Анна поднималась по служебной лестнице на крышу, перепрыгивая через ступеньки. В наушнике потрескивали переговоры спецназа, но она почти не обращала на них внимания. Что-то в голосе оперативника, вызвавшего её наверх, заставляло сердце биться чаще. Что такого обнаружил Дорохов?

Выход на крышу встретил её порывом холодного ветра. Вечерело, небо затянули тяжёлые тучи, предвещая новый дождь. Вдалеке, на самом краю поля зрения, виднелся силуэт удаляющегося вертолёта — крошечная точка на фоне серой пелены.

— Дорохов! — крикнула Анна, осматриваясь.

— Здесь, — голос напарника раздался из-за небольшой технической постройки посреди крыши. — Тебе стоит это увидеть.

Она обошла постройку и увидела Дорохова, склонившегося над распростёртым на бетоне телом. Рядом стояли двое спецназовцев с оружием наготове, словно ожидая, что покойник вдруг оживёт и бросится на них.

— Кто это? — Анна подошла ближе, доставая из кармана перчатки.

— Не знаю, — Дорохов покачал головой. — Но он явно был важной шишкой. Одет с иголочки, часы стоят как моя годовая зарплата. Пытался улететь на вертолёте, но мы успели его перехватить.

Анна присела на корточки, внимательно разглядывая лицо погибшего. Мужчина лет пятидесяти, с аккуратно подстриженной седеющей бородой и залысинами на лбу. Дорогой костюм, галстук, запонки с монограммой. И выражение лица — недоумевающее, почти обиженное, словно смерть стала для него неприятной неожиданностью.

— Причина смерти? — спросила она, проверяя карманы пиджака.

— Вот это самое странное, — Дорохов указал на крошечный след на шее трупа. — Похоже на яд. Но не мы его убили. Когда мы поднялись на крышу, он был жив, сопротивлялся, даже успел подстрелить одного из наших. А потом вдруг схватился за шею и упал. Мы думали, что у него инсульт или что-то в этом роде. Но потом я заметил этот след.

— Капсула с ядом? — предположила Анна. — Секретные агенты используют такие. Раскусил при задержании?

— Или кто-то дистанционно активировал устройство, — Дорохов указал на почти незаметный шрам за ухом покойного. — Видишь? Похоже на след от хирургического вмешательства. Что-то вроде имплантата.

Анна осторожно повернула голову трупа, разглядывая шрам.

— Подкожное устройство. Возможно, с контролируемым высвобождением вещества. «Стратег» перестраховался, чтобы этот человек не попал к нам.

— «Стратег»? — переспросил Дорохов. — Тот самый, о котором говорила Софья?

— Похоже на то, — Анна продолжила обыск. В кармане пиджака обнаружилась карточка-пропуск с эмблемой «Нейрофарма» и фотографией погибшего. — Смотри, его звали Василий Кравченко. Должность — научный руководитель.

— Сейчас, — Дорохов открыл планшет и быстро пролистал какие-то документы. — Так, Василий Кравченко… Вот. Официально работает в «Нейрофарме» последние три года. Раньше работал в Институте нейробиологии в Москве. Статьи, патенты, правительственные награды… Явно не мелкая сошка.

— Но при этом не он руководил комплексом, — задумчиво произнесла Анна. — Здесь всем заправляла Кравцова. А этот Кравченко, похоже, отвечал за научную часть работы. За сам препарат.

— И тем не менее его убрали, — Дорохов нахмурился. — Чтобы он не заговорил.

— Или чтобы он не попал к нам в руки, — Анна вытащила из внутреннего кармана покойного небольшой кожаный футляр. — Проверь, нет ли у него с собой электронных носителей. Флешек, дисков, телефонов.

Пока Дорохов продолжал обыск, Анна открыла футляр. Внутри лежала аккуратная стопка визитных карточек на имя Василия Кравченко с контактами «Нейрофарма». Но под ними обнаружилось кое-что поинтереснее: ещё одна карточка, чёрная, с тиснёным изображением миниатюрного золотого слона. Только имя и номер телефона, без адреса и должности.

— Михаил Зорин, — прочитала Анна. — Где-то я уже слышала это имя…

— Один из основателей «Нейрофарма», — тут же отозвался Дорохов, не отрываясь от своего планшета. — Миллионер, бывший учёный, наполовину отошедший от дел. В последние годы его никто не видел на публике.

— Телефон у него нашёл? — спросила Анна, пряча визитку в карман.

— Да, но он заблокирован, — Дорохов показал ей смартфон в защитном чехле. — Нужен отпечаток пальца владельца.

— Используй его палец, пока не остыл, — хладнокровно предложила Анна. — Это может быть важно.

Дорохов кивнул и приложил безжизненный палец Кравченко к сканеру. Телефон разблокировался.

— Посмотри последние звонки и переписку, — скомандовала Анна, вставая и осматривая крышу. — А я проверю, что здесь ещё есть.

Её внимание привлекла вертолётная площадка — небольшая, но оборудованная по всем правилам, с разметкой и сигнальными огнями. Судя по всему, здесь регулярно принимали воздушный транспорт. И это объясняло, почему комплекс был построен так далеко от города — чтобы обеспечить конфиденциальность прилетающих гостей.

Рядом с площадкой стоял небольшой павильон — что-то вроде зоны ожидания для пассажиров. Анна направилась к нему. Внутри обнаружилась комфортная обстановка: мягкие кресла, кофемашина, ящик со льдом, в котором ещё хранились бутылки минеральной воды и энергетические напитки. И что-то ещё — небольшой предмет, упавший под кресло, блеснувший металлом в тусклом свете вечера.

Анна наклонилась и подняла его. Это оказалась небольшая флешка, вставленная в изысканный металлический корпус с выгравированной монограммой: «М.З.».

— Михаил Зорин, — пробормотала она. — Неужели наш «Стратег» был здесь лично?

В этот момент в наушнике раздался голос Дорохова:

— Анна, ты должна это увидеть! В его телефоне — переписка с контактом под именем «С.». Судя по всему, это и есть наш «Стратег».

Анна поспешила обратно. Дорохов протянул ей телефон Кравченко, на экране которого была открыта переписка в одном из защищенных мессенджеров.

«Объект С.В. проявляет нестандартную реакцию на препарат. Наблюдается частичная резистентность».

«Это ожидаемо. Продолжайте наблюдение. Её ДНК содержит уникальные маркеры».

«Доктор К. настаивает на применении протокола V-18. Считаю это преждевременным».

«К. получила разрешение. V-18 в её распоряжении. Вы отвечаете за сбор данных. В случае нейтрализации объекта — обеспечьте сохранность тканей для последующего анализа».

Последнее сообщение было отправлено всего час назад.

— Боже, — выдохнула Анна. — Они говорят о Софье как о подопытном образце. Как о вещи.

— И похоже, что этот «Стратег» — научный руководитель всей программы, — кивнул Дорохов. — Он дает указания, одобряет планы, контролирует процесс. Но делает это дистанционно.

— Проверь, есть ли в телефоне фотографии этого человека. Или голосовые сообщения. Что-то, что поможет нам установить его личность.

Дорохов пролистал переписку, затем проверил галерею и диктофон.

— Только текстовые сообщения. Никаких фото, никакого голоса. Он очень осторожен.

— Тогда проследи по метаданным. Откуда приходили сообщения? Может быть, геолокация?

— Шифрование на высоком уровне, — Дорохов покачал головой. — Нужны специалисты, чтобы взломать.

— Хорошо, — Анна взяла телефон и спрятала его в специальный контейнер для улик. — Отправим в лабораторию. Может быть, они что-то найдут.

Внезапно в наушниках раздался голос командира группы спецназа:

— Внимание всем! Обнаружен подземный уровень! Повторяю: под основным подвалом есть ещё один уровень! Вход замаскирован за фальш-стеной в архиве!

Анна и Дорохов переглянулись.

Замаскированный вход в подземный уровень находился в дальнем конце архива, за массивным шкафом с документами. Только случайность помогла обнаружить его — один из спецназовцев, помогая эвакуировать документы, оперся о шкаф, и тот неожиданно отъехал в сторону, открывая узкий проход.

Анна и Дорохов спустились по крутой металлической лестнице. Воздух здесь был сухим и прохладным, пахло озоном — как в серверной. Тусклое аварийное освещение бросало красноватые отблески на стены.

— Похоже, система затопления сюда не распространяется, — заметил Дорохов. — Значит, здесь хранится что-то действительно важное.

Коридор привёл их в просторное помещение, заставленное серверными шкафами и компьютерным оборудованием. Несколько мониторов на стенах отображали графики и диаграммы, смысл которых было сложно понять с первого взгляда.

— Центр обработки данных, — Анна осмотрелась. — Здесь они хранили результаты своих экспериментов.

— И не только, — Дорохов указал на дверь в дальнем конце серверной. — Там ещё что-то.

Они прошли через серверную и оказались в следующем помещении, напоминающем личный кабинет. Просторный стол из тёмного дерева, эргономичное кресло, книжные полки, уставленные научными журналами и монографиями. На стене — большая карта мира с разноцветными флажками, воткнутыми в различные точки.

— Чей это кабинет? Кравцовой? — предположил Дорохов, осматривая бумаги на столе.

— Не думаю, — Анна покачала головой. — Взгляни на эти книги. Большинство на английском, немецком, японском. И почерк в заметках совсем другой — не такой, как в бумагах Кравцовой, которые мы видели наверху.

Она подошла к столу и включила стоящий на нём ноутбук. Экран загорелся, запрашивая пароль.

— Попробуй подключить к нему телефон Кравченко, — предложила Анна. — Возможно, там есть что-то, что поможет обойти защиту.

Дорохов достал смартфон покойного и подключил его к ноутбуку через USB-кабель. К их удивлению, это сработало — экран мигнул и открыл доступ к системе.

— Похоже, в телефоне был сохранён ключ авторизации, — пробормотал Дорохов. — Повезло.

На рабочем столе ноутбука было всего несколько иконок. Одна из них привлекла внимание Анны — файл с названием «Протокол «Семь слонов».

— Взгляни, — она указала на иконку. — Это же их программа. Весь проект.

Дорохов открыл файл. На экране появился многостраничный документ с подробным описанием экспериментов, целей программы, достигнутых результатов и планов на будущее.

— Господи, — выдохнул он, пролистывая текст. — Всё гораздо масштабнее, чем мы думали. Это не просто эксперименты на случайных людях. Это целая программа по созданию… послушной элиты? Людей с программируемым сознанием?

— Скопируй всё, — Анна уже доставала из кармана свою флешку. — Каждый байт информации. Это будет ключевым доказательством.

Пока Дорохов занимался копированием, Анна продолжила осмотр кабинета. На одной из полок она заметила странный предмет — стеклянный кубический контейнер, внутри которого, словно в миниатюрном музее, стояли семь фарфоровых слонов. Белый, синий, зелёный, красный, жёлтый, фиолетовый и оранжевый — полная коллекция.

Рядом с контейнером лежала небольшая книжка в кожаном переплёте. Анна осторожно взяла её. На обложке тиснением был изображён слон и инициалы: «М.З.». Она открыла книжку и обнаружила, что это личный дневник, записи в котором велись аккуратным, убористым почерком.

«12 марта. Кравцова докладывает о прогрессе в разработке препарата V-15. Смертность снизилась до 12 %. Это приемлемый показатель, учитывая масштабы трансформации. Беркут проявляет нетерпение, хочет расширить программу, но я настаиваю на осторожности. Этап внедрения в ключевые структуры должен проходить постепенно, без спешки».

«29 апреля. Тревожные новости. Один из трансформированных (объект R-7) проявляет признаки дестабилизации. Частичное восстановление исходной личности, сопротивление установкам. Кравцова уверяет, что это временно, но я сомневаюсь. Если сбой в программировании возможен — мы должны выявить причину и устранить её».

«15 мая. Визит в «Питомник». Объект R-7 нейтрализован. Вскрытие подтвердило нарушения в синаптических связях префронтальной коры. Необходима корректировка формулы. Беркут становится всё более неуправляемым, увлечён собственными идеями. Придётся ограничить его доступ к программе».

«3 сентября. Новый объект привлёк наше внимание. Шестнадцатилетняя девочка, Софья Величко. Предварительные тесты показывают высокую нейропластичность и необычный паттерн активности в лимбической системе. Идеальный кандидат для V-17. Беркут взялся за подготовку через мать объекта».

«17 ноября. Полиция проявляет интерес к деятельности «Беркута». Следователь Свиридова умна и настойчива. Возможно, стоит рассмотреть её как потенциальный объект для программы? Ценный кадр при правильном программировании».

Последняя запись была датирована вчерашним днём:

«19 ноября. Ситуация вышла из-под контроля. Беркут арестован, существует угроза разоблачения программы. Инициирован протокол «Чистая вода» — эвакуация ключевых сотрудников и данных из «Питомника». Кравцова продолжит работу в резервной лаборатории. Особый интерес представляет образец ДНК объекта С.В. — там может быть ключ к улучшению стабильности трансформации».

— Анна! — голос Дорохова оторвал её от чтения. — Я кое-что нашёл. Взгляни.

Он указал на экран ноутбука, где была открыта папка с видеофайлами. Один из них назывался «Трансформация. Соколов И.Д. Финальная фаза».

Анна подошла ближе. Дорохов запустил видео.

На экране появилось изображение уже знакомой им лаборатории — той самой, где они обнаружили Соколова в кресле. На записи Игорь был в сознании, но зафиксирован ремнями. Перед ним стояли Кравцова и ещё один человек, чьё лицо было скрыто медицинской маской.

«Игорь Дмитриевич, — голос Кравцовой звучал спокойно, почти ласково. — Вы нас разочаровали. Дважды провалили задание. «Стратег» недоволен. Но у вас есть шанс принести пользу программе в другом качестве».

«Я всё исправлю! — голос Соколова звучал отчаянно. — Дайте мне ещё один шанс! Я найду девчонку!»

«Слишком поздно, — Кравцова покачала головой. — Начинайте процедуру».

Человек в маске подошёл к Соколову со шприцем. Тот пытался вырваться, кричал, угрожал, но всё было напрасно. Укол — и через несколько секунд его тело обмякло, а взгляд стал пустым.

«Подключайте аппаратуру, — скомандовала Кравцова. — Полная трансформация. Я хочу, чтобы его личность была полностью стёрта. Он послужит хорошим примером для остальных».

Видео прервалось.

— Боже, — выдохнула Анна. — Они стирают личности тех, кто не справился с заданием. Соколов стал жертвой собственных хозяев.

— И этим занимается тот таинственный «Стратег», — кивнул Дорохов. — Судя по дневнику, это Зорин. И он планировал нечто подобное для тебя.

— Для меня, для других следователей, для чиновников, политиков, бизнесменов, — Анна сжала кулаки. — Программируемые люди на ключевых постах. Это же государственный переворот, только без единого выстрела.

Копирование данных завершено. Дорохов достал флешку и спрятал её во внутренний карман.

— Нужно продолжить осмотр, — Анна кивнула на ещё одну дверь, ведущую дальше. — Что ещё скрывается в этом подземелье?

За дверью оказался длинный коридор с рядом металлических дверей по обеим сторонам. Каждая дверь была оборудована электронным замком и небольшим окошком из армированного стекла.

Анна подошла к ближайшей двери и заглянула в окошко. Внутри была комната, напоминающая больничную палату, — кровать, прикроватная тумбочка, санитарный узел в углу. На кровати сидела молодая женщина и листала какую-то книгу. Увидев Анну, она подняла голову и улыбнулась спокойной, почти безмятежной улыбкой.

— Это не похоже на камеру содержания, — пробормотала Анна. — Слишком… комфортно.

Дорохов заглянул в окошко соседней двери.

— Здесь то же самое. Пожилой мужчина занимается на тренажёре. И выглядит вполне довольным жизнью.

— Что это за место? — Анна продолжила идти по коридору, заглядывая в каждое окошко. — Похоже на санаторий, а не на тюрьму.

В конце коридора они обнаружили дверь, отличавшуюся от остальных, — массивную, стальную, с более сложной системой защиты. Дорохов попытался применить к замку тот же трюк, что и с телефоном покойного Кравченко, но безуспешно.

— Нужен специальный ключ или код, — он покачал головой. — Или придётся взрывать.

— Это слишком рискованно, — возразила Анна. — Мы не знаем, что там внутри. Это может быть опасно.

В этот момент из-за двери донёсся слабый звук — то ли стон, то ли приглушённый крик.

— Там кто-то есть, — Анна прижалась ухом к двери. — И ему нужна помощь.

Она огляделась в поисках решения. У соседней двери был небольшой пожарный ящик с аварийными инструментами. Анна разбила стекло и достала оттуда топорик.

— Отойди, — она примерилась к электронному замку. — Попробуем по старинке.

Несколько мощных ударов — и замок заискрил, задымился и отключился. Анна отложила топорик и осторожно потянула дверь на себя. Дверь поддалась.

За дверью оказалась не комната, а небольшой зал, похожий на операционную. В центре — массивное кресло, напоминающее стоматологическое, но с дополнительными ремнями и фиксаторами. Вокруг — медицинское оборудование, мониторы, какие-то приборы неизвестного назначения. И звук, который они слышали, издавал человек, сидящий в кресле, — молодая женщина, почти девочка, с короткими тёмными волосами, зафиксированная ремнями.

— Помогите, — едва слышно произнесла она, увидев Анну и Дорохова. — Пожалуйста… помогите.

Анна бросилась к ней, осторожно снимая электроды, прикреплённые к её вискам и руке с капельницей.

— Кто ты? — спросила она, расстёгивая ремни.

— Наташа, — прошептала девушка. — Наташа Соколова.

Анна замерла.

— Соколова? Ты родственница Игоря Соколова?

— Сестра, — кивнула девушка, морщась от боли, когда Анна вынимала иглу капельницы. — Они сказали… что если я буду сопротивляться, с Игорем случится что-то плохое. Я должна была… подчиниться.

— Теперь ты в безопасности, — успокоила её Анна. — Мы из полиции. Мы вытащим тебя отсюда.

Дорохов тем временем осматривал помещение.

— Анна, взгляни, — он указал на стену, где висела большая доска с прикреплёнными фотографиями. — Это же…

Анна подошла ближе. На доске были десятки фотографий, соединённых цветными нитками в сложную схему. И в центре этой схемы — крупное фото Софьи Величко.

— Они следили за ней месяцами, — пробормотала Анна, разглядывая даты на снимках. — Планировали всё задолго до похищения.

Но не это привлекло её внимание больше всего. Вокруг фотографии Софьи были другие снимки — других девочек и мальчиков примерно того же возраста. Некоторые фотографии были перечёркнуты красным маркером, некоторые обведены зелёным или синим.

— Список целей, — догадался Дорохов. — Или уже жертв.

— Нужно идентифицировать каждого, — Анна достала телефон и начала фотографировать доску. — Это может быть ключом к поиску других пострадавших.

В этот момент по всему помещению разнёсся механический голос:

— Внимание! Активирован протокол безопасности «Белый шум». Всему персоналу покинуть подземные уровни. До полной дезинфекции помещений осталось три минуты.

— Что происходит? — Анна огляделась.

— Кажется, сработала какая-то защитная система, — Дорохов посмотрел на потолок, где открылись маленькие отверстия, похожие на форсунки. — Возможно, газ или что-то в этом роде.