Пока Михаил находился в заложниках у Торна в Упсале, норвежская полиция лихорадочно искала способы выследить убийцу. Исчезновение ученого вместе с серийным маньяком вывело дело за рамки обычного расследования — к поискам подключились спецслужбы и дипломаты.

Эриксен из последних сил координировал операцию из мобильного штаба в Стокгольме. Шведские коллеги прочесывали Упсалу, но пока безрезультатно. Торн словно растворился в воздухе вместе со своим заложником.

— Нужно больше информации о психологии убийцы, — сказал Эриксен на экстренном совещании. — Мы действуем вслепую.

— А что если обратиться к американским военным? — предложила Ингрид. — У них должно быть досье на каждого солдата.

— Попробуем. Но обычно они не очень охотно делятся такими данными.

Через дипломатические каналы и связи Интерпола удалось найти сослуживцев Торна в США. В половине девятого утра в штаб операции позвонил неизвестный мужчина с американским акцентом.

— Говорит полковник Джеймс Уильямс, армия США, — представился он. — Командование сказало, что вы хотите поговорить о Маркусе Торне. У меня есть информация, которая может помочь.

— Откуда вы знаете Торна? — спросил Эриксен.

— Командовал его подразделением в Афганистане четыре года. Знаю обстоятельства его… заболевания.

— Заболевания?

— Серьезное психическое расстройство, развившееся после боевой травмы. Мы искали его два года, с тех пор как он дезертировал из военного госпиталя.

— Почему не сообщили в Интерпол?

— Потому что это касается национальной безопасности. Торн владеет засекреченной информацией о спецоперациях.

— И что изменилось сейчас?

— Масштаб преступлений. Мы поняли, что он стал угрозой не только для США, но и для всего мира.

Эриксен немедленно организовал видеоконференцию. Через час на экране появился военный средних лет с усталым лицом и выправкой человека, прошедшего не одну горячую точку.

— Полковник Уильямс, расскажите все, что знаете о Торне.

— Маркус Эдвард Торн поступил на службу в 2003 году. Отличный солдат — дисциплинированный, храбрый, умный. Специализировался на разведке и диверсиях.

— Когда начались проблемы?

— В Афганистане, примерно с 2009 года. Сначала незначительные странности — повышенный интерес к местной истории и религии.

— Это было необычно?

— Многие солдаты увлекаются экзотикой. Но у Маркуса это переросло в навязчивость. Он изучал древние святилища, покупал у местных артефакты, расспрашивал стариков о дохристианских верованиях.

К видеоконференции подключилась военный психолог майор Сара Кэмпбелл:

— Я консультировала Торна после травмы. Классический случай посттравматического расстройства, осложненного религиозными галлюцинациями.

— Расскажите о травме.

— Февраль 2012 года, операция в пещерах Тора-Бора. Подразделение Торна попало в засаду, большинство бойцов погибли. Сам Маркус получил тяжелую контузию и три дня провел один в пещере.

— В каком состоянии его нашли?

— Обезвоженный, истощенный, с травмой височной доли. Бредил о богах, которые якобы явились к нему и дали священную миссию.

Полковник Уильямс добавил:

— Но проблемы начались еще раньше. Весной 2011 года в нашем секторе произошла серия странных убийств.

— Каких убийств?

— Группы иностранных исследователей находили мертвыми возле древних святилищ. Официально — нападения талибов. Но были странности.

— Какие именно?

— Тела располагались в ритуальном порядке, на камнях кровью рисовались символы. Не исламские и не буддийские — что-то другое.

— И вы связываете это с Торном?

— Тогда нет. Регион был неспокойный, гибель иностранцев казалась обычным делом. Но теперь понимаю — это были его первые ритуальные убийства.

Майор Кэмпбелл показала фотографии из медицинского досье:

— После контузии Торн рассказывал о видениях. Якобы к нему являлся скандинавский бог Один и объяснял, что современная цивилизация — болезнь, которую нужно лечить.

— Почему именно скандинавский бог в Афганистане?

— Торн изучал сравнительную мифологию еще до армии. Отец у него был профессором истории, дома была обширная библиотека по древним религиям.

— То есть интерес к язычеству у него с детства?

— Да, но до травмы это было чисто академическим интересом. Контузия превратила научные знания в религиозную одержимость.

В конференцию включился еще один участник — рядовой Джек Миллер, который служил с Торном в одном отделении.

— Расскажите о том, как менялся Торн после возвращения из госпиталя, — попросил Эриксен.

— Он стал совершенно другим человеком, — ответил молодой солдат. — Раньше был нормальным парнем — любил спорт, девушек, пиво по выходным. А после пещер стал каким-то… не нашим.

— В чем это выражалось?

— Перестал общаться, все время читал странные книги, которые заказывал через интернет. По ночам выходил на крышу казармы и часами смотрел на звезды, что-то бормоча.

— На каком языке?

— Непонятном. Говорил, что это "язык древних богов". А еще рисовал символы — на бумаге, на стенах, даже на собственном теле.

— Какие символы?

— Кресты, всякие закорючки. Когда я спросил, что это значит, он ответил, что готовится к "священной миссии".

Полковник Уильямс продолжил:

— Летом 2012 года произошел серьезный инцидент. Группа американских археологов приехала изучать древние поселения в провинции Герат. Через неделю их нашли мертвыми.

— Тот же почерк?

— Абсолютно. Ритуальное расположение тел, символы кровью, никаких следов ограбления. А Торн в то время находился в отпуске именно в том районе.

— Вы его подозревали?

— Начали. Но доказательств не было, а официальная версия — нападение боевиков. Торна тихо перевели в другое подразделение.

— И что было дальше?

— Он начал дезертировать. Сначала самовольно покидал базу на несколько дней, потом пропал на неделю. Говорил, что "выполняет задания богов".

Майор Кэмпбелл взяла слово:

— В декабре 2012 года Торна направили на принудительное лечение в военный госпиталь в Техасе. Диагноз — острое психотическое расстройство с религиозным бредом.

— Как проходило лечение?

— Плохо. Он отказывался признавать болезнь, утверждал, что врачи — "агенты темных сил", которые мешают ему выполнить миссию.

— В марте 2013 года Торн сбежал из госпиталя. Убил двух охранников и исчез. С тех пор мы его ищем.

— Как он мог попасть в Европу?

— У него были связи в криминальном мире, налаженные еще в Афганистане. Торговцы оружием, контрабандисты. За деньги они могли переправить куда угодно.

— А деньги у него откуда?

— Пенсия по инвалидности продолжала поступать на счет. Плюс он мог грабить жертв или продавать украденные артефакты.

Майор Кэмпбелл показала психологический профиль:

— Торн — классический случай параноидной шизофрении с религиозным бредом. Высокий интеллект, отличная физическая подготовка, энциклопедические знания по истории и мифологии.

— Что делает его особенно опасным?

— Сочетание военных навыков с психической патологией. Он может планировать сложные операции, использовать взрывчатку, химическое оружие, современные технологии.

— А есть ли способ его остановить?

— Только силой. Переубедить его невозможно — для него мы все "агенты тьмы", которые мешают спасению мира.

— А что с лечением?

— В теории возможно, но потребуются годы терапии в закрытом учреждении. И то не факт, что поможет — слишком глубоко зашел в своих фантазиях.

— Рады быть полезными, сэр, — ответил полковник Уильямс. — Поймайте его, пока жертв не стало ещё больше.

После завершения видеоконференции Эриксен собрал всех участников расследования.

— Теперь мы знаем, с кем имеем дело, — сказал он. — Маркус Торн — военный преступник с тяжелым психическим расстройством. Он убивал еще в Афганистане и не остановится, пока не завершит свою "священную миссию".

— Что предлагаете? — спросила Ингрид.

— Продолжать поиски Торна и Гросса в Упсале. Рано или поздно они появятся.

— А если он уже добрался до цели?

— Тогда у нас очень мало времени на спасение Гросса и предотвращение массового убийства.

Все молчали, осознавая масштаб угрозы. Где-то в Скандинавии бродил безумец, который планировал принести в жертву древним богам несколько десятков человек. И единственный, кто мог его остановить, сам находился в заложниках.

— Господа, — сказал Эриксен, — у нас, возможно, последний шанс остановить самого опасного серийного убийцу в истории.

За окном штаба сгущались сумерки. И там в темноте скрывался человек, который считал себя последним жрецом мертвых богов. И время работало в его пользу.

Эриксен взял телефон и начал звонить коллегам занятым проверкой древних святилищ.

А в древней Упсале разворачивалась драма, которая могла стать либо триумфом справедливости, либо началом новой эры террора против науки и знаний.