Сообщение о заложниках в церкви святого Олафа прозвучало как удар грома среди ясного неба. Полицейский, ворвавшийся в библиотеку университета, был явно взволнован и говорил, задыхаясь от быстрого бега.

— Инспектор Эриксен приказал немедленно прибыть на место! — выпалил он. — В церкви удерживают группу туристов. Мужчина, подходящий под описание Торна, требует привести к нему всех участников расследования.

Михаил почувствовал, как кровь застывает в жилах. Именно об этом писал убийца в своих дневниках — о "ложном бедствии", которое заставит "стражей" прийти в священное место.

— Сколько заложников? — спросил профессор Лунд, быстро собирая переводы.

— Восемь человек. Группа норвежских студентов, которые приехали изучать средневековую архитектуру. Он захватил их рано утром, когда они только подошли к церкви.

— А что он требует?

— Чтобы все участники расследования — вы, мистер Гросс, детектив Холм, инспектор Эриксен — пришли в церковь без оружия и охраны. Тогда он отпустит заложников.

Михаил и Лунд быстро собрали документы и поехали к церкви. По дороге Михаил звонил Ингрид, которая уже находилась на месте.

— Ситуация сложная, — сообщила она. — Он хорошо укрепился в церкви, заблокировал все входы изнутри. С заложниками общается через громкоговоритель, который установил у алтаря.

— Что именно говорит?

— Цитирует древние тексты, называет студентов "невинными душами, которые пострадают за грехи осквернителей". И постоянно повторяет, что время "обряда открытия пути" настало.

— А спецназ?

— Окружили церковь, но штурмовать не рискуют. Слишком велика вероятность, что он убьет заложников.

— Значит, он добился своего. Заманил нас туда.

— Пока мы туда не идем. Эриксен категорически против. Но Торн становится все более нетерпеливым.

У церкви всё выглядело так, словно началась военная операция. Вокруг древнего здания были расставлены полицейские машины, фургоны спецназа, мобильный командный пункт. Снайперы заняли позиции на окрестных холмах, но их возможности были ограничены — узкие окна церкви не давали хорошего обзора внутреннего пространства.

Эриксен встретил их у мобильного штаба. Инспектор выглядел измотанным — операция длилась уже четыре часа, а прогресса не было никакого.

— Что у нас есть? — спросил Михаил.

— Торн укрепился в центральной части церкви, заложники находятся у алтаря. Он расставил их по кругу, как для ритуала. Связал, но пока не причинил вреда.

— А сам где?

— Перемещается по церкви, иногда спускается в подземелье. У него есть оружие — нож, пистолет, возможно, химические вещества.

— Переговоры ведете?

— Пытаемся. Но он говорит только о ритуалах и древних богах. На предложения об обмене реагирует агрессивно.

Ингрид подошла к ним с рацией в руках.

— Он снова выходит на связь, — сказала она. — Требует, чтобы "семь стражей семи печатей" явились к нему до заката. Иначе начнет убивать заложников по одному.

— Сколько времени до заката?

— Три часа.

Эриксен собрал участников расследования на экстренное совещание. Кроме Михаила, Ингрид и самого инспектора, приехали профессор Лунд, адвокат Борисов, журналист местной газеты Нильс Сёренсен (который активно освещал дело) и заместитель начальника полиции региона Ларс Йоханссен.

— Господа, — начал Эриксен, — ситуация критическая. У нас восемь заложников и маньяк, который готов их убить. Штурм невозможен — слишком велик риск жертв.

— А что если согласиться на его требования? — предложил Борисов. — Войти в церковь, но под прикрытием спецназа?

— Он этого ожидает. В дневниках ясно написано — мы должны прийти одни, иначе ритуал не состоится.

— То есть он нас просто убьет, — констатировал журналист Сёренсен.

— Скорее всего. Для него мы не люди, а символы, которые нужно принести в жертву.

Михаил изучал план церкви, который принес Лунд.

— А что, если попробовать нестандартный подход? — предложил он. — В подземелье есть несколько входов. Если отвлечь Торна переговорами, группа захвата могла бы проникнуть снизу.

Командир спецназа майор Олсен покачал головой:

— Подземные ходы слишком узкие. Один человек с пистолетом может перебить целый отряд. Риск очень велик. И потом — мы не знаем точного расположения заложников и убийцы.

Ингрид вмешалась:

— А что если использовать тепловизоры? Определить, где находятся люди, и спланировать операцию?

— Стены церкви слишком толстые. Тепловизор не пробьет.

— Тогда нужны микрофоны. Установить подслушивающие устройства и понять, что происходит внутри.

— Как их установить незаметно?

Майор Олсен задумался, изучая схемы здания.

— Есть одна возможность. В северной стене церкви есть старые вентиляционные ходы. Если просверлить небольшие отверстия и установить микрофоны…

— Сколько времени потребуется?

— Час на подготовку, еще час на установку.

— Делайте. А мы тем временем будем вести переговоры, отвлекать его внимание.

План начал обретать очертания. Пока спецназ готовил скрытое проникновение, переговорщики должны были удерживать внимание Торна.

— Кто будет вести переговоры? — спросил Эриксен.

— Я, — сказал Михаил. — Он считает меня главной целью. Если услышит мой голос, может стать менее осторожным.

— Слишком опасно. Он может потребовать, чтобы вы вошли в церковь.

— Тогда я войду. Но уже зная, что спецназ готов к штурму.

Ингрид категорически запротестовала:

— Михаил, это самоубийство. Он вас сразу убьет.

— Не сразу. Ему нужен ритуал, определенная последовательность действий. Это даст время спецназу.

— А если ритуал потребует вашей немедленной смерти?

— Будем импровизировать.

Эриксен долго молчал, взвешивая все "за" и "против".

— Хорошо, — сказал он, наконец. — Попробуем. Но при первых признаках опасности для заложников начинаем штурм, независимо от последствий.

Следующие два часа прошли в напряженной подготовке. Спецназ бесшумно сверлил отверстия в древних стенах, устанавливал микрофоны и камеры. Переговорщики изучали психологический профиль Торна, готовясь к сложному диалогу с безумцем.

Михаил тем временем еще раз перечитывал переводы дневников убийцы, пытаясь понять логику его действий. В записях была одна деталь, которая его беспокоила: Торн неоднократно упоминал о "запасных путях" и "множественных планах".

— Профессор, — обратился он к Лунду, — а что если это не основной план? Что если захват заложников — только отвлекающий маневр?

— В каком смысле?

— В дневниках он пишет о церкви как о "вратах", но главный ритуал должен происходить в Упсале. А что если он использует нас как приманку, чтобы отвлечь внимание от настоящей цели?

Лунд нахмурился:

— Возможно. Но заложники — это не мелочь. Зачем рисковать?

— Чтобы заставить нас сосредоточиться на спасении невинных людей, пока где-то еще происходит что-то более важное.

Михаил позвонил коллегам в Швеции, но там все было спокойно. Никаких подозрительных действий возле исторических объектов Упсалы не зафиксировано.

К половине четвертого микрофоны были установлены, и оперативники начали получать звуки из церкви. То, что они услышали, заставило всех содрогнуться.

Торн бормотал заклинания на древнескандинавском языке, перемежая их английскими фразами. Время от времени раздавались всхлипы заложников — молодых людей, которые явно находились в состоянии глубокого отчаяния.

— "Великий Один, прими подношение от верного слуги", — переводил Лунд слова убийцы. — "Семь ягнят ждут закланья, но сначала должны прийти семь волков. Время открытия врат близко…"

— А что отвечают заложники?

— Он заставляет их повторять какие-то фразы. Что-то вроде молитв, но извращенных.

Через установленные камеры было видно, что Торн действительно расставил студентов по кругу возле алтаря. Все они были связаны, но живы. Сам убийца ходил между ними с ножом в руках, периодически что-то вырезая на стенах церкви.

— Он готовит место для ритуала, — понял Михаил. — Наносит дополнительные символы.

— Значит, пока не готов к убийству?

— Или ждет нашего прибытия.

В четыре часа Михаил взял микрофон переговорного устройства.

— Маркус, я знаю, что ты меня слышишь. Это Михаил Гросс.

Ответ пришел немедленно:

— Наконец-то! Первая печать решила явиться. Где остальные стражи?

— Мы здесь. Все семь. Но сначала отпусти студентов. Они не имеют отношения к нашему конфликту.

— Конфликту? — В голосе Торна послышалось удивление. — Какому конфликту? Здесь нет конфликта, есть священное действо. Студенты — не случайные жертвы, а избранные свидетели.

— Свидетели чего?

— Великого обряда открытия пути. Они расскажут миру о том, как древние боги вернулись на землю.

— Маркус, подумай здраво. Ты бывший военный, человек с образованием. Ты же понимаешь, что древние боги — это мифы?

Долгая пауза. Затем горький смех:

— Мифы? Мистер Гросс, я видел этих богов собственными глазами. Один пришел ко мне и показал истинную природу мира.

— Это были галлюцинации, вызванные травмой мозга.

— Галлюцинации? Тогда объясните, откуда я знаю древние тексты, которые никогда не изучал? Откуда умею проводить ритуалы, которым не учился?

В голосе убийцы звучала искренняя убежденность. Он действительно верил в божественность своей миссии.

— Хорошо, — сказал Михаил, меняя тактику. — Допустим, ты прав. Но зачем убивать невинных людей? Настоящие боги не требуют жертв.

— Не требуют? — Торн рассмеялся. — А жертвоприношения викингов? А ритуалы в священных рощах? Древние боги всегда требовали крови.

— Это было давно. Мир изменился.

— Мир не изменился, он просто забыл истину. Но я напомню ему.

— Отпусти студентов, и мы войдем к тебе. Проведешь свой ритуал над нами.

— О нет, мистер Гросс. Студенты остаются. Они нужны для полного обряда.

— Какого обряда?

— Семь стражей умрут на древнем алтаре, а семь свидетелей понесут весть о великом пробуждении. Симметрия должна быть соблюдена.

Михаил понял, что переговоры заходят в тупик. Торн был полностью погружен в свой бредовый мир и не собирался идти на компромиссы.

Тем временем майор Олсен докладывал о готовности штурмовой группы:

— Определили точное расположение всех людей в церкви. Торн находится у алтаря, заложники — по кругу вокруг него. Мои люди могут проникнуть через подземные ходы и нейтрализовать его одним выстрелом.

— А заложники?

— В момент выстрела они могут испугаться, но останутся живы.

— Когда можете начинать?

— В любой момент. Группа уже в подземелье.

Эриксен колебался. С одной стороны, штурм мог спасти заложников. С другой стороны, любая операция такого рода была крайне рискованной.

— Дайте мне еще десять минут на переговоры, — попросил Михаил. — Попробую его отвлечь.

Он снова взял микрофон:

— Маркус, у меня есть информация, которая тебя заинтересует. Мы расшифровали древние тексты, которые ты изучал.

— Какие тексты?

— "Сагу о последнем жреце". Мы нашли продолжение, которое ты не видел.

Это была ложь, но Михаил надеялся заинтересовать убийцу.

— Продолжение? Этого не может быть. Сага заканчивается смертью Торгрима.

— Нет, есть еще одна часть. Где рассказывается о том, что произошло после его смерти.

— Говорите!

— Согласно тексту, смерть Торгрима была не концом, а началом. Его кровь пропитала землю древнего святилища и создала портал между мирами.

Михаил импровизировал, используя знания скандинавской мифологии:

— Но портал мог быть открыт только тем, кто повторит путь Торгрима точно, без отклонений. И самое главное — ритуал открытия врат должен проводиться не в церкви, а в том же месте, где умер первый жрец.

— Где именно?

— В древней Упсале. Под собором есть скрытая палата, где до сих пор лежат кости Торгрима.

Торн долго молчал. Михаил видел через камеру, что тот ходит по церкви, явно размышляя.

— Вы лжете, — сказал убийца наконец. — Пытаетесь заставить меня покинуть священное место.

— Нет, говорю правду. Но если ты не веришь, можешь проверить сам. В университетской библиотеке Упсалы хранится полная версия саги.

— А зачем вы мне это говорите?

— Потому что хочу, чтобы твой ритуал прошел правильно. Если древние боги действительно существуют, они должны получить то, что заслуживают.

Это была психологическая игра. Михаил пытался использовать фанатизм Торна против него самого.

— Интересно, — пробормотал убийца. — Очень интересно. Но сначала я должен завершить начатое здесь.

— Маркус, подумай логически. Если ритуал в церкви не откроет врата, а настоящий ритуал должен происходить в Упсале, зачем тратить время на бессмысленные жертвы?

— Потому что без открытия врат путь к главному святилищу будет заблокирован!

— А если ты все-таки ошибаешься?

Долгая пауза. Торн явно колебался.

— Что говорится во второй части саги?

— Согласно саге, семь капель крови семи стражей, добровольно пролитых на древний камень откроют врата. Не убийство, а жертва.

— Добровольно?

— Да. Мы готовы пройти с тобой в Упсалу и участвовать в ритуале. Но только если ты отпустишь студентов.

Михаил видел, что слова действуют. Торн остановился у алтаря и долго смотрел на связанных заложников.

— Вы пойдете со мной в Упсалу? Все семеро?

— Да. Но без принуждения. Добровольно, как требует ритуал.

— И дадите пролить вашу кровь на камень Торгрима?

— Если это поможет открыть врата между мирами.

Еще одна долгая пауза. Майор Олсен напряженно ждал приказа — его люди были готовы к штурму.

— Хорошо, — сказал, наконец, Торн. — Но сначала вы должны войти в церковь. Все семеро. Одни, без оружия. Я должен убедиться, что это не ловушка.

— Входим.

— И никого больше рядом с церковью. Если я увижу снайперов или спецназ, студенты умрут.

Эриксен покачал головой, но Михаил уже направлялся к входу в церковь. За ним пошли Ингрид, Лунд, Борисов, журналист Сёренсен и заместитель начальника полиции Йоханссен. Эриксен присоединился к ним последним.

— Это безумие, — шептала Ингрид. — Он нас всех убьет.

— Не убьет. Ему нужно провести ритуал в правильном порядке.

— А что если не поверит и решит провести ритуал прямо сейчас?

— Тогда спецназ нас выручит.

Они подошли к главному входу в церковь. Древняя дубовая дверь была приоткрыта. Из проема доносился голос Торна:

— Входите по одному. Руки на виду.

Михаил вошел первым. Церковь была освещена сотнями свечей, которые превращали древнее здание в подобие языческого храма. Стены покрывали новые символы, нарисованные кровью. В воздухе стоял запах воска, ладана и чего-то еще — металлический привкус страха.

Заложники сидели у алтаря, связанные веревками. Все живы, но испуганы. Торн стоял в центре круга с ножом в руке, но оружие пока было опущено.

— Добро пожаловать в святилище, — сказал он, когда все семь человек вошли в церковь. — Здесь начинается ваш путь к богам.

Михаил впервые смог как следует рассмотреть убийцу. Лицо Маркуса Торна было обычным, даже интеллигентным. Ничто не выдавало в нем монстра, кроме глаз — холодных, фанатичных, полных нечеловеческой решимости.

— Отпускай студентов, — сказал Михаил. — Мы выполнили свою часть сделки.

— Сначала ритуал связывания, — ответил Торн. — Вы должны принять путы добровольно, чтобы боги знали — жертва приносится по собственной воле.

— Какие путы?

— Те же, что на студентах. Священные веревки, которые связывают души с волей Всеотца.

Михаил понял, что Торн хочет связать их всех, как заложников. После этого они станут беспомощными.

— Нет, — сказал он твердо. — Ритуал в Упсале должен проводиться над свободными людьми. Иначе жертва будет недействительной. Торгрим потерпел неудачу именно потому, что принуждал людей к участию в ритуале.

— Вы лжете!

— Проверь сам. Поехали в Упсалу, найди полную версию саги.

Убийца колебался. С одной стороны, ему хотелось провести ритуал здесь и сейчас. С другой стороны, сомнения в правильности действий могли погубить всю миссию.

И в этот момент произошло то, чего никто не ожидал.

Майор Олсен, видя через камеры, что переговоры зашли в тупик, приказал начать операцию. Три снайпера спецназа одновременно проникли в церковь через подземные ходы.

Они появились из-за алтаря как призраки — бесшумно, быстро, профессионально. Торн услышал их только в последний момент.

— Предательство! — закричал он, поворачиваясь к спецназовцам.

Но вместо того чтобы сдаться, он рванул к одному из скрытых ходов, о которых не знала полиция. В стене за алтарем была замаскированная дверь, ведущая в неизвестную часть подземелья.

— Стой! — крикнул один из снайперов, но Торн уже исчезал в темном проходе.

— За ним! — приказал майор Олсен по рации.

Но когда спецназовцы добрались до прохода, Торн уже растворился в лабиринте древних катакомб.

— Черт! — выругался майор. — Он знает подземелье лучше нас.

Тем временем Михаил и Ингрид освобождали заложников. Студенты были испуганы, но невредимы. Торн не успел причинить им вреда.

— Он сбежал? — спросил Эриксен, когда все заложники были эвакуированы.

— Значит, все сначала?

— Не совсем. Теперь мы знаем, что он действительно готов к переговорам. И главное — убедили его, что настоящий ритуал должен происходить в Упсале.

— То есть он поедет туда?

— Обязательно. Для него это вопрос религиозной догмы.

Поиски Торна в подземелье продолжались до вечера, но безрезультатно. Система катакомб под церковью оказалась гораздо сложнее, чем показывали официальные планы. Убийца, очевидно, нашел или проложил дополнительные ходы, ведущие далеко от церкви.

— Возможно, он добрался до леса, — предположил майор Олсен. — Или до берега моря.

— А машина?

— Машин в округе не обнаружено. Либо он ушел пешком, либо у него есть заранее припрятанный транспорт.

— Нужно проверить все дороги, все автозаправки.

— Уже проверяем. Но если он действительно направляется в Упсалу, то использует сложный маршрут с несколькими пересадками.

К десяти вечера стало ясно, что Торн исчез. Полиция прочесала все окрестности, проверила все возможные укрытия, но следов убийцы не было.

— Он мог уплыть морем, — предположила Ингрид. — Рыбак Свен знал все тайные бухты. Торн мог выведать у него информацию перед убийством.

— Или спрятаться в горах. Там можно скрываться месяцами.

— Но он не будет скрываться, — возразил Михаил. — Он поедет в Упсалу завершать свою миссию.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что для него ритуал важнее собственной безопасности. Он считает себя орудием богов и не может отступить от намеченного плана.

Эриксен связался с шведскими коллегами, предупредив их о возможном появлении Торна в Упсале. Все исторические объекты города были взяты под охрану, в университете усилили меры безопасности.

— А мы что делаем? — спросила Ингрид.

— Едем в Упсалу. Если он действительно там появится, мы должны быть готовы.

— Всей группой?

— Да. Мы единственные, кто знает его психологию и методы.

К полуночи был готов план перехвата Торна в Швеции. Завтра утром участники расследования должны были вылететь в Стокгольм, а оттуда ехать в Упсалу.

Михаил вернулся в отель под усиленной охраной. События дня измотали его физически и эмоционально. Впервые за долгие месяцы он видел убийцу лицом к лицу, говорил с ним, пытался проникнуть в логику безумца.

И понял главное — Маркус Торн был не просто психопатом, а фанатиком, который искренне верил в свою божественную миссию. Это делало его еще более опасным, но и более предсказуемым.

Михаил принял душ и лег в постель, но заснуть не мог. В голове крутились события дня, слова Торна, планы на завтра. Где-то в темноте скрывался человек, который считал себя богом и готовился к финальному ритуалу.

В два часа ночи он услышал тихий звук — кто- то пытался открыть дверь номера. Михаил замер, прислушиваясь. Звук повторился — металлический скрежет, как будто кто-то работал отмычкой.

Сердце забилось быстрее. Охрана должна была дежурить в коридоре, но никаких голосов или движения не было слышно.

Михаил тихо встал с кровати и подошел к двери. Заглянул в глазок — коридор был пуст. Но звуки продолжались, становились все отчетливее.

Он взял телефон, чтобы вызвать охрану, но связи не было. Кто-то глушил сигнал.

Торн. Убийца каким-то образом добрался до отеля и нейтрализовал охрану.

Михаил огляделся в поисках оружия. В номере не было ничего подходящего, кроме тяжелой настольной лампы. Он взял ее в руки и встал у двери.

Замок щелкнул. Дверь медленно открылась.

В проеме показался силуэт в темной одежде. Лицо было скрыто лыжной маской, но по росту и телосложению Михаил узнал Торна.

— Добрый вечер, мистер Гросс, — сказал убийца спокойным голосом. — Или уже доброе утро?

— Как ты сюда попал?

— Через служебный вход. Переоделся в форму технического персонала. Удивительно, как мало внимания люди обращают на обслуживающий персонал.

— А охрана?

— Спит. Безвредно, но надолго. Особый газ, который научился применять в армии.

Торн вошел в номер и закрыл дверь за собой. В руках у него был тот же нож с рунической рукоятью, который Михаил видел в церкви.

— Что тебе нужно?

— Поговорить. Наедине, без полицейских микрофонов и камер.

— О чем?

— О продолжении саги, которое вы упоминали. Вы ведь не лгали?

Михаил понял, что его импровизация в церкви возымела действие. Торн действительно поверил в существование дополнительных текстов.

— Не лгал, — сказал он осторожно. — Продолжение существует.

— Где оно находится?

— В библиотеке Упсальского университета. В закрытом фонде рукописей.

— А вы можете к нему получить доступ?

— Да. У меня есть контакты среди археологов.

Торн приблизился, и Михаил увидел его глаза через прорези маски. В них горел фанатичный огонь, но также читалось сомнение.

— Мистер Гросс, я изучал эту сагу пять лет. Знаю каждое слово, каждый символ. Если вы обманываете меня…

— Я не обманываю. Просто не все тексты находятся в открытом доступе.

— Тогда вы поедете со мной в Упсалу. Покажете эту рукопись.

— А что взамен?

— Гарантию, что ритуал будет проведен правильно. Без лишних жертв, без ошибок.

— То есть ты не будешь никого убивать?

— Буду. Но только тех, кого требуют боги. И только в правильном порядке.

Михаил понял, что перед ним стоит выбор. Либо согласиться ехать с убийцей и попытаться помешать ему изнутри, либо отказаться и рискнуть жизнью прямо сейчас.

— Хорошо, — сказал он. — Поеду с тобой. Но с условием.

— Каким?

— Никого не убивать до тех пор, пока мы не найдем полную версию саги.

Торн колебался, разглядывая Михаила внимательным взглядом.

— Почему вы согласились? Неужели действительно хотите помочь мне вернуть древних богов?

— Хочу, чтобы правда восторжествовала. Если древние боги существуют, они должны получить то, что им принадлежит.

— А если не существуют?

— Тогда твой ритуал ничего не изменит, и ты поймешь это сам.

— Интересная логика. — Торн убрал нож. — Хорошо. Едем в Упсалу. Но помните — при первой попытке обмана или предательства вы умрете.

— Понял.

— Тогда одевайтесь. У нас есть час до рассвета, а дорога дальняя.

Михаил быстро собрал необходимые вещи. В голове лихорадочно работала мысль — как предупредить полицию, не выдав себя?

Он оставил на столе записку: "Еду в библиотеку изучать древние тексты. Вернусь к вечеру. М.Г." Надеялся, что Ингрид поймет намек и свяжется с коллегами в Упсале.

— Готов?

— Да.

— Тогда пошли. И помните — я буду рядом каждую секунду.

Они спустились по служебной лестнице в подвал отеля. Там Торн снял маску, переоделся в обычную одежду и стал выглядеть как обычный турист.

— Как мы поедем?

— На машине, которую я припрятал заранее. До шведской границы четыре часа езды.

У задней двери отеля стояла темная "Вольво" с норвежскими номерами. Обычная машина, которая не привлекала внимания.

— Садитесь за руль, — приказал Торн. — Я буду штурманом.

— Ты мне доверяешь?

— Нет. Но буду следить за каждым вашим движением.

Они выехали из Тромсё в предрассветной темноте. Дороги были пусты, только изредка навстречу попадались дальнобойщики и ранние автобусы.

Михаил посмотрел на заснеженные шведские поля за окном. Где-то впереди, в древней Упсале, должна была решиться судьба многих людей. И он был единственным, кто мог помешать безумцу осуществить его планы.

Но как это сделать, он пока не знал.

За окном вставало солнце, освещая дорогу к финальной схватке между разумом и безумием, между современным миром и мрачными призраками древности.

И в этот момент телефон Михаила, который он считал отключенным, тихо завибрировал. SMS-сообщение от Ингрид: "Мы в Стокгольме. Нашли твою записку. Шведская полиция готова. Держись".

Значит, он не один. Полиция знала, где его искать. Оставалось только дождаться подходящего момента и надеяться, что помощь придет вовремя.

Торн ничего не заметил — он был полностью поглощен мыслями о предстоящем ритуале. В его глазах горел фанатичный огонь человека, который был убежден, что вот-вот изменит ход истории.

— Все хотят жить лучше, — сказал Торн. — Но это ненадолго. Рагнарёк близок. А пока пусть наслаждаются своими деньгами.

Маркус отвернулся к окну.

— Добро пожаловать в Уппсалу, мистер Гросс, — сказал Торн, когда впереди показались шпили древнего города. — Здесь всё и закончится.