Рапсоды не дошли сюда, трагики обо мне забыли, а затем

поздно было уже для буколик и идиллий.

Люди Сивиллы с глазами изумрудными,

с родниковым голосом и алыми личинами

5.      предпочли моих соседей – Микены, Аргос,

преступных жен, царей-убийц, наследовавших кровь,

словно алую нить, которая не может разорваться.

Камни мои вне времени, а берег мой,

протяженный мой берег вечером и рассвет однотонный

10.      с нетленным волн колебанием.

вне времени – вне ритма тел

слепых: истории Клитемнестры или Фиеста,

уставшая плоть, убитая жизнь —

ее прожили, и души сошли в аид,

15.      пища тонко и робко, как летучие мыши,

а справедливость порождала навек преступление.

Я пошел другой дорогою – бесчеловечною.

Я отрекся от гневных рук, влажных уст, слез

и неистовства существования с телами безумными,

20.      ужаса солнца, когда умирает юноша,

ужаса ночи, когда рожает женщина.

Я распростер душу мою на великом круге пустом, —

камней я не чувствовал: знал, что они меня чувствуют,

звезд не видел: знал, что они меня видят,

25.      а море трепетало вокруг моей плоти.

Я был пустотой, с которой враждует природа,

и многие люди из-за меня страдали.

Когда ничего не ищешь, становишься удивительно

жестоким.

И все же, однажды…