Мы услышали вопли Хиггса еще задолго до того, как дошли до лазарета:

– Это был не он! Клянусь вам, не он! Это был Боггс!..

В узком проходе у двери толпился народ; пришлось повысить голос, чтобы нам с капитаном и командором Хьюзом дали пройти. Зеваки набились даже внутрь лазарета: всем хотелось поглазеть на место преступления.

Хиггс стоял на ногах, вырываясь и крича о своей невиновности; его держали за руки двое морпехов, один из них – сержант Бэнкс.

Доктор Корбин лежал ничком на полу, а под ним растеклась внушительных размеров красная лужа. Матросы уже присыпали ее песком, который держали в ведрах на случай сражения: песок впитывал пролитую ранеными кровь, чтобы остальные на ней не скользили.

В бушлате Корбина, на спине, чуть левее позвоночника была дыра, явно оставленная клинком. Каким – можно не гадать: рядом валялся подаренный Джеку меч-цзянь с обагренным чуть ли не по самую рукоять лезвием.

Я присел возле тела, обмякшего, словно тряпичная кукла, и перевернул его набок. Глаза Корбина безжизненно смотрели вперед, лицо исказила гримаса боли и ужаса. Я опустил ему веки, правда, скорее в качестве услуги для себя и остальных. Никому не по нраву, когда на него таращится мертвец.

На груди Корбина зияла еще одна рана – место, где клинок прошел насквозь. Убийца вонзил цзянь точно в сердце; доктор едва ли успел почувствовать боль, прежде чем шок и кровотечение заставили его потерять сознание.

– Чертов маньяк, – сказал Бэнкс. – Взял и проткнул человека в спину.

– Это был не он! – снова закричал Хиггс. – Это был Боггс! Он пришел сюда и…

– Довольно, мистер Хиггс, – оборвал его капитан Андерсон. – Кто обнаружил тело?

– Я, сэр, – сказал сержант Бэнкс. – Моя каюта как раз рядом с лазаретом. Я услышал возню, затем крик доктора. Когда я прибежал, он лежал вот так, уже мертвый, а Безмозглый Хиггс стоял над ним с мечом в руках.

– Это был не он, сэр! – взмолился Хиггс.

– Заткни пасть, больной ублюдок, – произнес Бэнкс, отвесив ему оплеуху.

– Она была тут? – спросил капитан Андерсон, кивая в сторону Цзя-ин, которая сидела на дальней койке, обхватив руками колени.

– Так точно, сэр, – сказал Бэнкс.

– Доктор, узнайте у нее, что произошло.

Девушка явно пребывала в шоке от увиденного, поэтому я постарался говорить как можно спокойнее и мягче:

– Цзя-ин, капитан спрашивает, что здесь случилось.

– Мы с добрым доктором беседовали вот тут, – сказала она, указывая на койку, где были разложены безделушки с моего стола. – Он учил меня, как это называется по-английски. Потом он встал взять что-то, а сумасшедший с той койки зашел к нему за спину и проткнул мечом.

– Просто так, ни с того ни с его? – спросил я.

– Перед этим он что-то крикнул, но я не поняла.

Пришло время проверить одно подозрение. Уильям Райт входил в эту банду пиратов, и, если верить Уэсту, там должны были быть еще англичане и американцы. Китайцы же, насколько я мог судить, никогда не упускали случая выучить пару слов по-английски, хотя бы из чистого любопытства.

– Цзя-ин, давай ты не будешь сейчас притворяться, – сказал я. – Мы оба знаем, что ты немного понимаешь по-английски. Доктор Корбин убит, и нам нужно во всем разобраться.

Она не стала отпираться, однако ответила все же на кантонском:

– Он сказал «Нет», а потом что-то вроде «Нет трогай ее».

– Может, «Не тронь ее»?

– Да, вот так. А еще он назвал доброго доктора чужим именем.

– Как это – чужим?

– Ты звал его «Корбин». А сумасшедший назвал его «Боггс».

– Вот! – закричал Хиггс. – Вы слышали? Слышали? Она сказала «Боггс»! Это был Боггс, вы все слышали!

Бэнкс отвесил ему еще одну оплеуху.

– Заткнись, кретин!

– Вы же слышали, сержант: она сказала «Боггс»!

Бэнкс указал на мертвое тело:

– Какой тебе это Боггс, недоумок чокнутый? Это доктор Корбин, и у него дыра на месте сердца. А у тебя руки по локоть в его крови!

– Но это был не он! Капитан, умоляю, поверьте мне!

– Капитан, – вмешался сержант, – сколько можно слушать подобную чушь? Убийство раскрыто, разрешите мне запереть эту сволочь в карцере, чтобы по возвращении его предали суду и вздернули.

– Нет, мистер Бэнкс, – возразил капитан. – Убийца налицо, однако я должен понять причину его поступка.

– Да, сэр. Так точно, сэр. Прошу прощения.

– Умоляю, капитан, поверьте мне! – продолжал причитать Хиггс. – Боггс был здесь. А вы знаете, какой он. Все это знают! Да он вчера приходил сюда с кофель-нагелем и угрожал нашему доктору с мисс Цзя-ин.

– Вы же, кажется, были без сознания, когда это произошло, – сказал я.

– Да, был, но мне потом рассказал доктор Корбин.

– Перед тем, как ты его заколол, или после? – спросил Бэнкс.

– Нет, нет! – затряс головой Хиггс. – Его здесь совсем не было… Я лежал и вдруг услышал голоса, сердитые голоса. Я поднял голову – а тут он. Боггс, сэр. Клянусь жизнью, Боггс стоял прямо вот здесь с кофель-нагелем и готов был наброситься на юную мисс.

– Полная белиберда, – вздохнул Бэнкс.

– И что вы сделали дальше, мистер Хиггс? – спросил я.

– Конечно, его надо было остановить, – ответил он. – Мой долг – защитить женщину, пусть даже китаянку. Ну, я взял меч, который подарили мистеру Перхему, – он стоял тут, у стола, – и проткнул Боггса. Капитан, у меня не было выбора. Он собирался надругаться над ней, а то и проломил бы ей голову своей колотушкой.

– И где он теперь, мистер Хиггс? – спросил я.

– Что? Кто?

– Где теперь мистер Боггс?

– Ну… я… не знаю, сэр. Я… Он, видимо, убежал или…

Хиггс затих и наморщил лоб, изо всех сил напрягая память.

– Что произошло сразу после того, как вы его проткнули? – спросил я.

– Ну, мисс… мисс закричала. Оно и понятно, ситуация была страшная. Для меня самого тоже, сэр.

– Что значит «для вас самого»? – спросил капитан Андерсон.

– Я видел, на что Боггс способен, сэр. Он силен как бык: свернет тебе шею и глазом не моргнет. Я его до чертиков боюсь.

– Вы сказали, что Цзя-ин закричала, – напомнил ему я. – А что потом?

– Потом… потом… в лазарет набежали люди, и… тогда-то я и заметил несчастного доктора Корбина, сэр. Боггс, видимо, успел его убить, пока я… пока я…

Он говорил медленно и сбивчиво, как будто сам не знал, что скажет в следующее мгновение.

– Ну это уже ни в какие… – встрял было Бэнкс, но я жестом его остановил.

– Доктор, клянусь, все так и было, – произнес Хиггс. – Я просто… немного запутался. В голове как будто бардак…

– Не торопитесь, мистер Хиггс, – сказал я. – Сосредоточьтесь. Попробуйте вспомнить, что было до прихода мистера Боггса.

– До его прихода?

– Да, именно. Что вы делали тогда?

– Лежал на койке. Я ж уже говорил, сэр.

– А где был доктор Корбин?

– Где ж ему… ну… он… наверное… Не знаю, сэр. Всё… всё как в тумане, сэр.

– Не было ли у вас размолвки с доктором Корбином, мистер Хиггс? – спросил капитан Андерсон.

– Ч-что вы, сэр? – искренне изумился тот. – Никак нет, сэр. Доктор… был со мной очень вежлив. Заботился обо мне. Я бы никогда не поднял на него руку. Никогда, сэр.

– Похоже, это «никогда» длилось ровно до сегодняшнего дня, – начал было сержант Бэнкс, однако, поймав взгляд капитана, осекся. – Прошу прощения, сэр.

– Я его не убивал, – сказал Хиггс. – Это все Боггс. Больше некому. А потом он захотел напасть на мисс, но я проткнул его, и он убежал.

– Капитан, повторяю: когда поднялся шум, я был как раз возле лазарета, – сказал Бэнкс. – Моя каюта совсем рядом; я заходил туда за табаком. Никто мимо меня не пробегал. А дальше по коридору целая жилая палуба. И никто из матросов не видел Боггса. На полу нет кровавого следа. Черт возьми, когда этот маньяк убивал доктора, Боггс был на гон-деке в носовой части корабля.

В словах Бэнкса имелся резон. Из лазарета всего один выход, и он ведет на орлоп-дек. По соседству располагаются сержантские каюты, а дальше – жилой отсек для матросов. Будь Боггс и правда здесь, его приход и уход видели бы десятки глаз.

– Да у него мозги набекрень с тех пор, как он ударился черепушкой накануне! – сказал Бэнкс. – Разве человек в здравом уме самовольно свалится за борт? И раньше мозгов не было, так еще последние выбило.

– Все равно неясно, что послужило причиной, – сказал капитан Андерсон.

– Да вот она его и науськала, капитан. – Бэнкс кивнул в сторону Цзя-ин. – Закружила его и без того отбитую голову.

– И зачем ей было избавляться от доктора Корбина? – вмешался я. – Он ведь в ней души не чаял.

– Так они ж все дикари, сэр. Им разве нужен повод?

– Мистер Бэнкс, – строго произнес капитан Андерсон.

– Простите, капитан, но эти узкоглазые ни в грош человеческую жизнь не ставят.

– Мистер Бэнкс, моя дочь была китаянка, – сказал я. – И уверяю вас, она человеческую жизнь весьма ценила.

Сержант Бэнкс растерянно сглотнул.

– Я… я не хотел плохо говорить о вашей погибшей родне, доктор. Просто считаю, что доверять этой китаянке опасно. Только недавно мы узнали, что Уэст гораздо ближе знаком с пиратами, чем говорил. А она тоже пиратка. И когда убивают члена нашего экипажа, кто единственный свидетель? Она.

– Натяжка очень большая, – покачал головой я. – У нас нет доказательств, что Цзя-ин с Уэстом знакомы.

– Он подарил ей этот шелковый наряд, – сказал Бэнкс.

– Он почти каждому на корабле раздал что-нибудь с тех джонок. Этому человеку лишь бы ко всем подольститься.

– Что ж, допустим, – кивнул капитан Андерсон. – А что говорит наша китайская гостья? Цзя-ин, да?..

– Говорит, что Хиггс проткнул Корбина в спину мечом, – сказал я. – Перед этим он крикнул: «Не тронь ее» и назвал того Боггсом.

– Гм… Погодите-ка. «Не тронь ее»? По-английски? И она поняла? – уточнил капитан.

– Да, сэр. Полагаю, она немного понимает по-нашему.

– Бьюсь об заклад, она прекрасно понимает по-нашему, – усмехнулся Бэнкс. – Как я и говорил, сэр: им нельзя доверять. Уверен, именно она внушила Хиггсу, что доктор Корбин – это Боггс, и заставила недоумка совершить убийство.

Капитан жестом отозвал меня и командора Хьюза в сторону, чтобы обсудить происшествие без лишних ушей. Поразительно, но даже в столь тесном помещении с кучей народа для этого достаточно отойти на пару шагов и понизить голос.

– Итак, доктор, ваши мысли? – спросил капитан.

– Прежде всего, очевидно, Боггса здесь не было, – ответил я. – Его бы непременно кто-нибудь увидел, да и многие подтвердят, что в момент убийства он был на другом конце корабля и палубой выше.

– Выходит, у Хиггса помутился рассудок, и он убил Корбина в припадке безумия?

– Выходит, что так, сэр. Как заметил мистер Бэнкс, травма головы, судя по всему, имела более серьезные последствия, чем нам казалось.

– А что насчет подозрений мистера Бэнкса о причастности к убийству Цзя-ин?

– Совершенно не представляю, сэр, зачем ей подстраивать смерть Корбина. Он из кожи вон лез, чтобы ее развлечь, и даже – при всем уважении к покойному – был готов пренебречь ради этого своими прямыми обязанностями.

– Тем не менее мы вынуждены полагаться на слово пленницы, к тому же представительницы вражеского лагеря.

– Капитан, мы приняли Цзя-ин как гостью, и по всему, ее это положение полностью устраивает. Она ни разу не проявила признаков агрессии. И не забывайте: она предупредила меня и Джека о взрыве на джонке, а потом еще не дала юноше утонуть. С чего ей вдруг убивать человека, который ничем ее не обидел, к тому же зная, что она на корабле посреди океана и ей не сбежать?

– А вы что скажете, командор?

– Я согласен с выводами доктора, – ответил Хьюз. – Впрочем, и подозрения мистера Бэнкса сбрасывать со счетов нельзя. Мы действительно подобрали ее на вражеском судне, и она действительно единственный свидетель убийства. Возможно, в целях безопасности ее тоже следует заключить под стражу – по крайней мере, на время.

Капитан Андерсон кивнул.

– Действуйте, командор.

– Капитан, нет никаких… – возразил было я.

– Я не могу рисковать экипажем. Одного доктора мы уже лишились, нельзя потерять и второго. Мы почти настигли нашу добычу, и, вероятно, предстоит бой. Не волнуйтесь, с ней будут обращаться предельно бережно. Но лишние хлопоты нам ни к чему.

Судя по его тону, вопрос следовало считать закрытым. Командор Хьюз махнул стоявшим рядом морпехам, те подошли к Цзя-ин и за руки сволокли с койки. Девушка было засопротивлялась, но быстро сдалась.

– Что они делают? – спросила она, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

– Постойте, – сказал я морпехам, затем ответил ей по-кантонски: – Тебя забирают в карцер.

– Мне нельзя больше оставаться здесь?

– Нельзя. Извини.

– Я же ничего не сделала! Тот сумасшедший просто встал и без причины убил доктора.

– Я верю, что так и было. Прости, офицеры сомневаются в твоей благонадежности.

Она вся сжалась, будто лисица, угодившая в капкан.

– Они будут бить меня? Пытать?

– Нет, ни в коем случае, – сказал я. – Обещаю, с тобой будут хорошо обращаться. Я зайду при первой возможности.

Очень тяжело было выдержать этот взгляд: отчаянный, просительный, молящий о пощаде, но не ждущий ее. Всю жизнь Цзя-ин метало от одного несчастья к другому, и сегодняшний день не стал исключением. Увы, я мало что мог сделать в этой ситуации, разве что сказать уводившим ее морпехам: «Прошу вас, джентльмены, поаккуратнее».

– Итак, за охоту! – объявил капитан Андерсон. – Мистер Хьюз, обеспечьте «Чарджеру» максимальную скорость. Курс известен. Наши имена, джентльмены, скоро впишут в историю. Никто не лишит нас подвига!

Народ начал покидать лазарет. Последними вышли матросы, уносившие тело; остались только Джек и сержант Бэнкс. Юный гардемарин смотрел на кровавое пятно и явно не мог взять в толк, что же все-таки произошло.

– Почему он это сделал? – спросил Джек. – Мистер Хиггс вовсе не похож на убийцу.

– Он выпал за борт и повредил голову, – сказал я.

– И что?

– Удар по голове может иметь непредсказуемые последствия, Джек. Из-за повреждения мозга люди иногда меняются до неузнаваемости.

– Что верно, то верно, мистер Перхем, – подтвердил сержант Бэнкс. – Одного моего товарища индиец как-то огрел дубинкой по голове. Теперь это другой человек.

– Тогда кто он на самом деле? – спросил Джек.

– В каком смысле? – не понял я.

– Если повреждение мозга вызывает такие перемены… то каков он на самом деле? Тот, что был раньше, или тот, который теперь? Кто из них настоящий Хиггс? И кого именно будут судить на том свете?

– Какая разница? – пожал плечами Бэнкс. – Он убил человека, а это висельное дело.

– Но если убийцей мистера Хиггса сделала травма головы, – сказал Джек, – то почему он виноват? И неужели Господь сочтет его за это грешником? Или вместе с головой одновременно пострадала душа?

– От общения с вами, доктор, парень того и гляди сделается философом, – хмыкнул сержант Бэнкс.

У меня не хватило смелости сказать юноше, что я уже давно перестал верить в бога и бессмертие души.

– Ты задаешь очень трудные вопросы, Джек. Правда в том, что ответы нам неизвестны. Однако мы должны призывать людей к ответственности за их поступки – хотя бы ради порядка.

– А…

– А сейчас, – перебил его я, – ты должен вернуться к своим обязанностям. Корабль движется полным ходом. Твои вопросы мы сможем обсудить в другой раз.

– Хорошо, доктор, – нехотя согласился Джек и покинул лазарет.

Сержант Бэнкс задержался.

– Прошу прощения, доктор. Ну, за неподобающие слова о вашей дочери… Просто, знаете, чувствую себя в каком-то раздрае. Весь день голова прямо раскалывается.

– У вас болит голова, мистер Бэнкс?

– Так точно, сэр. И тело ломит, будто у старой портовой шлюхи.

И снова в мозгу засвербило от нехорошего предчувствия. Совпадения не заканчивались. Я никак не мог отделаться от ощущения, что на корабле творится нечто очень и очень странное, однако это были лишь догадки и обрывки, которые отказывались складываться во что-то хоть немного вразумительное.

Постоянные упоминания об острове. Множество жалоб членов экипажа на головную боль и ломоту в теле. Внезапная убежденность капитана, будто «Чарджер» стоит на пороге славного подвига…

– Это распространенный недуг в последнее время, – вот и все, что я мог сказать.

– Ну и муторный денек выдался, право слово, – пробормотал Бэнкс, глядя на окровавленный пол. – Сначала полное судно обугленных безумцев, потом у Безмозглого Хиггса ум за разум заходит, и он убивает Корбина… Сумасшествие, случаем, не заразно, доктор?

– Я и сам задаюсь этим вопросом…

И больше всего меня беспокоил капитан.