Не имея ни малейшего представления, где искать Джека, мы решили пойти на грохот далеких взрывов. Они звучали не вразнобой, как выстрелы в джунглях, а с почти равными интервалами. Это означало, что за ними стоит хотя бы отдаленное подобие умысла.

Путь наш лежал через густые джунгли, и без света мы бы не преодолели в этих зарослях и десяти ярдов. Пришлось зажечь факелы.

Впрочем, не все было так плохо. Из-за широких деревьев проглядывали лишь тусклые всполохи, и издалека бунтовщики с пиратами вполне могли принять нас за своих. В конце концов, откуда им знать, что мы сумели спастись с «Чарджера»?

Если им вообще было до нас дело. Купер с Дэвисом окончательно лишились рассудка, однако против нас лично ничего не имели. И все-таки лишний раз попадаться на глаза кому бы то ни было тоже не стоило. Осторожно двигаясь через джунгли по направлению к взрывам, мы высматривали за листвой и переплетением ветвей любые признаки Уэста и его приспешников.

Деревья внушали смутную тревогу. Что-то с ними было определенно не так. Почему-то взгляд не мог на них сфокусироваться, и они как будто немного расплывались. Гораздо легче было смотреть куда-нибудь мимо, чтобы сами деревья оставались на краю зрения.

Часть меня хотела разобраться в этой загадке, понять, почему глаза отказывались смотреть на окружающие заросли в упор. Однако были дела более насущные: отыскать Джека и убраться с проклятого острова. А разбираться в его тайнах, которым едва ли нашлось бы простое, логичное объяснение, – это пустая трата времени.

Когда мы уже порядочно углубились в заросли, сержант Бэнкс, шедший впереди, замер и жестом велел нам остановиться.

– Джунгли расступаются, – сообщил он, вглядываясь в темноту, куда не доставали факелы. – Тропа вот-вот кончится.

– Вы всегда отличались отменным зрением, – сказал командор Хьюз. – Я, правда… Ах, да. Вот. Вижу. На открытом пространстве следует быть осторожнее.

– Ни факелов, ни костров, – заметил Бэнкс. – Если на поляне кто-то и есть, они сидят без света.

– И тем не менее будьте начеку, – велел командор.

Я вполголоса перевел их разговор Цзя-ин. Вместо факела девушка крепко сжимала в руках абордажную пику, нацелив ее на сгущающуюся вокруг черноту, каждый дюйм которой будто сочился злобой.

Мы осторожно вышли из зарослей, и я сразу почувствовал себя беззащитной жертвой, словно на ветвях притаились древесные кошки, только и ждущие момента напасть на нас сзади. В правой руке я держал саблю, направив ее от себя на манер пики Цзя-ин, и водил клинком из стороны в сторону в надежде отпугнуть незримую угрозу. Факел в левой руке казался одновременно слишком тусклым и чересчур ярким. Мне хотелось, чтобы он залил светом всю прогалину, но при этом не был яркой точкой прямо возле моей головы.

– Здесь что-то есть, – сообщил сержант Бэнкс. – Похоже на большое дерево.

Когда мы подошли ближе, то поняли, что это не дерево, а широкая, потрескавшаяся от времени каменная колонна. Она вырастала из земли, и до ее верхушки свет факелов не доставал. Где-то там она, по-видимому, обрушилась, потому что у подножия валялись раскрошенные обломки.

Очертаниями колонна совершенно не напоминала творение рук человеческих. Она была закручена подобно штопору, вразрез со всеми известными мне законами физики и инженерного дела. Придать камню такую форму было попросту невозможно, и тем не менее колонна вздымалась над нами, бросая вызов нашему воображению.

– Кто же ее соорудил? – пораженно пробормотал сержант Бэнкс.

– Кто – или что, – произнес я.

– Она тут такая не одна, – заметил командор Хьюз, указывая саблей.

Со всех сторон вокруг нас из земли торчали колонны, щупальцами устремляясь в ночное небо. Присмотревшись, я заметил, что по их поверхности вились спирали поменьше, в свою очередь тоже покрытые спиралями, словно дерево-колючка.

Как и в джунглях, на загадочные колонны было трудно смотреть в упор. Глаза у меня быстро уставали, и голова сама собой отворачивалась так, чтобы колонны оставались где-то на краю зрения.

Мы стали двигаться дальше через «рощу» каменных щупалец. Трудно сказать, что хуже: заросли джунглей, где вокруг сжимаются ветви и лианы, или же прогалина, усеянная странно закрученными изваяниями.

В джунглях могло скрываться что угодно, что угодно могло напасть на тебя из темноты, но этой угрозы ты хотя бы ожидаешь. А на открытом пространстве, в окружении чертовых колонн, мои нервы натянулись до предела – вот-вот лопнут, и сознание провалится в бездну сумасшествия.

Наконец мы вышли на пространство в центре прогалины. То, что я поначалу принял за стену невысокого строения, оказалось длинным прямоугольным обелиском из гладкого черного камня с высеченными на нем изображениями. Подойдя ближе, я разглядел причудливые засечки, спиралями опоясывающие рисунки, – видимо какая-то древняя, неизвестная человечеству письменность.

– Похоже на памятник какой-то, – предположил командор Хьюз. – Как будто египетская гробница, исписанная иероглифами.

– Если памятник, то чему? – задумчиво произнес я.

Цзя-ин не дала никому ответить.

– Что там такое? – воскликнула она, указывая пикой в темноту.

– Ты о чем? – спросил я. – Что ты увидела?

– Не знаю. Какое-то движение… Дым как будто.

– Дым?

– Или не дым, – сказала она. – Я заметила его уголком глаза. А когда повернулась, там уже ничего не было.

Я вгляделся в темноту, но тоже ничего не увидел. Вероятно, Цзя-ин просто очень напряжена, вот и вздрагивает от любого мельтешения, подумал я… И вдруг кое-что услышал.

Есть особый звук, который издает древко копья или пики, когда его волочат по земле. И на мгновение, всего на мгновение, я как будто услышал этот звук рядом с собой, однако, развернувшись, ничего не увидел.

Мне почудилось, что факел выхватил из темноты облачко дыма, но и его разглядеть тоже больше не мог. Наверное, воображение разыгралось. Цзя-ин как раз сказала, что заметила дым, – похоже, это и заставило мой мозг выискивать нечто подобное.

Или Темносвет затеял с нами какую-то игру. На корабле я поначалу полагал насылаемые им видения оптическими иллюзиями и порождениями подсознания. Похоже, сейчас я рисковал совершить такую же ошибку.

– Это плохое место, – прошептала Цзя-ин. – Очень плохое. Нужно поскорее уходить.

Хотя командор Хьюз и сержант Бэнкс не понимали ни слова из нашего разговора, они увидели, что мы насторожились, и тоже навострили уши. Мы вчетвером прижались спиной к обелиску, выставив оружие перед собой и старательно высматривая притаившуюся в темноте опасность.

Вдалеке опять громыхнул пороховой заряд. Привычный звук развеял безотчетный страх перед крадущимися в ночи хищниками, и я, распрямившись, снова повернулся к обелиску.

Чернильно-черный, плоский и гладкий, в высоту он был как стена одноэтажного дома. Материал напоминал обсидиан, но обладал какой-то неестественной чернотой, будто притягивал к себе свет факелов и впитывал его. Поверхность обелиска покрывали витиеватые изображения уродливых созданий и замысловатые узоры, не поддающиеся описанию.

Никакого земного аналога им я подобрать не мог. Противоестественные формы и зияющая чернота отталкивали; мозг физически отказывался воспринимать то, что видели глаза.

– Ух, ну и мерзкая штука, что твоя грошовая потаскуха, – произнес сержант Бэнкс. – Глаза сами собой закатываются.

«Глаза сами собой закатываются», – пожалуй, очень точное описание.

Деревья в джунглях. Загадочные закрученные колонны. Обелиск. Облачка дыма вокруг.

Цзя-ин была права. Место действительно жуткое.

Я повернулся к обелиску и на этот раз заставил себя не отводить от него взгляд. Ноющая боль во всем теле, преследовавшая меня с того момента, как мы приблизились к острову, вдруг усилилась. Кости будто сжало тисками, а в череп словно шип вонзили. Однако я вытерпел, и тогда очертания обелиска расплылись, а на его месте возник обычный валун, вытянутый и опрокинутый набок, покрытый грубыми рисунками и китайскими иероглифами.

Видение длилось всего секунду, потом боль стала невыносимой, и я все-таки отвернулся. Вместо валуна передо мной возвышался прежний обелиск.

– Иллюзия… – пробормотал я.

И тут у меня за спиной снова прошуршало по земле древко копья.

Я опять оглянулся и опять ничего не увидел. Передо мной как будто проплыло облачко дыма.

Очень подозрительно. Похоже, у тревог Цзя-ин все-таки было основание. Я постарался сосредоточиться на точке, где заметил дымок, как только что делал с обелиском, заранее готовясь пережить очередной приступ боли.

Боль не заставила себя долго ждать, а вместе с ней снова возник дымок, потом вдруг вырос в размерах и рассеялся. Теперь там стоял китаец – один из пиратов, за которыми мы гнались. Он был раздет по пояс и сжимал в руках длинное копье. Босиком он крался в нашу сторону с хитрой ухмылкой невинного ребенка, играющего в прятки.

– Пираты! – закричал я и швырнул в него факел.

– Где?! – вскинулся командор Хьюз, но времени отвечать у меня не было.

Хотя мой факел угодил китайцу в грудь, видимого вреда не причинил – тот по-прежнему быстро надвигался на меня с копьем. Я едва успел отбить его выпад саблей, а свободной рукой полез за револьвером.

В следующее мгновение рядом грянул выстрел, и пират рухнул наземь с продырявленной головой. Сержант Бэнкс встал над ним, держа перед собой ружье.

– Вот дьявол! – выругался сержант. – Откуда этот гад взялся?

– Вы его видите? – спросил я.

– Конечно вижу. Возник перед вами, будто чертик из табакерки. Было облачко дыма, стал китаец с копьем, которое вы отразили.

Вот в чем, значит, дело. Движение и непосредственный контакт развеяли иллюзию, позволив сержанту Бэнксу увидеть напавшего на меня.

Все встало на свои места. Манипулируя нашими ощущениями, Темносвет мог не только заставлять нас видеть то, чего нет, но и менять облик реальных предметов – как, например, с обелиском.

А также скрывать от наших глаз противника.

Я еще раз, превозмогая боль, напряг зрение – и в эту же минуту увидел их, пусть и мельком: несколько человек с острыми копьями в руках бесшумно подкрадывались к нам босиком.

– Нас окружают! – крикнул я и навел револьвер на того, кто приближался к китаянке. – Цзя-ин, перед тобой!

Поскольку я видел его лишь мгновение, стрелять пришлось по памяти. Сперва было не ясно, попал я или нет, потом Цзя-ин вслепую замахала пикой перед собой, и та столкнулась с копьем пирата. Облачко дыма снова рассеялось, принимая очертания человека.

Моя пуля угодила ему в бок, но пирату было хоть бы что. Цзя-ин сделала выпад пикой; наконечник уткнулся в грудину и потому не пронзил противника насквозь, как Дэвиса на берегу, а лишь оттолкнул назад.

Ничто из этого пирата не остановило. Для удара копьем он стоял слишком далеко, поэтому перехватил оружие другой рукой и замахнулся, чтобы метнуть.

Впрочем, командор Хьюз успел броситься вперед и рубануть его саблей по шее, чуть не снеся голову. Эта рана оказалась достаточно серьезной, чтобы пират замертво повалился на землю.

– Откуда они берутся?! – воскликнул командор.

– Они здесь, рядом с нами, – сказал я. – Их много, и они приближаются.

– Тогда чего они ждут? А ну появитесь, желтокожие ублюдки! – кричал Бэнкс.

– Дым, – сказала Цзя-ин. – Он был там, где дым.

– Да, когда двинулся вперед, – сказал я. – То, что вы видите, – не дым, а смазанные очертания предметов, которые Темносвет от нас скрывает.

– Но сейчас я ничего не вижу, – сказал командор Хьюз.

– Потому что они не двигаются. Или двигаются, но медленно.

– Как же с ними драться, если их не видно? – спросил командор Хьюз. – Откуда нам знать, сколько их еще?

– Присмотритесь, – ответил я. – Присмотритесь внимательно и не отводите взгляд, даже если будет очень больно. Столкнувшись с вами или резко дернувшись, они себя выдадут.

Мы уставились в темноту, высматривая малейшее движение, вслушиваясь в малейшие шорохи. Мне как будто завязали глаза и втолкнули в комнату, полную убийц. Я старался пореже дышать, чтобы не заглушить шелест возможных шагов рядом с собой.

Командор Хьюз потряс головой.

– Ничего не вижу… только какую-то дымку.

– Это не дымка, а люди, – сказал я. – Сосредоточьтесь! Напрягите взгляд, и вы их разглядите!

Лицо командора Хьюза исказила болезненная гримаса, а затем со словами «Ага! Вижу!» он разрядил револьвер в пустоту перед собой.

Воздух задрожал, возникло облачко дыма и, рассеявшись, явило нашим глазам пирата. Командор Хьюз рассек его мощным ударом сабли.

Сержант Бэнкс воткнул факел в землю и выхватил саблю. Так, с оружием в каждой руке, он бросил вызов темноте:

– Ну что, мрази? Хватит прятаться, выходите и деритесь честно!

Преодолев еще один приступ боли, я увидел вооруженного саблей пирата, который подкрадывался к Бэнксу. Я прицелился из револьвера, но Цзя-ин опередила меня, метнув абордажную пику. Она вонзилась в тело пирата, и тот вдруг материализовался. Сержант отпрянул, увидев противника прямо перед носом, однако быстро пришел в себя, успев закрыться от удара.

– Хитрозадый подонок! – крикнул он и огрел пирата по лбу рукоятью револьвера.

От удара тот упал, и Бэнкс для верности пронзил его саблей.

Оставшиеся противники перестали таиться и двинулись на нас толпой, сразу втроем. Так они утратили преимущество маскировки и больше уже в воздухе не растворялись.

Первому командор Хьюз выстрелил в живот. Пират не упал, и тогда командор уклонился от выпада копьем и снес ему голову с плеч саблей. Второго я убил метким выстрелом в сердце.

Третьего сержант Бэнкс с Цзя-ин одолели совместно. Бэнкс парировал выпад пирата, а Цзя-ин всадила ему цзянь между ребер. Потом они каждый выстрелили в него из пистолета.

– Молодец, дамочка! – воскликнул Бэнкс. – Доктор, переведете ей?

– Я тебя понимаю, – на ломаном английском отозвалась Цзя-ин.

– Это все? – спросил командор Хьюз. – Еще кого-нибудь видите?

Пережив очередной приступ острой боли, я сосредоточился, но ничего не увидел. Мы вчетвером стояли на поляне одни, окруженные странными спиралевидными колоннами, перед зияющим чернотой обелиском.

– Думаю, это были последние, – сказал я.