Мы продолжили свой путь через джунгли на грохот взрывов. В какой-то момент все стихло, и это, на самом деле, стало неприятным поворотом. Без ориентира, да еще и в такой темноте, заплутать в зарослях было проще простого.

К счастью, последовал очередной взрыв, и мы сумели определить, в каком направлении идти. Однако на сей раз звук несколько отличался.

– Это не мешок с порохом, – сказал сержант Бэнкс.

– Гаубица, – подтвердил командор Хьюз. – Двенадцатифунтовка.

– Как они ее туда приволокли? – спросил Бэнкс.

– Все крупные лодки снаряжены двенадцатифунтовыми гаубицами, – объяснил Хьюз, – а на «Чарджере» имеются… имелись повозки для них. По всей видимости, они догадались захватить с собой несколько.

– И для чего, бога ради, понадобилось из них палить?

– Скоро узнаем, полагаю. Мы уже близко.

Так и было. Вскоре сквозь заросли впереди показались огоньки факелов и костров. Мы решили погасить собственные факелы и пройти остаток пути в темноте, чтобы не привлекать к себе внимания.

Джунгли закончились довольно неожиданно. Пригибаясь к земле и стараясь не шуметь, мы прокрались на опушку. Нашим глазам предстала огромная котловина в пару сотен ярдов диаметром и почти столько же в глубину, усеянная на склонах множеством костров и факелов.

А еще она кишела людьми. С того места, где мы стояли, было видно, что почти у всех отсутствовала кожа на лицах и головах, как у Дэвиса с Купером.

Некоторые предавались диким пляскам у костров. Другие развалились на каменистых склонах и курили опиум.

И без того глубокая, в центре воронка была разрыта еще глубже. На левом склоне освежеванные люди установили гаубицу-двенадцатифунтовку, а рядом стояла тележка с порохом и снарядами.

Мы подползли к краю котловины, насколько хватило смелости. Ни деревьев, ни иной растительности тут не было – только развороченная земля и камни. Впереди, заслоняя собой звезды, смутно чернела гора.

Оказавшись на краю, мы увидели, как двое освежеванных заряжают гаубицу картечным снарядом. Напротив пушки, ярдах в тридцати, стоял, раскинув руки, третий безумец.

– Ну что, готово? – крикнул он.

– Почти! – отозвались заряжавшие, а потом один из них проорал: – На счет три!..

Оба спрятались за гаубицу, где уже расположилась толпа зрителей, а затем жерло пушки с грохотом исторгло дым и пламя. Освежеванный безумец с распростертыми руками мгновенно растворился в бело-красном облаке костей, мяса и ошметков одежды. Уцелели только ноги ниже колена; все остальное перемолола выпущенная с близкого расстояния свинцовая картечь.

Зрители хором заулюлюкали, восторженно аплодируя и хлопая друг друга по спине. А потом сразу же стали готовить гаубицу к очередному залпу.

Но не только они устраивали себе такое жестокое развлечение. У большинства костров посередине были установлены шесты с привязанными на них людьми. Они горели заживо, но не стонали и не кричали. Звуки, которые они издавали, скорее походили на смех.

И подобное творилось по всей воронке. Двое освежеванных, сидевших неподалеку от нас, медленно протыкали свои ступни штыками насквозь, после чего доставали и, обсудив с товарищем наиболее удачный способ, проделывали то же самое еще раз.

– Кретины безмозглые, – прошептал сержант Бэнкс. – Драться нам не придется. Если чуть-чуть подождать, они сами друг друга прикончат.

– А как же Джек? – спросил я. – Он все еще у них, мистер Бэнкс.

– Тут вы правы, доктор.

Он вдруг прищурился и указал на противоположный край воронки:

– Смотрите, вон там. Видите?

Нестройной вереницей по склону котловины поднимался небольшой отряд. Возглавлял его Уэст, освещая дорогу факелом; за ним двое китайских пиратов тащили на носилках нечто крупное и тяжелое. Следом несколько человек волокли колесную повозку с еще одной двенадцатифунтовкой. Другая группка везла тележку, где, вероятно, лежали снаряды и порох. Замыкал строй огромный силуэт, в котором безошибочно угадывался Боггс. Матрос тянул за собой кого-то небольшого. Даже на таком расстоянии и в темноте я сразу узнал Джека.

– Это мистер Перхем в конце, да? – произнес командор Хьюз и, взглянув в мою сторону, добавил: – Доктор, успокойтесь. Вы же понимаете, что мы не можем вот так вот броситься ему на выручку.

– Да, доктор, их тут слишком много, чтобы идти в лобовую, – согласился сержант Бэнкс. – Чересчур много. К тому же они не чувствуют ни боли, ни страха.

– Я прекрасно и сам это знаю, мистер Бэнкс. Не держите меня за идиота, – сказал я. – Нам совершенно не нужно драться. Наша цель – спасти мистера Перхема. Достаточно забрать его, и можно бежать отсюда подальше.

– Прекрасный план, сэр, но посмотрите туда. Эти черти закончили раскопки и теперь маются бездельем.

– Они сделали то, что от них хотел Темносвет, – сказал я. – Поэтому он отпустил их; пусть истязают и убивают друг друга.

– Тогда зачем Уэст и Боггс со товарищи поднимаются на гору? – спросил командор Хьюз.

– Для них, по-видимому, еще осталась работа. Значит, нам надо за ними.

– Идти, однако, следует тихо и осторожно, – сказал командор. – Мистер Бэнкс прав. Против такой оравы, да на открытом пространстве, у нас нет ни шанса. Нужно обойти воронку кругом, прячась в темноте.

Полностью гладко, конечно, исполнить задуманное нам не удалось. На середине пути наш маленький отряд буквально наткнулся на двоих освежеванных. Они тащили на плечах охапки длинных шестов с болтающимся на конце тяжелым грузом и не видели нас, целиком поглощенные беседой. Правда, один говорил по-английски, а другой – по-кантонски, и потому они едва ли друг друга понимали.

– Ну же, давай, давай, – сказал освежеванный англичанин. – Нам нужно наверх.

– Почему я несу больше тебя? – отозвался освежеванный китаец.

– Сейчас воткнем палки в землю и… А это еще что? – Англичанин резко остановился, заметив нас, бросил ношу и потянулся за саблей. – Дружище, гляди: побрякушки!

Командор Хьюз отбил саблю англичанина своей, а сержант Бэнкс ударил его прикладом ружья по голове. Когда освежеванный человек упал, Бэнкс нанес еще несколько ударов прикладом, пока череп не проломился, – для верности.

Цзя-ин ткнула китайца пикой в живот, и тот уронил с плеч палки, но не от боли, а чтобы одной рукой схватить девушку, в то время как другой снимал с пояса тяжелую саблю-дао. Я метнулся наперерез и отсек пирату кисть с оружием – мой клинок пронесся в опасной близости от головы Цзя-ин, – после чего проткнул его.

– Нужно колоть в сердце, – сказал я, когда освежеванный китаец затих.

– Спасибо, Птичий Клюв. Я поняла.

Выдернув пику из тела, девушка помахала руками, словно стряхивала с них воду. Так она снимала нервное напряжение. Неудивительно: ближний бой – страшное дело; переход от мирного состояния к убийственной жестокости тяжело дается и душе, и разуму. К тому же моя сабля просвистела прямо у нее над ухом. Мне и самому теперь стало не по себе – а ну как я задел бы ее ненароком? – но в то мгновение раздумывать было некогда.

Я отошел в сторону, давая Цзя-ин оправиться, и решил посмотреть, что именно двое освежеванных несли к краю котлована, где мы сейчас стояли. Это были длинные деревянные палки с массивными тупоносыми цилиндрами на конце.

– Ракеты Конгрива[9], – сказал я.

– Очень похоже на то, доктор, – кивнул командор Хьюз.

– Эти психи тащили их сюда, чтобы устроить себе фейерверк, – сказал сержант Бэнкс. – Даже подставки для запуска не захватили, кретины.

– Мы могли бы ими воспользоваться, – предложил я.

– Как, доктор? – спросил командор.

Я задумчиво поскреб подбородок. Во время войны я неоднократно наблюдал ракеты Конгрива в действии, однако сам ни разу их не запускал. Знал я о них, по сути, следующее: их главное преимущество состоит в скорости. Как только ракета покидает подставку, через пару секунд уже можно запускать новую. Для сравнения, пушку после каждого выстрела следует банить, забивать порохом и заряжать по новой, что даже у опытного расчета занимает не меньше двух минут. Кроме того, ракета обладает внушительной взрывной силой.

Ни о какой точности, правда, речи не идет. Направляя ракету, ты ожидаешь, что она полетит по аккуратной дуге в цель, на деле же ее путь радикально отличается от намеченного, представляя собой череду непредсказуемых кульбитов, кувырков и поворотов.

– Как верно заметил мистер Бэнкс, для точного запуска у нас нет подставок, – сказал я. – А что, если нам просто направить их внутрь котловины и поджечь запалы?

Командор Хьюз окинул ракеты взглядом.

– Что скажете, мистер Бэнкс?

– Ну, они полетают немного внутри воронки, а потом взорвутся, сэр.

– Именно, – сказал я. – Это послужит хорошим отвлекающим маневром.

– Или, наоборот, привлечет внимание, – покачал головой Бэнкс. – А еще ракеты могут развернуться назад…

– Не занятые работой освежеванные люди станут выползать наружу, нам наперерез, – сказал я. – Через такую толпу мы никогда не пробьемся к горе.

– Да, командор, – согласился Бэнкс. – Пройти мимо всех безлицых ублюдков никак не получится. Если они друг дружку жгут насмерть и расстреливают из пушек, страшно представить, какие гадости они сотворят с нами.

Командор Хьюз еще раз оценивающе поглядел на ракеты, взвешивая мое предложение, и наконец кивнул.

– Попробовать стоит. Как только подожжем запалы, нужно немедленно бежать к тропе, ведущей на гору. Второго шанса у нас не будет.

Мы втроем взяли ракеты и стали раскладывать их на краю котловины так, чтобы снаряды были направлены приблизительно внутрь воронки. Цзя-ин какое-то время наблюдала за нами, потом дернула меня за рукав и спросила по-кантонски:

– Что вы делаете?

– Собираемся запустить эти ракеты в котловину, – ответил я.

Она вдруг молча вытаращилась на меня.

– Что такое? – спросил я.

– Ничего. Просто хочу понять, кто более безумен: они или вы.

– Все получится.

– Конечно, конечно. Запускать ракеты без опоры – что может пойти не так?

– Мы направляем их в воронку. Все будет хорошо.

Успокаивая Цзя-ин, я сам, конечно, спокойствия не испытывал. Когда ракету запускали как положено, с длинной треугольной подставки, она какое-то время летела прямо, но затем, повинуясь прихотливым физическим силам, вдруг переворачивалась, начинала выделывать в воздухе безумные коленца, а потом взрывалась – как правило, где-то очень далеко от цели. Мы же собирались запустить с дюжину таких ракет разом, причем вовсе без подставок.

Однако выбора у нас не было. Джек все еще находился в руках Уэста, Боггса и прочих освежеванных, и чем дальше, тем меньше времени оставалось на его спасение.

Как только мы разложили ракеты на краю воронки, сержант Бэнкс прошел вдоль них с куском бикфордова шнура – медленно горящего фитиля, – который подносил к запалу и держал, пока тот не занимался со злобным шипением. Когда загорелась последняя ракета, сержант нырнул за ближайший камень и накрыл голову руками.

Хотя командор Хьюз говорил, что нужно сразу же двигаться, мы все по примеру Бэнкса распластались на земле. А рядом с нами будто шипел клубок разъяренных змей.

Несколько напряженных секунд спустя раздался шум и свист: ракеты Конгрива, оставляя за собой дымный след, устремились в котловину. Некоторые, прочертив немыслимую дугу, взмывали в небо, где рассыпались огненными вспышками. Другие летели по прямой, отталкивались от дна воронки где-нибудь в гуще освежеванных людей, подскакивали вверх и взрывались.

Безумцы не бросались в стороны и не искали укрытия. Оставив свои развлечения, они завороженно наблюдали за проносящимися мимо ракетами, осыпавшими их шрапнелью. Кто-то падал, сраженный насмерть, другие хлопали в ладоши и требовали продолжения фейерверка.

Одна из вихляющих ракет вдруг совершила резкий вираж и по высокой дуге, промчавшись над головами освежеванных зевак, угодила точно в тележку с порохом. Та разорвалась гигантским огненным шаром, разбрасывая во все стороны металлические осколки и щепки – часть даже просвистела над нами.

Волна горячего воздуха докатилась до края котловины, где мы залегли. Удар был такой силы, что большинство освежеванных людей повалились на землю; многие уже не встали.

– Тысяча чертей, доктор! – воскликнул сержант Бэнкс. – Не перегнули ли мы палку?

Мы выглянули из-за края воронки. Я все ждал, что освежеванные люди встанут и помчатся искать тех, кто обрушил на них смерть, огонь и разрушение, однако, как ни удивительно, ничего не происходило. Те, кого не убило взрывом, не спеша поднялись, посмеялись над увечьями друг друга и продолжили свои жуткие самоистязания, за которыми мы их и застали.

Впрочем, подозреваю, даже если бы нас увидели, никто не обратил бы внимания. Безумцам было плевать на все.

– Почему они не идут за нами? – недоумевал сержант Бэнкс. – После такого-то?

– Какая разница, мистер Бэнкс? – сказал я. – Отвлекающий маневр сработал. Так что давайте быстрее двигаться, пока они не захотели повторения на бис.