Кабинет Анны превратился в информационный центр. Стены были увешаны фотографиями, схемами, распечатками документов. На большой магнитной доске — десятки имён из списка Беркута, соединённых красными и синими нитями, показывающими возможные связи. Перед компьютером сидел молодой специалист из технического отдела, методично взламывающий защиту файлов с жёсткого диска, изъятого в санатории.

— Что у нас есть на сегодня? — Анна обвела взглядом комнату, где собралась следственная группа.

Дорохов поднялся со стула, подошёл к доске.

— Из ста двадцати трёх имён в списке Беркута мы проверили уже семьдесят два. Разделили их на категории, — он указал на разноцветные стикеры возле фотографий. — Зелёные — вероятно, жертвы. Пропавшие без вести, погибшие при странных обстоятельствах или люди с необъяснимыми изменениями личности. Таких на данный момент тридцать девять.

— Многовато, — нахмурилась Анна.

— И это только те, кого мы смогли идентифицировать по документам Беркута. Возможно, есть и другие.

— А остальные категории?

— Красные — предполагаемые «коллекционеры», — Дорохов указал на другие стикеры. — Люди, которые, судя по записям Беркута, прошли полную «трансформацию» и стали его последователями. Их семнадцать.

— Кто они?

— Разные люди. Врачи, учителя, психологи, бизнесмены. Есть даже пара журналистов и один университетский профессор. Все — с безупречной репутацией и положением в обществе.

— Идеальное прикрытие, — заметила Анна. — А синие?

— Синие — потенциальные цели. В документах Беркута они обозначены как «кандидаты на трансформацию». Шестнадцать человек. Большинство — подростки и молодые люди до двадцати пяти лет.

Анна подошла к доске, внимательно изучая фотографии.

— Нам нужно предупредить их. Обеспечить защиту.

— Мы уже работаем над этим. Разослали ориентировки по всем подразделениям.

— Что с Соколовым?

— Ни следа, — Дорохов покачал головой. — Как сквозь землю провалился. Проверили все известные адреса, знакомых, родственников — ничего. Он профессионально залетел.

— Значит, у него есть помощники, — Анна постучала пальцем по фотографии Соколова. — Один человек не может так эффективно скрываться, особенно когда его ищет вся полиция города.

— Возможно, ему помогают другие «коллекционеры», — предположил Дорохов. — Те самые, из красной категории.

От компьютера раздался возглас молодого техника:

— Есть! Я взломал первый уровень защиты.

Все обернулись к нему. На экране появились папки с файлами.

— Что там? — спросила Анна, подходя ближе.

— Пока сложно сказать, — техник быстро просматривал содержимое. — Много зашифрованных документов. Но есть и текстовые файлы, доступные для чтения. Вот, например…

Он открыл один из файлов. Перед ними появился текст, напоминающий научную статью: «Нейробиологические основы трансформации личности посредством химической модификации синаптических связей».

— Распечатай всё, что сможешь найти, — распорядилась Анна. — Мне нужно понять, над чем именно работал Беркут.

— Есть кое-что ещё, — техник открыл другую папку. — Фотографии.

На экране появились изображения: люди в белых халатах в какой-то лаборатории; Беркут выступает перед аудиторией; снимки оборудования, похожего на то, что нашли в санатории.

— Стоп, — Анна указала на одну из фотографий. — Увеличь это.

Техник выполнил её просьбу. На увеличенном снимке Беркут стоял в окружении нескольких человек у стены с фирменным логотипом.

— Это же… — начал Дорохов.

— Фармацевтическая компания «Нейрофарм», — закончила Анна. — Одна из крупнейших в стране. Что Беркут там делал?

Техник быстро проверил метаданные фотографии.

— Снимок сделан три года назад. Судя по другим фотографиям из этой же папки, это была какая-то конференция или научный симпозиум.

— Проверьте связи между Беркутом и «Нейрофармом», — распорядилась Анна. — Мог ли он получать от них финансирование? Использовать их оборудование? Может, кто-то из его «коллекционеров» работает там?

— Уже занимаюсь, — Дорохов сделал пометку в блокноте.

Телефон Анны зазвонил. Она посмотрела на экран — номер больницы.

— Свиридова.

— Анна Витальевна? — голос Елены Андреевны звучал взволнованно. — Софья проснулась. И она… говорит странные вещи. Просит вас приехать. Говорит, что вспомнила что-то важное.

В больничной палате Софья сидела на кровати, подложив под спину подушки. Выглядела она лучше, чем вчера, — щёки немного порозовели, взгляд стал яснее. Елена Андреевна сидела рядом, держа дочь за руку.

— Анна Витальевна, — Софья заметно оживилась, увидев следователя. — Спасибо, что приехали.

— Конечно, — Анна присела на стул у кровати. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. Голова почти не болит. И мысли… стали яснее.

— Ты хотела мне что-то рассказать?

Софья взглянула на мать, словно ища поддержки, затем снова перевела взгляд на Анну.

— Я вспомнила… о чём говорили Беркут и Соколов, когда думали, что я без сознания. О месте под названием «Питомник».

— «Питомник»? — переспросила Анна, доставая блокнот. — Что это такое?

— Не знаю точно. Но судя по их разговору, это какое-то особое место. Где держат… других. Таких, как я.

— Других детей?

— Не только, — Софья нахмурилась, пытаясь вспомнить детали. — Они говорили о разных «образцах». О «последовательных стадиях трансформации». О том, что в «Питомнике» есть «экземпляры» на любой вкус.

Анна записывала каждое слово, чувствуя, как внутри неё нарастает холодная ярость. «Образцы». «Экземпляры». Как будто речь шла не о живых людях, а о лабораторных крысах.

— Они упоминали, где находится это место?

— Нет. Но они сказали что-то о «северном объекте». И о том, что перевозить «образцы» нужно ночью, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Софья, — Анна посмотрела девочке прямо в глаза. — Ты уверена, что это был не сон? Не галлюцинация от лекарств?

— Совершенно верно, — твёрдо ответила Софья. — Я запомнила каждое слово. Это было, когда меня только привезли в санаторий. Я притворялась, что всё ещё без сознания, чтобы понять, куда попала.

Анна почувствовала укол гордости. Не каждый взрослый сохранил бы такое самообладание в подобной ситуации, не говоря уже о шестнадцатилетней девочке.

— Что-нибудь ещё?

— Да, — Софья понизила голос, словно боясь, что её могут подслушать. — Они говорили о каком-то очень важном госте. Который должен был приехать в санаторий на следующий день. Кого-то, кого называли «Стратег».

— «Стратег»? Кличка? Кодовое имя?

— Не знаю. Но Беркут, кажется, очень его уважает. Или боится. Говорил, что нужно всё подготовить идеально, что «Стратег» не терпит небрежности.

Анна сделала ещё одну пометку в блокноте. Новая фигура. Возможно, тот, кто стоит выше Беркута в иерархии «коллекционеров».

— Софья, это очень важная информация. Ты молодец, что запомнила.

Девочка слабо улыбнулась, но тут же снова стала серьёзной.

— И ещё кое-что. Когда Соколов вёл меня по коридору, я увидела доску объявлений. На ней был список с именами. И возле некоторых имён стояли пометки: «Готов к миграции».

— «Миграции»?

— Да. Я успела запомнить только три имени. Наталья Соколова, Ирина Ламова и Павел Штерн.

Анна чуть не выронила ручку.

— Штерн? Павел Штерн?

— Да. А что?

— Это… возможно, родственник адвоката Беркута. Его фамилия тоже Штерн. Лев Аркадьевич.

Елена Андреевна, до сих пор молча слушавшая разговор, внезапно вздрогнула.

— Лев Штерн? Высокий, с бородкой?

— Да, — подтвердила Анна. — Вы его знаете?

— Видела несколько раз. Он приходил в офис к Виктору. Они о чём-то долго говорили за закрытыми дверями.

Ещё одна связь. Ещё одна ниточка в сложном узоре, который постепенно вырисовывался перед Анной.

— Спасибо, Софья. Ты очень помогла следствию, — Анна убрала блокнот. — Теперь тебе нужно отдыхать и восстанавливаться.

— Вы найдёте это место? «Питомник»?

— Обязательно. И всех, кто там находится.

Когда Анна уже собиралась уходить, Софья окликнула её:

— Анна Витальевна… Будьте осторожны. Эти люди… они не такие, как обычные преступники. Они верят, что делают мир лучше. Что «трансформация» — это эволюция человечества. Это делает их ещё более опасными.

— Я знаю, — серьёзно ответила Анна. — И буду очень, очень осторожна.

Уже в коридоре её догнала Елена Андреевна.

— Анна Витальевна, я должна кое-что вам сказать. Наедине.

Они отошли к окну, подальше от медсестёр и других посетителей.

— Что такое?

— Я вспомнила, — Елена Андреевна говорила тихо, почти шёпотом. — То, что не давало мне покоя. Когда я впервые пришла в центр «Новая жизнь», в приёмной сидел мужчина. Он читал журнал, и я не видела его лица. Но когда мы уходили после сеанса, он тоже выходил. И он… поздоровался с Беркутом. Назвал его «Александр». Как старого знакомого.

— Кто это был?

— Главный редактор нашего издательства. Мой босс. Григорий Леонидович Маслов.

Анна напряглась. Маслов. Одно из имён из списка Беркута. С красной меткой — «коллекционер».

— Вы уверены?

— Да, уверена. И это не единственный раз, когда я видела их вместе. Было ещё… какое-то мероприятие. Благотворительный вечер. Григорий Леонидович был среди организаторов, и Беркут тоже там присутствовал. Они долго о чём-то беседовали.

— Почему вы не сказали об этом раньше?

— Я не придала этому значения. Мало ли, знакомые люди. Но потом, когда Софья рассказала о «коллекционерах», о том, как они проникают во все сферы общества… я вспомнила об этом. И мне стало страшно.

— Вы правильно сделали, что рассказали, — Анна положила руку на плечо женщины. — Теперь будьте с Софьей. Она нуждается в вас больше, чем когда-либо.

Елена Андреевна кивнула и пошла обратно в палату. Анна остановилась у окна, глядя на моросящий за стеклом дождь. Картина постепенно складывалась, и с каждым новым фрагментом она становилась всё более зловещей. Не просто одиночка-маньяк или небольшая группа преступников. Целая организация. Со своей иерархией, методами, целями. Проникшая во все слои общества.

Она достала телефон и набрала номер Дорохова.

— Это я. Мне нужна полная информация о Григории Леонидовиче Маслове, главном редакторе издательства, в котором работает Елена Андреевна. И о Льве Аркадьевиче Штерне, адвокате Беркута. А ещё — о Павле Штерне, возможно, его родственнике. И о двух женщинах: Наталье Соколовой и Ирине Ламовой.

— Что-то новенькое?

— Возможная зацепка. Софья упоминает место под названием «Питомник». Северный объект. Там могут держать других жертв.

— Питомник? — в голосе Дорохова прозвучало отвращение. — Твари.

— Именно. И ещё кое-что. Некто под кодовым именем «Стратег». Похоже, важная шишка среди «коллекционеров». Проверь, не упоминается ли он в документах Беркута.

— Сделаю. Ты возвращаешься в управление?

— Да. И соберите всю группу. Нам нужно составить план действий.

Анна убрала телефон и ещё раз посмотрела в окно. На улице люди спешили по своим делам, прячась от дождя под зонтами и капюшонами. Обычная жизнь, обычный день. Никто из них не подозревал, что совсем рядом разворачивается история, которая может изменить их представление о реальности.

«Коллекционеры» были среди них. Невидимые, неузнаваемые. Собирающие свою зловещую коллекцию человеческих душ.

И только тонкая нить — следствие, которое вела Анна, — стояла между ними и их целями.

В небольшой квартире на окраине города Игорь Соколов сидел перед ноутбуком и просматривал новостные сайты. Заголовки кричали о сенсации: «Известный психиатр обвиняется в похищении школьницы», «Шокирующее открытие в заброшенном санатории», «Тайная лаборатория ужасов».

Он закрыл ноутбук и повернулся к своему собеседнику — мужчине средних лет в дорогом костюме, сидевшему в кресле у окна.

— Они ничего не знают, — сказал Соколов. — О самом главном. О настоящей цели.

— Пока не знают, — спокойно ответил мужчина. — Но следователь Свиридова умна. Она копает глубоко.

— Слишком глубоко, — Соколов встал и начал нервно расхаживать по комнате. — Что будем делать?

— То же, что и планировали, — мужчина отпил из чашки с чаем. — Продолжать работу. Беркут знал, на что шёл. Его арест — часть большого плана.

— А «Питомник»?

— «Питомник» в безопасности. Туда им не добраться. А вот «Стратег» недоволен утечкой информации. Девочка не должна была запомнить этот разговор.

— Я не знал, что она притворяется, — Соколов покачал головой. — Она казалась действительно без сознания.

— Это твоя ошибка. И тебе придётся её исправить.

— Как?

Мужчина поставил чашку на столик и достал из внутреннего кармана пиджака небольшой конверт.

— Вот инструкции. И не облажайся на этот раз. «Стратег» не прощает повторных ошибок.

Соколов взял конверт, не решаясь открыть его при госте.

— А что со Свиридовой?

— О ней позаботятся, — мужчина поднялся. — Другие. Ты сосредоточься на своей задаче.

Когда дверь за гостем закрылась, Соколов вскрыл конверт. Внутри был листок бумаги с адресом и простой инструкцией: «Устранить свидетельницу. Сегодня ночью».

Он сжёг записку над раковиной, тщательно смыл пепел водой. Затем достал из шкафа небольшую сумку. Внутри — парик, другая одежда, документы на другое имя. И шприц с прозрачной жидкостью. «Ключ» в самой агрессивной форме. Не для трансформации — для уничтожения.

На этот раз он не облажается. «Стратег» будет доволен.

А следователю Свиридовой стоит начать беспокоиться. Охота только начиналась. И в этой охоте она была не охотником, а дичью.