– Джек, ты не ранен? – спросил я, когда снова смог ясно мыслить.

Юноша помотал головой.

– Нет, доктор.

– Уверен?

– Да. Но Цзя-ин плохо.

– Помоги встать.

Он подставил мне плечо, и на трясущихся от изнеможения ногах я подошел к девушке. Китаянка неподвижно распласталась на полу коридора: Боггс очень сильно приложил ее пистолетом.

– Она не умерла? – спросил Джек.

– Сердце бьется, дыхание есть, – заключил я после беглого осмотра. – Однако от удара по голове она потеряла сознание. Для более точного диагноза у меня нет инструментов.

Я оглядел коридор. Командор Хьюз и сержант Бэнкс разделались с оставшимися безумцами, но сержанту попали из пистолета в бедро. Теперь он сидел на полу, зажимая рану и чертыхаясь.

– Вот гнида китайская, – процедил он. – Никто из них не может попасть во фрегат, даже стоя на его палубе, а этот гаденыш всадил мне пулю с другого конца коридора.

Я подошел осмотреть рану.

– Кость и артерии, похоже, не задеты. Накладывать жгут не придется. Тем не менее ходить будете с трудом.

– Да уж чувствую, доктор. Подсобите-ка…

Я туго замотал простреленное бедро бинтом и на пару с командором помог Бэнксу встать. Сержант подобрал ближайшее ружье и немного проковылял туда-сюда, опираясь на него, как на трость.

– Ну, танцевальный партнер из меня так себе, – сказал он, – но до лодки как-нибудь доползу. Что с дамочкой?

– Без сознания, – сказал я. – И вряд ли очнется в ближайшее время.

– А когда? – спросил командор Хьюз.

– После такого удара? Может, через минуту, может, через час. А может, и никогда… Тут не угадаешь.

– Ничего, донесем до лодки, а там попробуем привести в чувство, – сказал Бэнкс. – Мы ведь можем убираться с этого проклятого острова, да, командор?

Хьюз кивнул.

– Да. И чем скорее, тем лучше.

– Нет, командор, сейчас уходить нельзя, – вмешался Джек.

– Джек, – сказал я. – Мы пришли сюда за тобой. Теперь ты с нами, и…

– Нельзя уходить, доктор. Мы должны догнать Уэста.

– Джек, поверь, мне очень хочется проткнуть эту сволочь. Но Цзя-ин без сознания. Мистер Бэнкс ранен. Ты с нами. Нам нужно возвращаться на пинассу и убираться как можно дальше от острова и Темносвета.

– Вы не понимаете. Они что-то выкопали. Там, в яме.

– Выкопали?

– Сначала они взрывали пороховые заряды, чтобы пробить каменную породу, а затем принялись рыть. Потом Уэст и еще несколько человек потащили то, что выкопали, сюда, в вулкан. Дальше по лавовой трубке.

– По какой еще лавовой трубке? – не понял я. – Что за вулкан?

– Темносвет окружил нас своими иллюзиями, – сказал Джек, – но если напрячься, то можно увидеть, что вокруг на самом деле, хоть и через боль. У меня получается.

– Молодчина, – улыбнулся я. – Молодчина. Значит, ты видишь здесь вулкан?

– Сосредоточьтесь, доктор, и вы тоже увидите.

Испытав острый приступ боли, я напряг зрение, как делал раньше, и выложенный обсидианом коридор исчез. Я оказался в круглом каменном тоннеле, напоминающем внутренность яблока с вырезанной сердцевиной.

– Кто это прорыл? – спросил я.

– Никто, – ответил Джек. – Это лавовая трубка. Мы находимся в вулкане, проход образовался движением расплавленной породы наружу, возможно, многие тысячи лет назад.

Трубка – шириной в пару фургонов, но в остальном совершенно непримечательная – уходила вверх и вглубь горы, в которой Джек опознал вулкан.

Терпеть боль дальше я не мог. Лавовая трубка расплылась у меня перед глазами, вновь преображаясь в роскошный проход с гладкими обсидиановыми стенами.

– А что они выкопали и принесли сюда?

– Уэст считает, что это какая-то святыня. Темносвет внушил нам образ огромного золотого шара, покрытого каменьями. Несметное богатство, по словам Уэста.

– Неудивительно, что Темносвет выбрал такой образ, – сказал я. – Именно это человек вроде Уэста и хочет увидеть.

– А что там на самом деле, мистер Перхем? – спросил командор Хьюз.

– Сосредоточившись, я увидел… какой-то бесформенный кусок… металла. Или камня. А может, это камень с металлом. Выглядело весьма уродливо.

– Уэст сказал, куда и зачем они его несут? – спросил командор Хьюз.

– Да, упомянул что-то про храм. Мол, когда святыню установят на место, Темносвет обретет еще большую мощь и исполнит все желания.

– Тогда тем более нужно убираться, – пожал я плечами. – Уплывем и забудем про это безумие раз и навсегда.

– Нет, доктор, – возразил Джек. – Думаю, Темносвет привел нас всех сюда именно затем, чтобы мы выкопали эту «святыню». Не знаю, зачем она ему, но до сих пор все, что он делал, помогало ему стать сильнее. А если благодаря Уэсту он распространит свое внимание дальше, за пределы острова? На весь мир? Тогда мы уже нигде от него не скроемся. То, что произошло с нами, может произойти с моей мамой, с моим папой, с кем угодно. Этого нельзя допустить… Я остановлю его в одиночку, если понадобится.

– Исключено, – отрезал я.

– Но доктор… – заспорил Джек.

– Он прав, – произнес командор Хьюз.

Сначала мне показалось, что он поддержал меня и мое предложение немедленно покинуть остров, однако командор продолжил:

– Мы пойдем все вместе.

– Что?! – удивился я.

– Если мистер Перхем прав, если это… существо способно распространять свое влияние и дальше, ему просто необходимо помешать…

Хьюза перебил гулкий грохот барабанов, доносящийся снаружи, из воронки. Грохот этот звучал с какой-то первобытной яростью, сотрясая даже пол у нас под ногами. Вторили барабанам пронзительные крики и вопли несчетного числа глоток. Мне рассказывали о боевых кличах, с которыми бросаются в сражение американские индейцы. Полагаю, они очень походили на то, что мы слышали сейчас.

– Какого рожна эти психи там затеяли? – спросил сержант Бэнкс.

Я бегом преодолел расстояние до входа в пирамиду и выглянул. Снаружи по-прежнему было довольно темно, однако на горизонте вроде бы возникла полоска занимающейся зари. А снизу по тропе, ведущей на гору, надвигалась нескончаемая вереница факелов. Пока это были просто яркие точки, зато столько, что создавалось впечатление, будто все безумцы из котловины разом решили двинуться на нас.

От жуткого зрелища у меня внутри все похолодело. Определить численность врага не было никакой возможности, но я понимал, что это всё вооруженные безумцы, которые не страшатся ни боли, ни смерти.

Я поспешил к укрепленной позиции с докладом:

– Они приближаются. Освежеванные безумцы из воронки, а то и со всего острова.

– Сколько их? – спросил командор Хьюз.

– Все.

– Господи всемогущий, – произнес Бэнкс. – А я только подумал, что все кончено. Придется пробиваться, командор.

– С Цзя-ин на руках и с вашей хромотой? – спросил Хьюз. – Нет. Нужно принять бой здесь.

– Принять бой? – удивился Бэнкс. – Нет уж, сэр, забирайте доктора с мистером Перхемом и уходите. А нас оставьте.

– Не несите чушь, мистер Бэнкс, – осадил сержанта Хьюз. – Это вам не к лицу. Мистер Перхем, не забыли свою артиллерийскую подготовку?

– Артиллерийскую? Никак нет, командор!

– Прекрасно. Вы будете подносить снаряды, а я буду заряжать и стрелять. Только картечь, мистер Перхем. Прочее на таком расстоянии бесполезно.

– Слушаюсь, сэр!

– В остальное время вы будете перезаряжать ружья. Мистер Бэнкс, добудьте себе несколько винтовок и сдерживайте натиск врага, пока я готовлю гаубицу к залпу.

– Так точно, сэр! – сказал сержант. – Ну, мистер Перхем, покажем этим спятившим гадам что почем?

– Да, мистер Бэнкс, – отозвался Джек. – Непременно.

Я посмотрел в сторону входа в коридор. Уже скоро там должны были показаться первые освежеванные. Командор Хьюз прав: бежать некуда, остается лишь держать оборону на укрепленной позиции, где у нас есть какое-никакое тактическое преимущество.

– А мне что делать, командор? – спросил я.

– Вы будете перемещаться между мной и мистером Бэнксом, – ответил он. – Не давайте им пройти дальше гаубицы.

Я взял из тележки несколько винтовок, проверил, заряжены ли, затем отнес их к сержанту Бэнксу и приставил к стене рядом с ним. Снова забить порох и пулю – дело небыстрое, но если приготовить все заранее, то можно вести огонь почти без перерыва, пока Джек перезаряжает отстрелянные ружья.

Наконец, я дозарядил барабан своего «драгуна», на что ушли последние патроны. Значит, придется бить наверняка.

– И все-таки почему они решили накинуться на нас теперь? – спросил сержант Бэнкс. – Там, у ямы, им не было до нас особого дела.

Хороший вопрос. Я заметил, как тяжело сержант опирается на ружье; я и сам чувствовал себя не лучшим образом. Теперь, когда с негодяем Боггсом покончено, а Джек спасен, на меня навалилась страшная усталость, будто руки и ноги оплели тяжелой сетью. Расслабиться совсем мне не давал только грозный бой барабанов и уверенность, что в любую секунду коридор заполонят безумцы, движимые единственным желанием нас убить.

В воздухе все еще витал запах опиума. Недокуренные спутниками Боггса трубки лежали тут же на полу, и в некоторых, без сомнения, еще оставался осадок наркотика.

Мои внутренности будто сжало тисками. Постоянная борьба с головной болью и ломотой в костях, насланными Темносветом, все это время понемногу тянула из меня силы. Те, кому случалось сталкиваться с хроническим недугом, знают, сколь утомительно для души и тела терпеть нескончаемые мучения. Они по капле выдавливают из тебя рассудок.

А избавление – вот оно, под рукой, и несмотря на все ужасы, которым я стал свидетелем, глубоко в душе мне хотелось сдаться. Всего на мгновение, просто чтобы передохнуть, ненадолго снять боль и восстановить силы.

Я потряс головой, прогоняя навязчивые мысли, глупые и вредные. Нет, нужно держаться, невзирая на боль и усталость, пока мы не сбежим с этого острова и не спасемся от хватки Темносвета.

Барабаны вдруг смолкли. Повисла почти гробовая тишина. «Затишье перед бурей», – подумал я, не прекращая целиться в проход, как и сержант Бэнкс.

Но мы ничего не видели. Факелы, которые мы бросили в сторону входа, подсвечивали лишь пустой коридор.

– И чего эти ублюдки ждут? – проворчал Бэнкс.

Я ощутил холодок под ложечкой – наследие какого-то древнего инстинкта. Бэнкс прав: на стороне безумцев численное превосходство, они не боятся смерти. Что же их сдерживает?

Возможно, они решили перегруппироваться для более массированного натиска. Но разве мы не должны увидеть или услышать хоть какой-то намек на эти приготовления?

Если только их от нас намеренно не скрывают.

У меня перехватило дыхание. Все стало ясно как день, начиная с того, почему освежеванные вдруг в едином порыве устремились к нам.

Их направляла чужая воля. Темносвет бросал их в бой против нас.

Пока мы скитались по острову в поисках Джека, мы натыкались на сопротивление лишь случайно – как было, например, с Дэвисом и Купером. Они напали на нас только потому, что мы оказались у них перед носом.

И затем, у раскопок, освежеванные люди не обращали на нас внимания, пока мы не встретились с парочкой из них. Даже после обстрела ракетами они не стали разыскивать виновных, не проявив к нам никакого интереса.

Однако возле обелиска мы угодили в самую настоящую засаду, прекрасно устроенную благодаря талантам Темносвета. Почему? Потому что нашли то, что нам было не положено увидеть.

Пока мы не чинили Темносвету неудобств и не путались у него под ногами, он вовсе не реагировал на наше существование. Раз он способен внушать иллюзии всем на острове и подчинять себе чужое сознание, то мог бы собрать к нашей высадке целую армию. Однако этого не случилось.

Единственный вывод: ему все равно. Темносвету плевать на нас, потому что мы для него не угроза. Лишь когда мы наткнулись на один из его секретов в виде обелиска, он соизволил зашевелиться и подослал к нам почти невидимых «людей из дыма», для верности скрыв их от наших глаз.

Впрочем, даже это нельзя было назвать полноценным противодействием – как отмахнуться от назойливой мухи.

Теперь же мы, похоже, стали представлять серьезную угрозу планам чудовища. Оно не просто велело Уэсту и Боггсу со товарищи отнести вырытую «святыню» в вулкан, но и заставило защитить проход гаубицей, чтобы никто посторонний не смог проникнуть внутрь лавовой трубки.

Получается, теперь Темносвет считал нас опасными – и велел освежеванным безумцам с нами покончить.

А раз так, с него станется, он замаскирует их передвижения. Как невидимок у обелиска.

У меня по спине пробежали тревожные мурашки. Выходит, прямо сейчас по проходу могла улиточьим шагом красться целая армия, и ее не заметить, пока не станет слишком поздно и мы не ощутим внутри себя острый металл.

Выход был только один. Я сжал кулаки и стиснул зубы, готовясь к раздирающей череп боли, а потом напряг взгляд, чтобы увидеть правду.

Прямые углы и гладкие поверхности задрожали, расплываясь, и вместо коридора я увидел округлый, неровный тоннель. И по нему на цыпочках босиком двигались десятки освежеванных людей. Каждый был вооружен до зубов; в их лишенных век глазах пылала жажда крови.

– Стреляйте, командор! – крикнул я. – Стреляйте немедленно!

– Зачем? – недоуменно произнес он.

Боль стала совсем невыносимой. Я зажмурился, и иллюзия Темносвета вернулась. Лавовая трубка вновь обернулась коридором, а освежеванные люди растаяли.

– Они здесь! – сказал я. – Их не видно, но они здесь! Стреляйте сейчас же, или нам конец!

Впереди начал сгущаться дымок, который, конечно, был не дымок. Маскировка спадала. Безумцы, поняв, что их заметили, ускорили шаг в расчете одним рывком сблизиться с нами и смести.

Облачка дыма росли в размерах, принимая очертания людей. Коридор заполнился нечеловеческим ревом, а освежеванная толпа, не поддающаяся пересчету, понеслась прямо на нас. Лишенные кожи лица были искажены злобой, зубы оскалены.

Авангард наступающих приблизился к нам почти вплотную. Я машинально выставил перед собой саблю в защитной позиции, хотя понимал, что это бесполезно. Такая волна нас попросту раздавит.

А затем грохнула гаубица. Воздух будто сотряс раскат грома или звон огромного церковного колокола, по которому ударили молотом.

Заряд картечи смертоносным смерчем прошелся по освежеванным людям, перемалывая мясо вместе с костями и оставляя на своем пути лишь кровавые ошметки.

Я рубанул безумца, который успел проскочить мимо гаубицы, а затем выстрелил ему в голову, довершая дело. Часть из нападавших, что были у входа, получили серьезные ранения от свинцовой дроби, но не погибли. Еле передвигая изувеченными конечностями, они продолжали переть вперед, однако валились наземь под меткими выстрелами сержанта Бэнкса

Я убрал револьвер с саблей и присоединился к Бэнксу, помогая ему расстреливать наступающих из винтовок. Джек забирал у нас пустые ружья и торопливо заряжал по новой.

– Мистер Перхем, займитесь гаубицей, – сказал сержант. – Сейчас мы их здорово проредили, но к новому натиску лучше держать гаубицу наготове.

Мы продолжили вести огонь, а Джек поспешил к тележке с боеприпасами. Непосредственную угрозу мы устранили; теперь освежеванные надвигались по одному или по двое. Им приходилось преодолевать коридор бегом, и мы с легкостью убивали их из винтовок, прежде чем они успевали приблизиться для рукопашной.

– Хорошо, что у них нет своих ружей, – сказал сержант Бэнкс.

– Мы подчистую уничтожили их запасы пороха, – напомнил я ему. – Ракетой.

– Ну да, ну да, – кивнул он. – Полагаю, доктор, это были последние. По крайней мере, пока.

Похоже на правду. В коридоре было чисто, но я на всякий случай превозмог очередной приступ боли, чтобы развеять иллюзии Темносвета и убедиться, что никто из безумцев к нам не крадется.

– Да, – сказал я. – Сейчас здесь никого.

– Почему они остановились? – спросил Джек.

– Готовят новый приступ, сэр, – пожал плечами Бэнкс. – Или решают, как быть дальше.

– Нас хотят задержать здесь, – заметил Джек. – Темносвет не хочет, чтобы мы преследовали Уэста. Вам так не кажется, командор?

– Да, мистер Перхем, полагаю, вы правы, – кивнул командор Хьюз и посмотрел на меня. – Этого допустить нельзя. Что ж, иного выбора нет.

– В каком смысле, командор? – не понял я.

– Мы останемся удерживать эту позицию…

– И что?

– …а вы пойдете вслед за Уэстом.

– Командор… – возразил было я.

– Идти вам, доктор. Вы славно управляетесь с пистолетами и ружьями, но не с гаубицей. Обслуживать ее способны только мы с мистером Перхемом. Мистер Бэнкс ранен и быстро передвигаться не в состоянии.

– Не могу же я просто взять и бросить вас.

– Вы и не бросаете. Мы, так сказать, прикрываем вам тыл. Если мистер Перхем прав, доктор, то вы должны положить конец планам Уэста. Если Темносвет действительно может стать сильнее, то трудно представить, до каких пределов распространится его влияние. Вероятно, даже до берегов Англии. Мы продержимся сколько сможем, но, пожалуйста, поторопитесь.

Логичных возражений у меня не было. Любая секунда промедления шла на пользу Уэсту и приближала осуществление его гнусных замыслов.

Так что я обтер кровь с клинка, раздобыл себе факел и, коротким кивком попрощавшись с сержантом Бэнксом и командором Хьюзом, отправился в путь. Джек какое-то время шел за мной, прочь от укрепленной позиции.

– Я с вами, – сказал он.

– Ты слышал командора. Без тебя он не справится. И не забудь про Цзя-ин. Нельзя бросать ее, когда она так беспомощна. Представь, что эти безумцы сделают с ней, если прорвутся. Оставайся и защищай ее. Удерживайте позицию, чтобы никто не зашел ко мне со спины.

– Доктор, с Уэстом еще двое, и они вооружены. Позвольте мне пойти с вами.

– У меня осталось пять патронов в револьвере, – сказал я. – И сабля.

– Но они как Боггс и прочие: не чувствуют боли и страха, им плевать на смерть. Они верят, что Темносвет способен творить чудеса – настоящие, а не воображаемые.

– Что ж, Джек, придется мне доказать им, что они ошибаются.