Серое апрельское утро и моросящий дождь — в таком виде предстал перед Михаилом Копенгаген. Датская столица напоминала размытую акварель. Самолёт из Тромсё приземлился в Каструпе в половине девятого, и уже к десяти Михаил сидел в кафе рядом с Национальным музеем, ожидая инспектора Эмиля Мортенсена из копенгагенской полиции.

Поездка в Данию была результатом трехдневного планирования. После убийства Эрика стало ясно, что пассивное ожидание не принесет результатов — нужно было активно изучать методы и историю убийцы. Ингрид предложила связаться с коллегами из других стран, где происходили аналогичные преступления, и изучить дела более подробно.

— Мы можем найти детали, которые пропустили местные следователи, — говорила она. — Или закономерности, которые видны только при сравнении всех дел.

Дания была выбрана не случайно. Преступление 2020 года имело особенности, которые могли пролить свет на мотивы убийцы. Британская археологическая экспедиция изучала рунические камни в Ютландии — область, которая считалась одним из центров древнескандинавской культуры.

Инспектор Мортенсен был уже немолодым мужчиной — около пятидесяти с внимательным взглядом и седеющими висками. Он говорил на отличном английском с легким датским акцентом и сразу произвел впечатление опытного профессионала.

— Мистер Гросс, — сказал он, пожимая руку, — детектив Холм рассказала мне о вашей ситуации. Готов помочь, чем смогу. Дело 2020 года до сих пор не дает мне покоя.

— Почему?

— Слишком много странностей. Улики указывали на одного из выживших, но что-то в этом было неправильно. А теперь, когда я знаю о других подобных случаях, все становится ясно.

Они прошли в участок, где Мортенсен показал Михаилу материалы дела. Толстая папка содержала сотни документов — протоколы допросов, заключения экспертов, фотографии с места преступления.

— Расскажите сначала об экспедиции, — попросил Михаил.

— Группа из Кембриджского университета. Четверо исследователей под руководством доктора Джеймса Уилсона, специалиста по рунической письменности. Приехали изучать камни Еллинга — памятники X века, которые считаются символом христианизации Дании.

Мортенсен показал фотографии участников экспедиции. Четверо британцев средних лет в походной одежде, улыбающихся на фоне древних камней. Обычные ученые, увлеченные своим делом.

— Кроме доктора Уилсона, в группе были доктор Сара Митчелл — специалист по средневековой истории, Дэвид Кларк — археолог, и Маргарет Томпсон — лингвист. Все опытные исследователи, участники множества экспедиций.

— А пятый член группы?

— Питер Хендерсон, аспирант Уилсона. Двадцать шесть лет, первая серьезная экспедиция. Именно он остался в живых.

Михаил изучил фотографии молодого человека. Питер выглядел типичным британским студентом — светлые волосы, очки, интеллигентное лицо. Ничего, что указывало бы на склонность к насилию.

— Что произошло?

— 15 сентября 2020 года группа разбила лагерь рядом с рунными камнями Еллинга. Планировали провести там неделю, изучая надписи и проводя фотографическую документацию.

— И когда случилась трагедия?

— 18 сентября. Тела четырех исследователей нашли утром местные жители, которые приехали посмотреть на памятники. Питера Хендерсона обнаружили в палатке, в состоянии комы.

Мортенсен открыл папку с фотографиями места преступления. Михаил сразу узнал знакомый почерк — тела располагались не хаотично, а в определенном порядке вокруг древних камней.

— Как именно они погибли?

— По-разному. Но у всех причины смерти схожи с жертвами других экспедиций.

Михаил почувствовал знакомый озноб. Та же схема, что в Швеции и Норвегии.

— А что помнил Питер Хендерсон?

— Ничего. Полная амнезия, как и в вашем случае. Последнее воспоминание — они сидят у костра, обсуждают результаты дня. Дальше — провал до пробуждения в больнице.

— Его подозревали?

— Конечно. Четыре трупа, один выживший без памяти — классическая картина для убийства в состоянии аффекта. Но улики были противоречивыми.

Мортенсен показал фотографии вещественных доказательств.

— Посмотрите на это. Камень, которым якобы убили доктора Уилсона. На нем отпечатки только Хендерсона. Но если он действительно бил этим камнем, должны были бы остаться следы и других людей — ведь камень лежал на земле, его могли трогать все участники экспедиции.

— То есть камень специально очистили и оставили только нужные отпечатки?

— Именно. И еще одна деталь — веревка, которой душили Митчелл и Кларка. Она не принадлежала экспедиции. Такой веревки у них не было.

— Откуда она взялась?

— Неизвестно. Но на ней тоже только отпечатки Хендерсона.

— И как закончилось дело?

— Хендерсона обвинили в убийстве, но суд его оправдал. Слишком много нестыковок, слишком мало прямых доказательств. Присяжные решили, что есть разумные сомнения.

— А что с ним сейчас?

Лицо Мортенсена помрачнело.

— Плохие новости. Питер Хендерсон покончил с собой пару месяцев назад. Не выдержал давления, подозрений, чувства вины.

Еще одна жертва убийцы, подумал Михаил. Как и Ларс Ольссон в Швеции.

Михаил изучал документы, и картина становилась все яснее. Настоящий убийца действовал по отработанной схеме — убивал группу, оставлял одного выжившего без памяти и подбрасывал улики, указывающие на его вину.

— А что говорила экспертиза о состоянии Хендерсона?

— Странные вещи. В его крови нашли следы неизвестного вещества — не наркотик, не яд, что-то другое. Эксперты предположили, что это могло вызвать временную потерю памяти и дезориентацию.

Мортенсен достал из папки токсикологический отчет и протянул Михаилу.

— После долгих исследований наши эксперты все же идентифицировали вещество. Это оказалась сложная комбинация на основе скополамина.

— Скополамин? — Михаил нахмурился. — Это же «дыхание дьявола»?

— Вы знакомы с этим препаратом?

— Читал о нем. В Колумбии преступники используют его, чтобы превращать жертв в послушных зомби. Человек остается в сознании, но полностью теряет волю и память о произошедшем.

Мортенсен кивнул и позвал криминалиста-токсиколога, работавшего над делом. Доктор Нильс Петерсен, худощавый мужчина в очках, присоединился к их разговору.

— Скополамин в чистом виде действует несколько часов, — объяснил Петерсен. — Но то, что мы нашли в крови мистера Хендерсона, было модифицированной версией. Кто-то с глубокими знаниями фармакологии создал коктейль, усиливающий и продлевающий эффект.

— Насколько продлевающий?

— Судя по следам метаболитов, действие могло продолжаться 72 часа и более. Жертва все это время находилась бы в состоянии повышенной внушаемости, выполняла любые приказы, но потом не помнила бы ничего.

Михаил почувствовал озноб. Это объясняло, почему на одежде выживших находили кровь всех жертв.

— То есть убийца мог заставить Хендерсона участвовать в убийствах?

— Теоретически да, — кивнул токсиколог. — Под воздействием такой дозы модифицированного скополамина человек мог делать что угодно — помогать перемещать тела, держать жертв, даже наносить удары. А потом его мозг просто стер бы эти воспоминания.

— Но откуда у убийцы такие познания? — спросил Михаил.

Петерсен поправил очки:

— Базовый рецепт можно найти в старых военных пособиях по допросам. ЦРУ экспериментировало со скополамином в 50-60-х годах в рамках программы MK-Ultra. Но такая модификация… Это работа профессионала с доступом к лаборатории.

— Или военного медика?

— Весьма вероятно. В Афганистане и Ираке некоторые подразделения спецназа использовали подобные вещества для допросов. Официально это запрещено, но…

Мортенсен перебил:

— Мы проверили. В другом деле есть упоминания о том, что убийца оставил пустую ампулу. На ней были следы вещества и маркировка военного образца США.

— Он не скрывал происхождение?

— Возможно, был уверен, что мы не сможем идентифицировать вещество. Или просто не придал значения в спешке.

Михаил изучал токсикологический отчет. Все складывалось в логичную картину: военный специалист использует знания, полученные в армии, для превращения невинных людей в невольных соучастников убийств.

— Доктор Петерсен, а есть ли способ восстановить заблокированные воспоминания?

— Существуют экспериментальные методики. Гипноз, определенные препараты… Но это крайне рискованно. Мозг блокирует травматические воспоминания не просто так. Попытка их восстановить может привести к полному психическому срыву.

— Пытались работать с Хендерсоном?

Токсиколог помрачнел:

— Один раз. Под гипнозом он начал вспоминать… что-то. Кричал, бился в конвульсиях. Пришлось экстренно выводить из транса. После этого его состояние резко ухудшилось. Возможно, это стало одной из причин…

Он не договорил, но все поняли — одной из причин самоубийства.

— Идеальное преступление, — мрачно заметил Мортенсен. — Заставить жертву участвовать в убийстве друзей, а потом стереть память, оставив только чувство вины.

— Не просто преступление, — поправил Михаил. — Изощренная психологическая пытка. Выживший не помнит, что произошло, но подсознание знает. Отсюда кошмары, чувство вины, саморазрушение.

Петерсен собрал документы:

— Если найдете этого человека, будьте крайне осторожны. Тот, кто способен на такое, не остановится ни перед чем. И у него могут быть другие химические сюрпризы.

— А его семья? Может быть, они знают какие-то детали?

— Остались только сестра и мать. Живут в Лондоне. Я могу дать вам контакты.

— Спасибо. А что с местом преступления? Были ли там посторонние следы?

— Да, и это одна из главных загадок дела. За день до убийств несколько свидетелей видели странного человека возле рунических камней. Местные подумали, что турист, но поведение было странным.

— В чем странность?

— Он не просто осматривал памятники, а словно изучал их с определенной целью. Измерял расстояния, проверял углы обзора, испытывал акустику.

— Как будто готовился к чему-то?

— Именно. А еще он расспрашивал местных о британской экспедиции — сколько людей, где разбили лагерь, какое у них снаряжение.

Михаил почувствовал знакомое возбуждение охотника, нашедшего след.

— А есть описания этого человека?

— Приблизительные. Но все соответствуют уже известным вам характеристикам. Мортенсен откинулся на спинку стула.

— Значит, все дела действительно связаны. Один и тот же убийца орудует по всей Скандинавии.

— Уже пять лет. И мы — первые, кто это понял.

— Тогда нам нужно объединить все материалы, провести совместное расследование.

Они провели остаток дня, изучая детали датского дела. Михаил сравнивал их с тем, что знал о норвежских и шведских преступлениях, пытаясь выявить общие закономерности.

— Инспектор, а символы на камнях возле тел, была ли сделана расшифровка?

— Мы консультировались с экспертами из университета. Получилось послание на древнедатском языке: "Осквернители наказаны. Пусть древние камни хранят память о возмездии".

— Те же мотивы, что в других делах.

— Да. И еще одна общая черта — убийца забрал некоторые вещи из лагеря экспедиции.

— Какие?

— Фотоаппараты, полевые дневники, образцы найденных артефактов. Все, что могло представлять научную ценность.

— Как считаете, зачем ему это?

— Не знаю. Возможно, считает, что таким образом возвращает находки древним богам.

К вечеру они составили подробную хронологию датского дела и выделили несколько важных моментов:

Убийца появился в районе за несколько дней до нападения

Тщательно изучал место и жертв

Использовал химические препараты для воздействия на выжившего

Оставил ритуальные символы с религиозным содержанием

Забрал научные материалы экспедиции

— А после убийства? Он не возвращался на место? — уточнил Михаил.

— Через месяц после убийств к рунным камням Еллинга кто-то возвращался. Несколько раз. — сказал Мортенсен. — Местные жители сообщали о странных огнях возле памятников, о человеке, который проводил там ночи.

— Что он делал?

— Судя по следам, которые мы находили утром, — какие-то ритуалы. Новые символы на камнях, круги из свечей, следы сожженных предметов.

— То есть для него место преступления стало священным?

— А почему полиция его не задержала?

Михаил задумался. Получалось, что убийца не просто совершал преступления и уходил — он возвращался к местам убийств, продолжал свои ритуалы, поддерживал связь с "освященными" местами.

— Инспектор, а можно посмотреть на сами рунные камни?

— Конечно. Завтра утром поедем в Еллинг.

Вечером Михаил остановился в небольшом отеле в центре Копенгагена. Он позвонил Ингрид и рассказал о результатах дня.

— Картина становится все яснее, — сказала она. — Один и тот же человек, одни и те же методы, одна и та же ритуальная составляющая.

— И что особенно важно — он возвращается к местам преступлений не раз и не два. Значит, может снова вернуться и к церкви в Варде.

— Мы это учтем. А что с семьей Питера Хендерсона?

— Завтра еду в Лондон. Может быть, они знают какие-то детали, которые помогут понять мотивы убийцы.

— Будьте осторожны. Не исключено, что он следит за родственниками своих жертв.

На следующее утро Михаил и Мортенсен поехали в Еллинг — небольшой городок в ста километрах от Копенгагена. Рунные камни стояли в центре города, окруженные невысокой оградой и информационными табличками для туристов.

— Вот здесь все и произошло, — сказал Мортенсен, указывая на место возле большего камня. — Лагерь британцев был разбит прямо здесь.

Михаил осмотрелся. Место действительно имело особую атмосферу — древние камни с рунами, курганы викингов, старая церковь неподалеку. Идеальное место для человека, одержимого скандинавской мифологией.

Михаил присел рядом с камнями. Даже сейчас, через три года, место казалось мрачным, зловещим. Что чувствовал убийца, проводя здесь свой извращенный ритуал?

— А что с постоянными посещениями? Где именно он проводил свои церемонии?

— Здесь же, на кургане. И возле рунных камней. Мы находили следы костров, расплавленный воск от свечей, пепел от сожженных предметов.

— Что он сжигал?

— Сложно сказать. Но в пепле находили остатки бумаги, ткани, иногда — волосы.

— Волосы?

— Человеческие. Возможно, жертв. Он мог срезать пряди волос как трофеи.

Михаил вздрогнул. Убийца действительно был одержим своими жертвами, превращал их в объекты поклонения.

— А местные жители что говорили о его поведении?

— Те, кто его видел, описывали странные ритуалы. Он ходил по кругу вокруг камней, что-то бормотал, зажигал свечи. Иногда оставался на всю ночь.

— Жаль, что полиция тогда не отреагировала. Многих жертв удалось бы избежать.

— Отреагировала. Но, как я уже говорил, он был очень осторожен, всегда чувствовал опасность.

Они вернулись в Копенгаген к полудню. В аэропорту Мортенсен передал Михаилу копии всех материалов датского дела.

— Передайте детективу Холм мою готовность к полному сотрудничеству, — сказал он. — Эта мразь должна быть остановлена.

— Обязательно передам. И спасибо за помощь.

— Поймайте его.

Самолет в Лондон взлетел в два часа дня. Михаил сидел у окна, глядя на датские поля внизу, и думал о том, что узнал. Картина становилась все более полной и одновременно более пугающей.

Убийца был не просто маньяком — он был фанатиком, создавшим целую религиозную систему вокруг своих преступлений. Места убийств становились для него священными, жертвы — подношениями древним богам, а он сам — их единственным жрецом в современном мире.

Но самое страшное — он не собирался останавливаться. Пять лет убийств, десятки жертв, и конца не было видно. Каждое новое преступление только укрепляло его в убеждении, что он выполняет священную миссию.

В Лондоне Михаила ждала встреча с семьей Питера Хендерсона. Возможно, они смогут рассказать что-то важное о последних днях молодого археолога. Или о том, что привело его к трагедии в Дании.

Самолет начал снижение над Темзой. Внизу расстилался огромный город, полный людей, которые жили обычной жизнью и не подозревали о существовании монстра, охотящегося на ученых по всей Европе.

Но Михаил знал. И он не собирался останавливаться, пока не найдет этого психопата и не остановит его навсегда. Слишком много людей уже погибло. Слишком много семей было разрушено.