К книге
Рубаха кентавра. Древняя Греция в поэзии Новой Греции: К. Кавафис, Й. Сеферис, К. ДимулаИз цикла «Бортовой журнал, ΙΙ». Из цикла «Дрозд». [III.] Свет
56%
Из цикла «Бортовой журнал, ΙΙ». Из цикла «Дрозд». [III.] Свет
28

С теченьем лет

все больше судей тебя осуждает:

с теченьем лет, с уменьшеньем числа голосов,

с которыми ты в разговор вступаешь,

30.      ты смотришь на солнце другими глазами.

Оставшиеся обманывали тебя, и ты про то знаешь.

Бред плоти, прекрасный танец,

Завершающийся наготою.

Так ночью, свернув на пустынный путь,

35.      ты видишь вдруг, как блеск звериных глаз,

уже ушедших: так ты чувствуешь свои глаза.

Ты смотришь на солнце, затем исчезаешь во тьме.

Дорийский хитон,

которого пальцы твои коснулись, и выгнулся он,

словно горы,

40.      из мрамора, светит коль свет, но глава в темноте.

А тех, кто на луки палестру сменил,

марафонский свершавшего бег добровольца сразил,

(тот, увидел, что круг беговой плывет уж в крови,

что пустеет мир, словно луна,

45.      что в победных садах увядает листва),

тех на солнце ты видишь за солнцем.

И юноши, нырявшие в глубины с корабельного носа,

движутся, словно веретена, еще прядущие,

погружая нагие тела в черный свет,

50.      еще плывя с монетой в зубах,

когда солнце золотыми иглами шьет

паруса, древесину мокрую и морские цвета:

еще и теперь опускаются наискось

к камушкам на глубоком дне

55.      лекифы белые.

Ангельский и черный свет,

смех волн на путях морских,

смех в слезах,

тебя старец-проситель зрит,

60.      идущий переступить плиты незримые,

свет, отраженный зеркально в крови его,

родившей Этеокла и Полиника.

Ангельский и черный день:

горько-соленый женщины вкус, отравляющей узника,

65.      из волн выходит свежая ветвь в украшенье из капель.

Пой, юная Антигона, пой, пой…

Не о прошлом тебе говорю – о любви говорю.

Украшай свои волосы солнца терниями,

мрачная дева.

70.      Скорпионово сердце зашло,

изнутри человека тиран ушел

и все дщери морские – нереиды и грайи —

мчатся в сверканьях Анадиомены.

Кто не любил никогда, полюбит

75.      На свету.

 А ты

в доме большом, где много открытых окон,

спешишь из комнаты в комнату, не зная,

откуда сперва глянуть,

потому что уйдут сосны и зеркально

отображенные горы, и щебет птиц.

Опустеет море, искрошенное стекло, на севере и на юге,

80.      опустеют твои глаза от света дневного,

как умолкают вдруг и все вместе цикады.

Предыдущая главаГлава 28 из 50Следующая глава