Воздух над Апрашкиным логом дрожал и клубился, будто там, внизу, на самом дне, залегло громадное существо, древнее и мрачное, изо рта которого вырывалось белым паром тяжёлое дыхание. Кусты бузины, росшие по самому краю, подёрнулись с той стороны, что обращена была к логу, кристаллами инея, хотя на дворе стояло жаркое лето. Небо на востоке светлело, наступал рассвет. Откуда-то издалека, со стороны реки доносилось мерное монотонное гудение, но люди ещё спали и никто не слышал этих звуков. Никто, кроме двух подростков, со всех ног несущихся по готовящейся вот-вот проснуться улице. Тарас и Максим подгоняли друг друга, торопясь добраться до спасительного тепла родного дома и им всё чудилась погоня, готовая вот-вот догнать их и схватить, чтобы утащить за собой, на речное дно, на тёмную, удушающую глубину. Из чрева лога, скрывающегося в липкой тьме, дохнуло стылым, студёным и что-то тонкое, гибкое показалось на краю оврага, то ли стебель вьюнка, то ли суровая нить, которая двигалась сама по себе. Мгновение она слепо тыкалась в преграду из соли, рассыпанную Ариной вокруг забора, а затем резво поползла в обход, вперёд, в сторону дороги.

Ребята уже поравнялись с домом Сивцовых, когда Тарас громко вскрикнул, и, резко согнувшись, скрючился на дороге.

– Ты чего? – подскочил к нему Максимка.

– Резануло что-то по ноге, ай, больно как, будто бритвой, – Тарас, сморщившись, отвёл от ступни ладонь, и тут же из-под неё хлынула кровь.

Максим в ужасе отшатнулся:

– Да ты поранился! Перевязать надо!

– Потом, домой надо бежать, там это, – Тарас свистел и сипел от боли и испуга, – Из Маламойки…

– Тарас, – брат переводил дух, – А я подумал, может и ничего страшного там. Ведь это монахи поют… наверное… А они ж, ну это, Богу служили, зла-то не делали. Может они наоборот, нас упредить хотели о чём. О беде какой.

– Не знаю, – второй брат огляделся, будто мог найти на дороге аптечку с бинтами, – Кровит сильно. Пока до дома бежим, всё вытечет, помру.

– Да чем же ты так порезался? И нет ничего вроде на дороге.

Тонкий стебель, незамеченный в полусумраке, юркнул в траву, пополз назад, будто его скручивали, как леску на катушку.

– Не знаю, стекло, небось, или камень острый шикнул по ноге. Я только резкую боль почуял и всё. Будто ножом резанули.

– Рубаху рви, давай, я помогу, – он потянулся к рукаву.

– Рубаху не дам! Бабка убьёт! – отстранился Тарас.

– Да ты и так помрёшь, если сейчас не перевяжем! – закричал Максимка, на секунду он замешкался, но тут же засиял, – Я сейчас, я мигом! Придави пока ладошкой!

И мальчишка метнулся в сторону ворот Сивцовых. Повернув ручку, он понял, что не заперто.

– Вот и отлично, – Максим быстро вбежал на крыльцо и затарабанил во входную дверь, – Тёть Арина, откройте! Скорее!

Спустя минуту в окне веранды показалось заспанное, испуганное лицо хозяйки.

– Господи, Максим, ты? Чего стряслось-то? Что ты тут делаешь?

Дверь распахнулась и Арина выскочила на крыльцо. Поёжившись от утренней прохлады, она встревоженно положила руку на плечо мальчика.

– Что случилось, говори?

– Тарас ногу поранил, он там, на дороге! Дайте скорее что-нибудь, перевязать! Срочно! – затараторил он.

Арина ахнула и скрылась в доме, почти тут же появившись снова с пелёнкой в руках.

– Бежим, где он?

– Там, на дороге.

Пересечь расстояние – уютную дорожку между двух цветочных грядок от ступеней крыльца до ворот – было делом нескольких шагов. И вот уже Арина в ночной рубашке с накинутой на плечи вязаной кофтой и Максимка в подвёрнутых до самого паха штанах и клетчатой рубахе с закатанными рукавами стояли посреди сумеречной улицы, озираясь по сторонам.

– Где же Тарас? – растерянно вымолвила Арина.

– Тут был только что, – Максим озабоченно крутил головой, не видя брата.

– Тарас! Ты где? – позвал он громко.

Никто не отозвался.

– Может он домой побежал? – предположила Арина.

– Да нет же! Смотрите, улица пустая, он бы не добежал до угла так скоро, меня не было всего пару минут.

– И то верно.

Длинная, уходящая в гору улица, действительно была пустынна. Арина склонилась, заметив лужицу крови на грунтовке. Нахмурившись, она проследила взглядом за каплями, сочившимися из раны, след которых тянулся… к Апрашкиному логу.

– Максим, покажи ещё раз, где Тарас упал? – медленно произнесла Арина.

– Да вот здесь как раз, где вы стоите. Вот, и кровь тут, тёть Арин, – Максимка чуть не плакал, – Ну, куда же он делся? Неужели его утащило это, из реки?

– Ты о чём? – девушка насторожилась.

Максим, сбиваясь и путаясь в словах, поведал о том, как они пошли на рыбалку, хотели бабушке сюрприз сделать – она проснётся, а у них уже утренний улов! И как на Маламойке услышали они звук колокола и пение монахов. Арина побледнела.

– Так, ты по улице пробеги, а я тут поищу Тараса.

Максим кивнул и понёсся вверх по грунтовке, а Арина, быстро перекрестившись, направилась в сторону лога, туда, куда её уводили яркие, даже в потёмках, следы свежей крови. Она прошла вдоль своего забора, тянувшегося вдоль двора, а затем и огорода. В траве следы терялись, но, дойдя до края обрыва, Арина вновь увидела алые капли на белоснежной полоске соли, которую она вчера только обновила, рассыпав по новой. На ней же ясно отпечатался след пальцев, пятка прижала траву, вот здесь примято. Дальше начинались непролазные заросли ивняка и бузины. Но где же мальчик? Не мог же он полезть вниз, в лог, зачем ему это? Да и не пробраться в этом месте вот так запросто, настолько густо сплелись между собою ветви кустарников. Тут разве что с топором…

– Тара-а-ас! – сложив руки рупором, крикнула Арина.

Зловещее эхо прокатилось по дну лога, там, где в непроглядной тьме бежал чёрный ручей, бесшумный, будто мёртвый. Арине почудилось, что оттуда, снизу, донёсся смешок, сдавленный и свистящий. Она инстинктивно сделала шаг назад, и, поскользнувшись на росистой траве, не удержалась, начала падать и схватилась за первое, что попалось под руку – ветви бузины, растущей вдоль оврага. Пальцы обожгло холодом. Арина выдохнула, придя в равновесие, встала на ноги и поднесла к глазам руку – на пальцах блестели в тусклом бледно-розовом свете зарождающейся зари кристаллики льда. Девушка, не веря глазам, приблизила лицо к ветке, и по коже её поползли мурашки – вся половина дерева, обращённая к логу была покрыта инеем. Арина затрясла головой, попятилась.

– Нет, нет, – зашептала она в страхе, – Тара-а-ас!

Внизу заклокотало, захлёбывающийся смех повторился вновь и Арина, развернувшись, бросилась прочь.