– Как вы это объясните, доктор? – спросил командор Хьюз.

– Проще показать. – Я повернулся к обелиску. – Посмотрите сюда. Не отводите взгляд! Сосредоточьтесь, как с людьми-невидимками.

– Боль усиливается, – сказал командор. – И в голове, и во всем теле.

– А что вы видите? Обелиск меняет очертания?

Командор напрягся, стиснул зубы, затем кивнул.

– Да. Вместо него… большой валун.

– А когда вы отводите взгляд?

– Снова обелиск.

– Значит, вы видите то, что Темносвет хочет вам показать. А то, что не хочет, – не видите. Так же и с людьми, которые пытались к нам подкрасться.

– Я полагал, что Темносвет способен насылать иллюзии лишь на тех, кто употреблял опиум, – сказал Хьюз.

Сержант Бэнкс обтер саблю о штаны одного из убитых противников.

– Видимо, правила изменились, сэр. Теперь мы на его территории.

Так и было. И мало того: раз Темносвет здесь настолько силен, невозможно предугадать, какие еще обманы он для нас заготовил.

– На валуне, – сказал командор Хьюз, – я увидел грубые изображения людей и как будто китайские иероглифы.

– Все так, – подтвердил я.

– Вы можете их прочесть?

– Не уверен. С китайским письмом у меня… не сложилось. Если только Цзя-ин поможет.

– Она умеет читать? – удивился сержант Бэнкс.

– Ее отец был торговцем, а брат рассчитывал стать чиновником. Она помогала отцу в лавке, а брату помогала готовиться к экзаменам. Так что да, грамотой она владеет.

Я объяснил Цзя-ин, что от нее требуется, и она попробовала вглядеться в обелиск. Лицо ее перекосило, и она отвела глаза, тряся головой.

– Очень больно так смотреть.

– Понимаю. Но там может быть написано то, что окажется нам полезным.

Она попыталась еще раз, но через какое-то время опять зажмурилась и отвернулась. Боль от борьбы с иллюзиями Темносвета была нестерпимой.

– Стоило захватить немного опиума, – произнесла она и, увидев мое лицо, добавила: – Да, знаю, что от этого будет только хуже. Я пошутила, Птичий Клюв.

– Хорошо. Посмеялись – теперь за дело. Если хочешь, давай попробуем разобраться вместе.

Цзя-ин отмахнулась и вновь уставилась на обелиск. На лице отразилась мука, однако отводить взгляд она не стала и продолжила вчитываться в письмена, которые Темносвет стремился скрыть под иллюзией обелиска.

– Они старые. Очень старые.

– Да.

Изначально камень, по всей видимости, резали глубоко, но со временем рисунки и иероглифы почти совсем истерлись.

– Какие-то места более свежие, – сказала Цзя-ин. – Ай! Как больно!

– Нам нужно понять, что здесь написано. По какой-то причине Темносвет не хочет, чтобы мы это увидели.

– Это остров. – Она указала на группу примитивных изображений. – К нему ведет какая-то черта.

– А что написано рядом?

– Надпись почти совсем истерлась. Что-то про… погибель, пришедшую с небес.

– Темносвет?

– Нет. – Она ткнула в рисунок над островом, похожий на звезду или комету. – Слово «Темносвет» появляется только здесь. Есть и много других названий: «Господин желаний», «Великий обманщик», «Отец лжи»…

Я изо всех сил всматривался в рисунки, стараясь побороть иллюзию обелиска. Увы, моего терпения хватало на считаные мгновения, после чего приходилось отворачиваться, чтобы перевести дух.

Цзя-ин мучилась так же, как и я.

– Эта… погибель… сошла на остров и принесла с собой Темносвета, – через силу говорила она. – Потом появились люди… Чепуха какая-то. Где-то написано «погибель», где-то – «сокровище», а речь об одном и том же.

– Может, писали в разное время? – спросил я.

– Вероятно. Трудно определить. Надписи древние и полуистершиеся.

– А вот тут нарисованы лодки с людьми возле острова.

– Да. Они приплыли, чтобы найти сокровище. Или погибель. Ничего не понимаю.

– А это что? – спросил я, указывая на другой рисунок, изображавший людей на острове.

– Они выкапывают сокровище. Или погибель. Она зарыта глубоко. Они копают и умирают. А потом приходят новые.

– А здесь они как будто убивают друг друга. Колют копьями и режут на части.

– Не только друг друга, но и себя, – добавила Цзя-ин. – Прямо как сейчас.

– Смотри, здесь изображен опиумный мак, – ткнул я в другую часть валуна.

– Да. И рядом снова надписи, сделанные разными людьми. Одни называют его… спасением, лекарством; другие – дверью. Или, может быть, вратами. Трудно прочесть. Или вот еще: «Сердце демона».

Все это время мы говорили по-кантонски. Командор Хьюз терпеливо нас слушал, но наконец не выдержал:

– Так что же там, доктор?

– По всей видимости, эти записи оставляли разные люди на протяжении столетий, – сказал я. – Трудно понять наверняка, но общий смысл сводится к следующему. На острове зарыто нечто… какое-то «сокровище», которое ищет Темносвет. Поэтому он заманивает сюда корабли с людьми, чтобы те это сокровище вырыли.

– Сокровище? – переспросил командор Хьюз. – Золото и драгоценности, как сулил мистер Уэст?

– Неизвестно. Однако Темносвет хочет, чтобы его выкопали.

– Для чего?

– Неясно.

Командор попробовал присмотреться еще раз и отвернулся, скривившись от боли.

– Зачем это прятать? Зачем подсылать к нам убийц?

– Думаю, Темносвет не хотел, чтобы мы узнали о нем лишнего, – сказал я. – Как вы правильно заметили, пока мы были далеко от острова, иллюзии Темносвета действовали только на тех, кто употреблял опиум. Здесь же его власть значительно сильнее.

– Но не абсолютна. Мы все же можем видеть сквозь его обман.

– Да. При этом, полагаю, любой, кто употребит опиум здесь, немедленно попадет под чары Темносвета…

– …и настолько сбрендит, что к чертям отрежет себе лицо? – спросил Бэнкс.

Я кивнул.

– Да, примерно так.

– Чтоб его. Я не отказался бы от стаканчика.

– Поэтому, как я полагаю, Темносвет и мучает нас болью, – сказал я. – Хочет, чтобы мы попытались ее притупить: опиумом, алкоголем, еще чем-нибудь – и стали уязвимее перед галлюцинациями.

Я видел, как командор Хьюз пытается осмыслить услышанное, сопоставить со своим опытом. Ему все это было совершенно чуждо. Даже видя наяву зачарованный обелиск и тела людей, которые материализовались из дыма, столь прямолинейный и лишенный воображения человек отчаянно отказывался поверить в то, что не укладывалось в привычные ему рамки.

– Командор, мы явно имеем дело с чем-то внеземным, – сказал я.

– Вы про ту не то звезду, не то комету, которая завлекает людей на остров и сводит их с ума? Заставляет выкапывать… нечто… и при этом убивает их? Никак не могу все это увязать.

– И не нужно, командор. Наша цель не меняется: найти Джека и убраться отсюда как можно дальше.

– Последнее поддерживаю обеими руками, – сказал сержант Бэнкс.

– Главное, мы узнали, что окружены иллюзиями, но, приложив усилие, можем их развеять, – сказал я.

– Доктор, если нельзя доверять собственным глазам – и любым другим органам чувств, – как же нам победить? – спросил Хьюз.

– Хороший вопрос. Прежде всего, нужно беречь силы на крайний случай.

– А в остальное время?

– В остальное время следует полагаться на логику. Если что-то кажется нереальным, вполне вероятно, что так оно и есть. Например, людей из дыма не бывает.

Сержант Бэнкс хмыкнул.

– А как насчет людей, которые снимают с себя лицо, словно бороду сбривают, и ходят без кожи?

– Безумие, мистер Бэнкс, явление вполне реальное. Человек, лишенный рассудка и способности чувствовать боль, может ходить освежеванным. А значит, это реально.

– Реально… – Сержант сплюнул. – Да на этом проклятом острове что угодно может быть реальным!

– Именно, – сказал я. – Именно в этом Темносвет и хочет нас убедить. Так он мне обещал тогда, на корабле: остров – место, где возможно все. Даже увидеть умерших родных. Вот только в словах и образах Темносвета нет ни капли правды, мистер Бэнкс. И об этом мы должны помнить прежде всего.

Вдалеке пророкотал очередной взрыв. От неожиданности сержант Бэнкс подскочил, выругался и погрозил кулаком в пустоту.

– Господи Иисусе, да что они там взрывают? Грохот, по-моему, не прекращался все время, что мы здесь.

– Есть у меня догадки, – произнес я. – Более того, полагаю, что именно туда нам и надо.

– Почему вы так думаете, доктор? – спросил командор Хьюз.

– Уэст наверняка там. Если он там, то и Джек, вероятнее всего, тоже.

– Тогда чего же мы ждем? – сказал сержант Бэнкс. – Чем скорее закончим наши дела и уберемся с этого проклятого острова, тем лучше.