Тело Эрика Нильсена нашли на рассвете в лесу в пяти километрах от Варде. Молодой механик, который помогал Михаилу в расследовании, лежал среди сосен в позе, которая не оставляла сомнений — это было убийство. Но не обычное убийство, а ритуальное.

Михаил узнал о трагедии от Ингрид, которая позвонила ему в семь утра. Голос детектива дрожал от ярости и бессилия.

— Мы не успели его защитить, — сказала она без предисловий. — Этот ублюдок добрался до Эрика.

— Как это произошло?

— Парень вчера вечером покинул дачу дяди. Сказал, что едет в город за продуктами. Больше его никто живым не видел.

— А нашли когда?

— Час назад. Грибник наткнулся на тело и вызвал полицию. Мистер Гросс, это… это ужасно.

Михаил почувствовал, как в груди сжимается ком вины. Эрик погиб из-за того, что помогал расследованию. Еще одна жертва маньяка.

— Я еду к месту происшествия.

— Не стоит. Это не зрелище для…

— Я еду, — твердо повторил Михаил. — Эрик помогал мне. Я должен увидеть, что с ним сделал этот ублюдок.

Дорога до места происшествия заняла полтора часа. Михаила сопровождал один из детективов — молчаливый мужчина средних лет, который явно не одобрял присутствие гражданского лица на месте убийства.

Лес выглядел обманчиво мирно в тусклом утреннем свете. Сквозь туманную сетку между стволами просачивался холодный свет — не освещал, а только подчёркивал бледность. Сосны стояли стройными рядами. Где-то в глубине ритмично стучал дятел — но этот звук, обычно живой и привычный, теперь отдавался в груди неровным гулом, как отсчёт. Обычный норвежский лес, каких тысячи по всей стране.

Но когда они подошли к месту преступления, мирная картина разрушилась.

Тело Эрика распласталось в самом сердце лесной поляны. Его спина была вжата в ствол старой, обугленной молнией сосны, к которой он был туго привязан той самой верёвкой с грубыми узлами — Михаил сразу узнал её, он уже дважды видел ее в руках убийцы. Верёвка врезалась в кожу, оставляя на ней багровые следы, как ожоги.

Поза была пугающе неестественной: руки раскинуты в стороны, словно в момент экзальтации или в издевательской пародии на распятие, пальцы скрючены, как будто в судороге. Голова запрокинута назад, рот открыт, будто Эрик кричал в последний миг — беззвучно, в пустоту неба. Из уголка рта стекала тонкая струйка запекшейся крови, а глаза, не закрытые после смерти, отражали серое утреннее небо — пустые, неподвижные, как стеклянные.

Воздух вокруг будто застыл. Даже птицы не осмеливались петь.

— Господи, — прошептал Михаил.

Вокруг дерева был выложен круг из камней. На каждом камне красной краской — или кровью — были нарисованы рунические символы. Двенадцать камней, двенадцать символов, образующих какое-то послание на древнем языке.

— Когда он умер? — спросил Михаил у эксперта-криминалиста.

— Судя по температуре тела и степени окоченения, между полуночью и двумя часами ночи, — ответил тот, не отрываясь от работы. — Причина смерти — удушение веревкой. Но есть и другие травмы.

— Какие?

— Множественные порезы на руках и груди. Не смертельные, но болезненные. Похоже, убийца его пытал перед смертью.

Михаил подошел ближе, преодолевая тошноту. На груди Эрика был вырезан символ — тот же, что он видел на фотографиях из других дел. Руна, вырезанная глубоко и точно острым ножом.

— А что означают символы на камнях? — спросил он у прибывшего профессора Лунда.

Старый ученый внимательно изучал рунические знаки. Его лицо было мрачным.

— Это послание, — сказал он наконец. — Если читать символы по часовой стрелке, получается фраза на древнескандинавском языке.

— Какая фраза?

— "Предатель наказан. Пусть другие видят и боятся. Старые боги не прощают нарушителей".

Михаил почувствовал холод в костях. Убийца не просто устранил свидетеля — он послал сообщение всем, кто осмелится ему противостоять.

— Профессор, а этот символ на груди жертвы?

— Руна Хагалаз. В классическом понимании означает разрушение, хаос, божественный гнев. В контексте этого преступления — скорее всего, метка наказания.

— То есть убийца считает себя орудием божественной воли?

— Именно. В его больном сознании он не преступник, а исполнитель воли древних богов. Каратель, наказывающий нарушителей священных законов.

Ингрид подошла к ним, закончив осмотр периметра. Детектив выглядела потрясенной увиденным.

— Нашли что-нибудь еще? — спросила она.

— Следы тщательной подготовки, — ответил один из экспертов. — Убийца приходил сюда заранее, выкладывал камни, готовил место для ритуала. Судя по следам, работал несколько часов.

— А следы самого убийцы?

— Обрываются у лесной дороги в двухстах метрах отсюда. Скорее всего, уехал на машине. Но нашли кое-что интересное.

Эксперт показал пластиковый пакет с уликами.

— Окурки сигарет. Не местного производства — американские "Мальборо". И еще один предмет.

Он достал из сумки небольшой металлический предмет.

— Пуговица. Военного образца, вероятно, от куртки или рубашки. Могла оторваться во время подготовки места или самого убийства.

— Что-нибудь еще?

— Да. Отпечатки ботинок, те же самые, что мы находили раньше. Размер 44, военный образец, характерная потертость на левом носке.

Михаил отошел в сторону, не в силах больше смотреть на тело Эрика. Молодой парень погиб из-за него, из-за того, что согласился помочь в расследовании. Чувство вины было невыносимым.

— Это моя вина, — сказал он Ингрид, когда та подошла к нему.

— Нет. Это вина того психопата, который его убил.

— Если бы я не втянул Эрика в расследование…

— Он бы все равно стал мишенью. Убийца устраняет всех, кто может его опознать. Эрик был обречен с того момента, как согласился сотрудничать с тем человеком.

— Но я мог его лучше защитить, предупредить об опасности…

— Мистер Гросс, — Ингрид взяла его за плечо, — вы не бог. Не можете защитить всех. И если будете винить себя в каждой смерти, сойдете с ума раньше, чем поймаем убийцу.

— А сколько еще людей погибнет?

— Не знаю. Но теперь у нас есть больше улик. Он становится менее осторожным, оставляет больше следов.

— Или становится более дерзким, потому что чувствует безнаказанность.

— Возможно и так.

Они продолжали осмотр места преступления еще час. Криминалисты собирали образцы крови, фотографировали следы, упаковывали улики. Обычная рутинная работа, которая могла дать ключ к поимке убийцы.

Но Михаила больше всего поражала ритуальная природа преступления. Это было не спонтанное убийство в порыве гнева — это был тщательно спланированный обряд, каждая деталь которого имела символическое значение.

— Профессор, — обратился он к Лунду, — как вы думаете, сколько времени потребовалось убийце на подготовку этого… ритуала?

— Судя по сложности композиции, не меньше четырех-пяти часов. Нужно было не только выложить камни и нарисовать символы, но и выбрать правильное дерево, подготовить веревки, спланировать каждый элемент.

— То есть он приходил сюда днем?

— Скорее всего, накануне вечером или рано утром в день убийства. В любом случае, работал при дневном свете.

— И никто его не видел?

— Это довольно отдаленное место. Охотники и грибники сюда заходят редко, особенно в это время года.

Ингрид подошла к ним с новой информацией.

— Связались с владельцем дачи, где скрывался Эрик. Дядя парня рассказал интересные подробности.

— Какие?

— Вчера около шести вечера к дому подъезжала машина. Дядя был в сарае, не видел, кто именно приезжал. Но слышал разговор Эрика с кем-то у ворот.

— О чем говорили?

— Не слышал слов, но тон был напряженным. А через полчаса Эрик сказал, что едет в город за продуктами.

— То есть убийца каким-то образом выманил его из укрытия?

— Похоже на то. Возможно, угрожал семье или знакомым. Или обещал что-то важное.

— А дядя может описать машину?

— Темная, среднего размера. Больше ничего не запомнил.

Михаил задумался. Убийца знал, где скрывается Эрик. Значит, либо следил за ними все это время, либо у него есть доступ к информации полиции.

— Ингрид, а как убийца мог узнать местонахождение Эрика? Адрес дачи знали только мы.

— Я об этом тоже думаю. Либо он очень хороший следопыт, либо…

— Либо что?

— Либо у него есть источник информации в наших рядах.

Мысль о возможном предателе в полиции была пугающей. Но объяснила бы многие странности — как убийца всегда оказывался на шаг впереди, как узнавал о планах следствия, как находил свидетелей.

— Что будем делать?

— Пока держать эту версию в секрете. Проверим всех, кто имел доступ к информации о местонахождении Эрика.

Они вернулись в Тромсё к полудню. Новость об убийстве уже разлетелась по городу, и журналисты осаждали полицейский участок. Михаилу пришлось пробираться через толпу репортеров, которые задавали бесконечные вопросы.

— Мистер Гросс! Правда ли, что убит ваш помощник в расследовании?

— Чувствуете ли вы ответственность за смерть Эрика Нильсена?

— Сколько еще людей должно погибнуть, прежде чем поймают убийцу?

— Планируете ли вы прекратить расследование?

Михаил не отвечал на вопросы, но каждый из них бил как удар. Особенно болезненным был вопрос об ответственности. Он действительно чувствовал себя виноватым в смерти Эрика.

В участке их ждал Эриксен. Инспектор выглядел усталым и растерянным. За последние дни его уверенность в собственных методах полностью испарилась.

— Мистер Гросс, — сказал он, — мне нужно принести вам официальные извинения. Мы ошибались, подозревая вас. И эта ошибка стоила жизни невинному человеку.

— Эрик Нильсен был хорошим парнем. Не заслуживал такой смерти.

— Никто не заслуживает. Но мы поймаем этого ублюдка. Клянусь вам.

— Что планируете предпринять?

— Объявляем общегосударственный розыск. Подключаем все ресурсы полиции Норвегии. Обращаемся за помощью к Интерполу.

Эриксен показал официальные документы.

— А еще создаем специальную группу по поимке серийного убийцы. Я буду ее возглавлять, детектив Холм — заместитель. Вы будете консультантом.

— Я?

— У вас больше всех информации о методах и психологии этого человека. Ваша помощь неоценима.

Михаил согласился. Он чувствовал, что должен довести дело до конца — не только ради себя, но и ради памяти погибших друзей и Эрика.

— А есть новые зацепки по убийству Эрика?

— Есть несколько, — ответила Ингрид. — Анализ крови, которой были нарисованы символы, показал интересный результат.

— Какой?

— Это кровь не одного человека, а четырех разных. Смесь образцов от разных жертв убийцы. Видимо у него остались еще запасы, кроме тех, что мы нашли на его складе.

— А окурки?

— Американские сигареты, все те же Мальборо.

— И военная пуговица?

— Анализ показал, что она от формы спецподразделений США. Модель, которая использовалась в 2000–2010 годах.

Михаил записал все детали в блокнот. Картина личности убийцы становилась все яснее — бывший военный, возможно американец или человек, служивший в американских частях.

— А что с машиной, на которой он скрылся?

— Пока не нашли. Но мы знаем, что это темный седан или хэтчбек. Проверяем все камеры на дорогах из Варде.

— И что с анализом места преступления?

— Убийца работал в латексных перчатках, отпечатков пальцев нет. Но зато есть другие биологические следы.

— Какие?

— Волос, зацепившийся за ветку дерева. Короткий, темный, принадлежит мужчине европеоидной расы.

— ДНК можно выделить?

— Уже работают. Результат будет завтра.

После совещания Михаил остался наедине с Ингрид в ее кабинете. Детектив выглядела измотанной — дело явно давалось ей нелегко.

— Ингрид, как вы думаете, что им движет? Почему он убивает именно археологов?

— По-моему, у него травматическое событие в прошлом, связанное с археологией или древней историей. И теперь он проецирует свою боль на всех, кто занимается этой наукой.

— А ритуальная сторона?

— Попытка придать смысл бессмысленной жестокости. Создать систему, в которой убийства становятся не преступлениями, а священными актами.

— То есть он сам себя убеждает в правоте?

— Именно. И чем больше убивает, тем глубже погружается в свою бредовую систему.

Михаил задумался над словами Ингрид. Возможно, ключ к разгадке лежал в прошлом убийцы. Нужно было найти то травматическое событие, которое превратило обычного человека в монстра.

— А что если мы попробуем другой подход? — предложил он. — Вместо того чтобы ждать, когда он совершит ошибку, активно изучить его прошлое?

— Как именно?

— У нас есть примерный возраст, военное прошлое, возможно американское происхождение. Можно запросить базы данных ветеранов, списки военнослужащих, участвовавших в операциях за рубежом.

— Это огромная работа. Тысячи людей подходят под описание.

— Но можно сузить поиск. Мы знаем, что он появился в Скандинавии около пяти лет назад. Значит, травматическое событие произошло незадолго до этого.

— Интересная идея. Поговорю с Эриксеном о международном запросе.

— И еще одна мысль. А что если мы изучим не только его преступления, но и места, которые он выбирает?

— В каком смысле?

— Все древние места, где он совершал убийства, могут быть связаны не только исторически, но и географически. Возможно, есть какой-то маршрут, который имеет для него личное значение.

— Как паломничество?

— Или воспроизведение какого-то путешествия из прошлого. Может быть, он когда-то бывал в этих местах в другом качестве — как турист, исследователь, военный.

Ингрид заинтересовалась.

— Это может объяснить, почему он так хорошо знает местность, тайные ходы, особенности каждого места.

— Именно. Он не просто изучает места по картам — он их помнит.

— Тогда нужно проверить все туристические базы данных, отчеты военных операций в регионе, списки участников научных экспедиций…

— Огромная работа, но она может дать результат.

Они обсуждали детали плана еще час. Постепенно вырисовывалась стратегия комплексного расследования — изучение прошлого убийцы, анализ его маршрутов, поиск травматического события, которое запустило цепь убийств.

Вечером Михаил вернулся в свой номер в отеле. Охрана была усилена после убийства Эрика — теперь дежурили не только в холле, но и прямо у его двери.

Он сел за стол и попытался систематизировать всю информацию, которую они собрали. Достал блокнот и начал составлять подробную характеристику убийцы:

"Физические данные:

Мужчина 40–45 лет

Рост около 190 см

Худощавое, но мускулистое телосложение

Короткие темные волосы

Шрам между большим и указательным пальцами левой руки

Размер обуви 44

Профессиональные навыки:

Военная подготовка (США, спецподразделения)

Навыки скрытного передвижения

Умение обращаться с оружием и веревками

Знание тактики наблюдения и слежки

Опыт работы в экстремальных условиях

Психологические особенности:

Глубокое психическое расстройство

Религиозный бред с элементами неоязычества

Обсессивно-компульсивное поведение

Склонность к ритуализации

Мессианский комплекс

Отсутствие эмпатии к жертвам

Методы работы:

Тщательная подготовка

Длительное наблюдение за жертвами

Ритуальные убийства с символическими элементами

Коллекционирование трофеев

Возвращение на места преступлений

Использование психологического воздействия на выживших"

Михаил перечитал записи. Портрет получался детальным, но все еще не хватало главного — понимания того, что превратило человека в монстра.

Завтра они начнут новый этап расследования. Изучение прошлого, поиск корней зла, попытка понять логику безумца. Это была их последняя надежда поймать убийцу до того, как он нанесет новый удар.

Михаил не сомневался — убийца не остановится. Смерть Эрика была не финалом, а лишь очередным актом в его извращенной драме. И следующей жертвой мог стать кто угодно из тех, кто осмелился встать у него на пути.

За окном начиналась типичная норвежская снежная буря, когда ветер с моря приносит мокрый снег и превращает мир в белое безумие. Даже современные норвежцы, рациональные и практичные, предпочитали не выходить без нужды на улицу. И где-то там, скрывался человек, который считал себя защитником древних богов и готовился к новым "священным" убийствам.