Новые символы в Тромсё были обнаружены рано утром дворником городского парка. Три руны, вырезанные на скамейке рядом с памятником полярным исследователям, и странный знак на асфальте, нарисованный красной краской. К тому времени, как Ингрид привезла туда Михаила, место уже оцепили полицейские, а эксперт-криминалист фотографировал находки.

— Когда их обнаружили? — спросил Михаил, изучая свежие резы на деревянной скамье.

— Около шести утра, — ответила Ингрид. — Дворник уверяет, что вчера в восемь вечера здесь ничего не было. Значит, символы появились ночью.

— То есть он был здесь несколько часов назад?

— Максимум. И что особенно тревожно — это в центре города, рядом с полицейским участком. Он становится все более дерзким.

Михаил присел рядом со скамейкой, стараясь не мешать криминалисту. Руны были вырезаны глубоко, профессионально, каждая линия выполнена точно. Рядом лежала стружка — убийца работал острым ножом, не торопясь.

— А что означают эти символы?

— Пока не знаю. Эксперт из университета приедет через час. Но судя по стилю, тот же автор, что и в предыдущих случаях.

Знак на асфальте был более сложным — круг с пересекающимися линиями внутри, окруженный рунами. Краска еще не полностью высохла, красный цвет казался почти алым в утреннем свете.

— Ингрид, а что если это не краска?

Детектив нахмурилась и подозвала криминалиста.

— Возьмите образец для анализа. И проверьте, не кровь ли это.

— Уже взял. Результат будет через несколько часов.

— А что с видеокамерами наблюдения?

— Проверяем. В парке две камеры, но одна была отключена, а вторая повернута в другую сторону.

— Отключена специально?

— Похоже на то. Кто-то перерезал кабель около полуночи.

Михаил встал и обошел место вокруг. Убийца явно знал расположение камер, график работы охраны, особенности местности. Он не импровизировал — тщательно планировал каждое действие.

— Детектив Холм, — подошел один из полицейских, — есть свидетель. Местный житель видел подозрительного человека около полуночи.

— Где?

— В двух кварталах отсюда. Подозрительный мужчина в темной одежде, шел в сторону парка.

Ингрид и Михаил отправились к свидетелю. Им оказался Олаф Карлсен, пенсионер, который выгуливал собаку.

— Я сразу обратил внимание, — рассказывал он. — Человек шел очень тихо, осторожно. И нес что-то в руках — сумку или рюкзак.

— Опишите его внешность.

— Высокий, больше метра восьмидесяти. Худощавый, но мускулистый. Темные волосы, коротко стриженные. Лет сорока, может, чуть старше.

— Лицо видели?

— Только профиль. Но запомнил одну деталь — шрам на левой руке, между большим и указательным пальцами.

Михаил и Ингрид переглянулись. Тот же шрам, который описывал Эрик.

— Что он делал?

— Шел медленно, часто останавливался, оглядывался. Собака его почуяла и заворчала, но человек быстро исчез в парке.

— В котором часу это было?

— Около половины первого ночи. Я запомнил, потому что подумал — что порядочный человек делает в парке в такое время?

После опроса свидетеля они вернулись в участок. Эксперт из университета уже изучал фотографии символов.

— Что можете сказать? — спросила Ингрид.

— Интересная комбинация, — ответил профессор Лунд, который приехал из Тромсё специально для консультации. — Три руны на скамье образуют фразу "путь открыт". А символ на асфальте — это стилизованное изображение Вальхаллы.

— Вальхаллы?

— Чертога павших воинов в скандинавской мифологии. Но интерпретация современная, не классическая.

— То есть он сообщает, что путь в Вальхаллу открыт?

— Скорее всего. В его понимании это может означать, что скоро состоится новое "жертвоприношение".

Михаила охватил озноб. Убийца не просто угрожал — он анонсировал очередное преступление.

— А красная краска?

— Результат анализа пришел, — вмешался криминалист. — Это кровь. Человеческая, группа AB, резус отрицательный.

— Чья кровь?

— Пока не знаем. Но не ваша, мистер Гросс — у вас другая группа. Возможно, жертвы из предыдущих преступлений.

— Он носит с собой кровь убитых людей?

— Похоже, что для него это священная субстанция, часть ритуала.

После совещания в участке Ингрид отвезла Михаила в безопасное место — конспиративную квартиру, которую полиция использовала для защиты свидетелей.

— Здесь вы будете в безопасности, — сказала она, показывая небольшую двухкомнатную квартиру. — Охрана, сигнализация, связь с дежурным. Никого не впускайте, никуда не выходите без сопровождения.

— А что дальше?

— Я организую группу для поиска его убежища. Он где-то здесь, в городе, готовится к новому удару. Нужно найти его раньше, чем он найдет нас.

— Можно я помогу?

— Нет. Вы остаетесь здесь. Это приказ.

Михаил остался один в квартире. За окном был виден промышленный район Тромсё — склады, офисные здания, автостоянки. Не самое живописное место, но безопасное.

Он попытался привести в порядок все, что узнал за последние дни. Достал блокнот и начал записывать:

"Убийца — мужчина около 40 лет. Военные навыки, знание тактики. Шрам на левой руке. Хорошо знает местность, умеет обходить системы безопасности.

Мотив — религиозный фанатизм. Убивает археологов. Создал собственную мифологию на основе скандинавских верований.

Методы — тщательная подготовка, изучение жертв, ритуальные убийства. Всегда оставляет одного выжившего с амнезией. Возвращается на места преступлений для дополнительных ритуалов.

География — движется по древним торговым путям викингов. Выбирает места с дохристианским прошлым."

Михаил перечитал записи. Картина была достаточно полной, но чего-то не хватало. Где убийца живет? Как передвигается? Где берет информацию о экспедициях?

Телефонный звонок прервал его размышления. Звонила Ингрид.

— Михаил, у нас прорыв. Мы нашли его машину.

— Где?

— На парковке торгового центра. Тот самый черный джип с номерами 7742. Сейчас изучаем.

— Что внутри?

— Пока не знаю, криминалисты работают. Но уже ясно — машина арендована на поддельные документы.

— А сам он?

— Исчез. Но далеко уйти не мог. Перекрыли все дороги из города.

Михаил почувствовал прилив адреналина. Наконец-то они были близки к поимке убийцы.

— Ингрид, а что если он не уехал из города? Что если спрятался где-то здесь?

— Именно это мы и проверяем. Обыскиваем все возможные укрытия — заброшенные здания, склады, гаражи.

— Можно я присоединюсь?

— Нет. Оставайтесь в квартире. Он все еще на свободе, а значит вы в опасности.

Через час Ингрид перезвонила снова.

— В машине нашли интересные вещи. Карты города с отмеченными маршрутами, фотографии разных людей, включая вас. И главное — ключи от склада в промышленном районе. Едем туда.

— Будьте осторожны.

— Не волнуйтесь. Берем спецназ.

Михаил остался ждать новостей. Время тянулось мучительно медленно. Каждые полчаса он подходил к окну, надеясь увидеть полицейские машины, возвращающиеся с пойманным преступником.

В шесть вечера раздался звонок в дверь. Михаил подошел к домофону.

— Кто там?

— Доставка пиццы.

— Я ничего не заказывал.

— Может, кто-то из соседей? Квартира 15, Михаил Гросс?

Михаил насторожился. Никто не должен был знать его точный адрес.

— Извините, ошибка. Здесь такой не живет.

— Хорошо, извините за беспокойство.

Звуки шагов удалились. Но Михаил не успокоился. Он немедленно позвонил Ингрид.

— Детектив, кто-то знает, где я нахожусь. Приходил курьер, назвал мое имя и номер квартиры.

— Черт! Немедленно покидайте квартиру. Мы едем за вами.

— А склад? Вы его нашли?

— Да, но он пустой. Убийца уже ушел оттуда. Но оставил много улик.

Михаил быстро собрал вещи и приготовился к выходу. Но тут погас свет. Во всей квартире, а затем и в подъезде.

— Отключили электричество, — пробормотал он, доставая телефон. Связи не было — кто-то глушил сигнал.

Ловушка захлопывалась.

Михаил подошел к окну и выглянул на улицу. Во дворе стояла машина доставки пиццы. Водитель никуда не уехал. Высокий мужчина в униформе курьера стоял рядом с машиной и смотрел на окна дома.

Даже с расстояния Михаил узнал его силуэт. Убийца.

Нужно было немедленно уходить. Михаил взял рюкзак и направился к двери. Но в коридоре раздались шаги — кто-то поднимался по лестнице.

Звук был особенным — медленные, уверенные шаги человека, который не торопится, потому что знает: жертва никуда не денется.

Михаил отступил в квартиру и запер дверь. Но понимал — обычный замок не остановит профессионала.

Шаги остановились прямо за дверью. Затем раздался тихий скрежет — кто-то работал отмычкой.

Михаил бросился к окну. Квартира была на третьем этаже, прыгать было опасно. Но рядом проходила пожарная лестница — старая, ржавая, но достаточно прочная.

Он открыл окно и осторожно перелез на металлическую конструкцию. В этот момент за спиной раздался щелчок отпираемого замка.

Убийца вошел в квартиру.

Михаил быстро, но тихо спускался по пожарной лестнице. Металл скрипел под его весом, и он боялся, что звук выдаст его. Но других вариантов не было.

Он добрался до первого этажа и спрыгнул во двор. Машина курьера стояла на том же месте.

Михаил побежал к выходу из двора, стараясь держаться в тени зданий. До главной дороги было метров сто — если добежит, сможет остановить машину или найти людей.

Но когда он был уже у ворот, сзади раздался голос:

— Мистер Гросс! Не торопитесь.

Михаил обернулся. В пятидесяти метрах от него стоял убийца. Теперь он был без маски, и Михаил впервые видел его лицо.

Обычное лицо мужчины средних лет. Ничего особенного — серые глаза, правильные черты, коротко стриженные темные волосы. Если бы не холодное выражение глаз, его можно было бы принять за офисного работника или преподавателя.

— Наконец-то мы встретились лицом к лицу, — сказал убийца, медленно приближаясь. — Без масок, без игр в прятки.

— Чего вы хотите?

— Завершить то, что начал. Исправить ошибку.

В руках у него была та же веревка с узлами, которую Михаил видел в церкви.

— Вы знаете, что я изучил ваш случай? — продолжал убийца спокойным тоном. — Очень интересная аномалия. Обычно выжившие смиряются со своей участью. Принимают вину, страдают, в конце концов ломаются.

— А я не сломался.

— Именно. Вы начали искать правду. И это недопустимо.

— Почему?

— Потому что нарушает священный порядок. Выживший должен нести бремя вины до конца дней. Это часть ритуала искупления.

Убийца был уже в тридцати метрах. Михаил оглянулся — до ворот оставалось несколько шагов, но за ними была пустая улица. Помощи ждать неоткуда.

— А если я не хочу нести это бремя?

— Тогда вы должны умереть. Как положено было изначально.

— Изначально я должен был выжить и страдать. Вы сами это говорили.

Убийца остановился, словно задумавшись.

— Да, план изменился. Вы оказались слишком сильным. Не сломались, как другие. Значит, смерть — единственный выход.

— А другие? Ларс Ольссон в Швеции? Он ведь тоже искал правду?

— Ларс был слабым. Сломался в нужный момент. Покончил с собой, как и полагается неудачнику. А вы…

Убийца снова двинулся вперед.

— Вы слишком упрямы.

И тут с улицы донесся звук сирен. Полицейские машины приближались к дому.

Лицо убийцы изменилось — спокойствие сменилось яростью.

— Они не успеют, — прошипел он и рванул к Михаилу.

Михаил бросился бежать к воротам. Убийца был быстрее, но расстояние давало небольшую фору. Михаил добежал до улицы и увидел три полицейские машины, мчащиеся по дороге.

— Помогите! — крикнул он, размахивая руками.

Машины резко затормозили. Из них выскочили полицейские с оружием наготове.

— Где он? — крикнула Ингрид.

— Во дворе! Вооружен!

Полицейские окружили здание. Но когда они ворвались во двор, там никого не было. Убийца исчез, как призрак.

— Как он ушел? — недоумевала Ингрид. — Мы перекрыли все выходы.

— Возможно, через подвал, — предположил один из офицеров. — Или по крышам.

Поиски продолжались до утра, но безрезультатно. Убийца снова растворился в воздухе.

Тем временем криминалисты обследовали склад, который арендовал преступник. То, что они нашли там, превзошло все ожидания.

— Это не просто убежище, — рассказывала Ингрид, показывая фотографии с места. — Это настоящее святилище.

На фотографиях был изображен большой склад, превращенный в подобие древнего храма. Стены покрывали рунические символы, в центре стоял каменный алтарь, по периметру — фотографии всех жертв.

— Смотрите сюда, — Ингрид указала на одну из стен. — Карта всех его преступлений. И планы будущих нападений.

На карте красными точками были отмечены места совершенных убийств. Желтыми — предполагаемые будущие цели. Одна из желтых точек стояла на Тромсё.

— А это что? — спросил Михаил, указывая на стол, заваленный документами.

— Досье на археологические экспедиции по всей Скандинавии. Он следил за десятками групп, выбирая жертв.

— Откуда у него такая информация?

— Из открытых источников — университетские сайты, научные публикации, социальные сети участников экспедиций. Он очень методично собирал информацию.

— Неужели всё это доступно в интернете?

— Удивительно, но да. Современные археологи активно публикуют планы своих исследований, делятся фотографиями в соцсетях, ведут блоги. Для опытного человека несложно составить полную картину.

Михаил изучил распечатки статей и скриншотов. Убийца действительно по крупицам собирал данные из десятков источников — научных журналов, университетских сайтов, личных блогов исследователей.

— А что это? — Он указал на странный предмет в углу склада.

— Коллекция трофеев. Вещи, взятые с мест преступлений.

На полках стояли фотоаппараты, лежали полевые дневники, образцы находок. Все то, что исчезало с мест убийств.

— И еще одна жуткая находка, — добавила Ингрид. — В холодильнике нашли запасы крови. Из разных источников.

— Кровь жертв?

— Похоже на то. Он использует ее для ритуалов. Той кровью были нарисованы символы в парке.

Михаил почувствовал тошноту. Убийца не просто убивал людей — он превращал их в материал для своих безумных обрядов.

— Нашли что-нибудь, что поможет его найти?

— Пока нет. Но эксперты изучают все документы. Возможно, найдем зацепки.

— А методы сбора информации?

— Он использовал десятки ложных аккаунтов в социальных сетях, подписывался на блоги археологов, следил за научными конференциями. Очень терпеливая работа.

Михаил посмотрел на фотографии склада еще раз. Убийца вложил много времени и средств в создание этого убежища. Значит, он не случайный маньяк, а человек с серьезной психической патологией и обсессивным поведением.

— Ингрид, похоже, мы имеем дело с очень больным человеком. Это уже не просто убийства — это сложная система бредовых идей.

— Именно об этом я и думаю. Такой уровень систематизации и ритуальности говорит о глубоком психическом расстройстве.

— Но это делает его еще опаснее.

— Намного опаснее. Он действует по внутренней логике, которую нам трудно понять.

За окном участка начинало светать. Где-то в городе скрывался убийца, готовый нанести новый удар.