицо.

— Меня зовут Дмитрий Васильевич Зорин, — ответил мужчина. — Я брат Михаила Зорина, человека, которого вы ищете.

Анна жестом приказала спецназовцам отойти на несколько шагов.

— Что вы делаете в этом комплексе?

— Я прилетел два дня назад, когда стало известно об аресте Беркута. Михаил… — он сделал паузу, словно подбирая слова, — мой брат попросил меня помочь с эвакуацией некоторых материалов. Я должен был вылететь сегодня в полдень. Но вместо этого оказался запертым в подсобке охранником Кравцовой, который затем был убит каким-то человеком в маске. Вероятно, он принял меня за Михаила.

— А где сейчас ваш брат? — спросила Анна, внимательно наблюдая за реакцией мужчины.

— Не знаю, — пожал плечами Зорин. — Михаил в последние годы ведёт очень скрытный образ жизни. Никогда не сообщает, где находится. Связывается только по зашифрованным каналам.

— И что именно связывает вас с этим местом? С программой «Семь слонов»?

Дмитрий Зорин слегка прищурился, словно оценивая, сколько Анна уже знает.

— Лично меня — ничего, кроме родственных связей с братом. Я бизнесмен, занимаюсь недвижимостью. К науке не имею отношения. Михаил иногда просит меня помочь в… организационных вопросах.

— Таких, как эвакуация секретных материалов из подпольной лаборатории? — иронично уточнила Анна.

— Можно и так сказать, — спокойно кивнул Зорин. — Но я понятия не имел, чем именно он занимается. Что это за комплекс. Какие эксперименты здесь проводились. Я узнал об этом только вчера, когда приехал сюда.

— И что же вы узнали?

— Что мой брат и его коллеги проводят опасные эксперименты над людьми, — впервые в голосе Зорина прозвучало что-то похожее на эмоцию. — Что они создали какой-то препарат, изменяющий сознание. И что у них большие планы по его применению.

— Вы хотите сказать, что до вчерашнего дня не знали, чем занимается ваш брат? — недоверчиво спросила Анна. — Несмотря на то, что вы помогали ему с «организационными вопросами»?

— Именно так, — твёрдо ответил Зорин. — Михаил всегда был… скрытным. Ещё с детства. Но я ему доверял. Считал, что его работа связана с новыми лекарствами, методами лечения. Он ведь начинал как нейрофармаколог, создавал препараты от болезни Альцгеймера. Кто бы мог подумать, что он зайдёт так далеко?

Дорохов, молча стоявший позади Анны, подошёл ближе:

— А где сейчас Вера Кравцова? И что такое проект «Ковчег»?

Дмитрий Зорин удивлённо посмотрел на него, затем перевёл взгляд на Анну:

— Вы нашли письмо, — утвердительно сказал он. — Лаконично и по существу. Весь Михаил.

— Так где Кравцова? — повторила вопрос Анна.

— Её эвакуировали ещё до моего прибытия. Вероятно, в резервную лабораторию. Я не знаю, где именно она находится.

— А проект «Ковчег»?

— Это… — Зорин помедлил, — своего рода запасной план. На случай, если основная программа будет раскрыта. Михаил всегда готовился к худшему сценарию. Насколько я понимаю, это предполагает сворачивание всех активных операций и переход к глубокому подполью.

— С какой целью?

— Перегруппировка. Оценка ущерба. И, возможно, смена стратегии, — Дмитрий Зорин неожиданно наклонился вперёд. — Следователь Свиридова, я не поддерживаю то, что делал мой брат. И готов помочь вам найти его и остановить. Но взамен я хочу гарантий для себя.

— Каких именно?

— Иммунитет от преследования. Я не участвовал в экспериментах, не знал о них. Я лишь иногда помогал брату перевозить грузы и документы.

Анна обдумала его предложение. Человек перед ней явно знал больше, чем говорил. Но он мог оказаться ценным источником информации.

— Я не могу гарантировать вам полную неприкосновенность, — ответила она наконец. — Это не в моей компетенции. Но если вы действительно поможете нам найти вашего брата и остановить программу, я замолвлю за вас словечко перед прокурором.

Дмитрий Зорин кивнул:

— Справедливо. Что вы хотите знать?

— Для начала — где находится резервная лаборатория? Куда отправилась Кравцова?

— Насколько мне известно, у Михаила есть несколько резервных объектов. В разных регионах страны и даже за границей. Один в горах на юге, другой — на островах в северной части страны. Третий, кажется, где-то в Азии. Но я не знаю точных координат. Михаил никогда не доверял такую информацию одному человеку.

— А кому он доверял?

— В основном себе, — Зорин слегка усмехнулся. — Но ближе всего к нему были Кравцова и, до недавнего времени, Беркут. Есть ещё несколько учёных из первоначальной группы, которые работали с ним с самого начала. Но я не знаю их имён.

Анна сделала знак Дорохову записывать.

— Когда началась эта программа? И почему именно «Семь слонов»?

— Идея зародилась ещё в начале двухтысячных, — ответил Зорин. — Михаил тогда работал над лекарством от деменции. Они с коллегами случайно обнаружили, что некоторые комбинации веществ не только восстанавливают память, но и делают человека необычайно внушаемым, открытым для перепрограммирования. Сначала эксперименты проводились с целью лечения тяжёлых психических расстройств. Но потом Михаил… увлёкся идеей создания «улучшенных» людей.

— А название? Почему «Семь слонов»?

— Это идея Кравцовой. Она коллекционировала фарфоровых слонов и однажды рассказала легенду о том, что семь слонов приносят счастье и исполняют желания. Но только если все семь собраны вместе. Михаилу понравилась эта метафора. Семь типов личности, семь уровней контроля, семь цветов кодировки. Всё начиналось как шутка, но потом закрепилось.

Анна вспомнила коллекцию разноцветных слонов в стеклянном кубе в кабинете «Стратега».

— Что означают эти цвета? Мы знаем про белых, синих, зелёных, красных и жёлтых слонов. А остальные?

— Белые — для погибших в ходе экспериментов. Синие — потенциальные объекты, находящиеся под наблюдением. Зелёные — те, кто проходит начальные стадии трансформации. Красные — полностью трансформированные, ставшие частью организации. Жёлтые — сопротивляющиеся, но представляющие интерес. Фиолетовые — учёные и специалисты, разрабатывающие методики. И оранжевые — рекрутеры, те, кто ищет новых кандидатов для программы.

— И какого цвета слон у вашего брата? — спросила Анна.

Дмитрий Зорин покачал головой:

— У Михаила нет слона. Он не часть системы, он — её создатель.

В этот момент в ангар вбежал запыхавшийся оперативник:

— Следователь Свиридова! Срочно! В больнице чрезвычайное происшествие! Софья Величко!

Анна резко обернулась:

— Что с ней?

— Неизвестные пытались похитить её из палаты! Охрана остановила их, но есть раненые!

Анна повернулась к Дорохову:

— Оставайся здесь. Допроси его подробнее. Выясни всё, что он знает о резервных лабораториях, о способах связи с братом, о финансировании программы. Я в больницу.

— Понял, — кивнул Дорохов. — Будь осторожна. Они явно не остановятся.

Больница гудела, как растревоженный улей. У входа стояли полицейские машины с включёнными проблесковыми маячками, внутри сновали полицейские и медики. Анна быстро пробралась к лифтам, показывая удостоверение, чтобы ускорить процесс.

На третьем этаже, где находилась палата Софьи, было оцеплено целое крыло. У двери в палату стояла охрана — уже усиленная, судя по количеству вооружённых полицейских.

— Что произошло? — спросила Анна у дежурного офицера.

— Двое неизвестных в форме медперсонала попытались проникнуть в палату, — доложил он. — Охранник заподозрил неладное, когда они не смогли предъявить больничные пропуска. Началась перестрелка. Одного нападавшего ранили, второй скрылся.

— Задержанный говорит?

— Пока нет. Он в операционной, ранение серьёзное.

— А Софья и её мать?

— С ними всё в порядке. Но девочку пришлось вернуть в реанимацию из-за нервного потрясения. Её мать с ней.

Анна кивнула и направилась к палате. Внутри Софья лежала на кровати, подключённая к нескольким мониторам. Рядом сидела измученная Елена Андреевна.

— Как она? — тихо спросила Анна, входя в палату.

— Стабильно, — ответила Елена Андреевна, не отрывая взгляда от дочери. — Но врачи говорят, что ей нельзя волноваться. Препарат ещё не полностью выведен из организма, а стресс может вызвать осложнения.

Анна подошла ближе. Софья выглядела бледной, но мирно спала. Её дыхание было ровным.

— Врачи смогли определить, что за препарат ей вводили?

— Не полностью. Говорят, это какое-то новое вещество, не зарегистрированное в фармакологических базах. Оно воздействует на участки мозга, отвечающие за память и восприятие. Но для полного анализа нужна эталонная формула.

— Мы нашли его создателей, — сказала Анна. — И, возможно, скоро получим доступ к формуле. Тогда врачи смогут разработать противоядие.

Елена Андреевна впервые посмотрела на неё с надеждой:

— Правда? Вы нашли их? Всех?

— Не всех, — покачала головой Анна. — Главный создатель, некий Михаил Зорин, известный как «Стратег», всё ещё на свободе. Как и Кравцова, директор центра, где держали Софью. Но мы захватили их базу, освободили десятки пленников, нашли документацию. Это лишь вопрос времени, когда мы доберёмся до остальных.

— Но они не оставят Софью в покое, да? — тихо спросила Елена Андреевна. — Раз уж они попытались похитить её снова.

— Больше не пытаются, — раздался слабый голос с кровати.

Они обе повернулись к Софье. Девочка открыла глаза, чуть приподнявшись на подушке.

— Солнышко! — Елена Андреевна наклонилась к дочери. — Как ты? Тебе что-нибудь нужно?

— Воды, — прошептала Софья.

Пока мать наливала воду из графина, Анна подошла ближе.

— Что ты имела в виду, Софья? Почему они больше не пытаются?

Софья отпила немного воды и откинулась на подушку.

— Потому что они уже получили то, что хотели, — сказала она, и её голос внезапно прозвучал удивительно взросло, почти отстранённо. — Мою кровь. Мою ДНК. Кравцова всё время говорила, что я особенная. Что во мне есть что-то, что делает меня устойчивой к препарату.

— В «Питомнике» мы нашли записи о твоей «нестандартной реакции на препарат», — кивнула Анна. — «Стратег» был очень заинтересован в изучении твоей ДНК.

— Он говорил… — Софья сделала паузу, словно вспоминая, — что я могу стать ключом к усовершенствованию формулы. Что моё сопротивление — это не проблема, а возможность. Они изучали меня, как… как экспонат в музее.

Елена Андреевна сжала руку дочери, в её глазах блестели слезы.

— Всё закончилось, милая. Ты в безопасности.

— Нет, — Софья покачала головой. — Не закончилось. И не закончится, пока он на свободе. «Стратег». Я видела его, знаете? Мельком. Однажды, когда думали, что я без сознания. Он пришёл посмотреть на меня, как на диковинную зверушку. Высокий мужчина, седой, с таким… пронзительным взглядом. Он стоял рядом с Кравцовой и говорил о каких-то генетических маркерах.

Анна достала телефон и показала Софье фотографию Дмитрия Зорина, сделанную в вертолётном ангаре.

— Это он?

Софья долго всматривалась в фото, потом покачала головой:

— Нет. Похож, но нет. Тот был моложе. И глаза… другие. Более светлые.

— Возможно, его брат, Михаил Зорин, — сказала Анна. — Настоящий «Стратег».

— Возможно, — Софья устало закрыла глаза. — Я так устала. Мне всё время кажется, что я в каком-то странном сне. И я даже не знаю, что реально, а что — галлюцинации от их препаратов.

— Это пройдёт, — мягко сказала Анна. — Врачи говорят, что скоро действие препарата полностью прекратится.

— А если нет? — тихо спросила Софья. — Если что-то во мне уже навсегда изменилось? Я чувствую это, знаете. Как будто в моей голове поселился кто-то ещё.

Анна вспомнила видения Кати Вороновой, о которых рассказывала девочка. Только галлюцинации, вызванные препаратом? Или что-то более странное?

— Организм способен на удивительные чудеса восстановления, — сказала она. — Особенно в твоём возрасте. Дай себе время.

Софья слабо улыбнулась:

— Время… Кравцова говорила, что время — лучший союзник трансформации. Чем дольше препарат находится в организме, тем глубже изменения.

— Мы найдём противоядие, — твёрдо сказала Анна. — У нас есть зацепки. Есть материалы из лаборатории.

— Надеюсь, вы правы, — Софья снова закрыла глаза. — Я так устала бороться с этим… туманом в голове.

Елена Андреевна поправила одеяло на дочери.

— Тебе нужно отдохнуть, солнышко. Поспи.

Анна тихо поднялась, показывая Елене Андреевне, что хочет поговорить с ней за дверью. Они вышли в коридор.

— Она рассказывала что-нибудь ещё? — спросила Анна. — Что-то, что могло бы помочь нам найти Кравцову или Зорина?

— Нет, — покачала головой Елена Андреевна. — Но она постоянно говорит о какой-то Кате. Вроде бы девочке, которая помогала ей в «Питомнике». Врачи считают, что это галлюцинации от препарата.

— Катя Воронова, — кивнула Анна. — Жертва Беркута двадцать лет назад. Странно, что Софья видит именно её.

— Вы думаете… это что-то значит?

— Не знаю. Но в этом деле слишком много странных совпадений.

Телефон Анны зазвонил. Она взглянула на экран — Дорохов.

— Слушаю.

— Анна, у нас проблема, — голос напарника звучал напряжённо. — Дмитрий Зорин мёртв.

— Что? Как?

— Яд. Тот же способ, что и с Кравченко. Врачи ничего не смогли сделать.

— Чёрт, — выругалась Анна. — Он успел сказать что-нибудь полезное?

— Немного. Но есть кое-что важное. Документы, которые он вёз с собой. Мы нашли их в его личных вещах. Среди них — карта с отмеченными объектами «Ковчега». Три точки. Одна в горах Кавказа, другая на островах Ладожского озера, третья — где-то в Юго-Восточной Азии.

— Наши люди уже выехали?

— Готовятся. На Кавказ отправляют группу спецназа. Туда быстрее добраться. Если повезёт, поймаем Кравцову с поличным.

— Хорошо, — Анна потерла висок, чувствуя приближение головной боли. — Что ещё?

— И ещё кое-что странное. В кармане пиджака Зорина нашли маленького фарфорового слона. Белого. С надписью на донышке: «Д.З.»

— Метка смерти, — пробормотала Анна. — Белый слон — для тех, кто «обрел покой».

— Похоже на то. Как будто кто-то заранее знал, что он умрёт. Или спланировал его убийство.

— «Стратег», — Анна нахмурилась. — Зорин сказал, что его брат никогда не доверяет одному человеку всю информацию. Дмитрий знал о расположении резервных лабораторий — значит, он стал опасен.