Не вынимая стрелы, Виал раздавал приказы. Он не мог остановиться, передохнуть. Действовать приходилось быстро.

Пожары начали тушить, трупы данаев сносили к стене и воротам. Последних защитников заставили сложить оружие и согнали в архив. Гирцийцы расставили караулы в каждую башню, зажгли сигнальные огни. Ворота укрепили изнутри.

Скоротечный бой сменился всеобщим отупением. За стенами вздымались столпы дыма, закрывая от захватчиков, что происходит внизу.

– Необходимо разведать, – предложил Капис.

Он и другие офицеры собрались на площади возле рухнувшей колонны. Только тут можно было дышать. Виал позволил заняться раной, но делала это Хенельга. Среди гирцийцев много раненных, умирающих. Им помощь нужнее. После боя ощущалась нехватка хирургеонов.

– Отряд Китора и наши остальные снаружи, – напомнил центурион.

Виал поднял руку, обратив ладонь в сторону Каписа. Большой палец был прижат к ладони. Центурион кивнул и пошел собирать манипул для разведки. Собственных подчиненных у него осталось всего пятеро. И это из трех десятков.

Стрела пробила щеку навклера, сбила эмаль с зубов, порезала язык. Кровь все еще текла, заливая горло. Виал походил на бешеную собаку и мешал работать Хенельге.

Женщина искала способ снять трофей с лица друга. Пришлось обломать древко стрелы ближе к оперению, а потом вынимать изо рта остатки.

– Ты на волосок от смерти, – хмыкнул Эгрегий.

– Был. Был на волосок от смерти, – поправил кибернетес с командного корабля.

Ожидая окончания операции, офицеры не знали, что делать. Город взят, необходимо его удержать. Пока навтесы и гребцы бродили по окрестностям, несли караул, они не думают о том, что будет дальше.

Город за стенами акрополя оставался враждебным.

Выплюнув сгусток крови, Виал сказал товарищам:

– Пока у архива расположите раненных. В тени.

– Уже.

– Припасы. Вернется Капис – ближайший дом взять.

На возражения, что припасы нужны уже сейчас, Виал напомнил, что у них не хватает людей. Нельзя распылять силы.

Вода на акрополе была, хранилась в цистерне рядом с архивом. Так что разместить там раненных разумно.

– Возьмите пленных. Тушить пожары.

Подчиненные переглянулись. Не лучшая идея на их взгляд.

– Их город. Горит.

Тем более, заняв пленников, гирцийцы обезопасят тыл.

– Ты можешь помолчать?! – Хенельга всплеснула руками.

Ей никак не удавалось промыть рану. Виал вертел головой, отмахивался. Наседающие со всех сторон офицеры ждали приказов. Самостоятельность их ограничивалась знакомыми сферами. Что делать после взятия города – не понятно.

Хотелось грабить, но в этот момент их могли бы уничтожить. Данаи не будут вечно пребывать в состоянии шока.

Хенельга, наконец, заставила Виала хлебнуть из миски смесь воды и уксуса. Пришлось полоскать рот, несмотря на ужасную боль. Все мелкие ранки, царапинки запели. Виал зажмурился, сжал кулаки, стараясь удержать лекарство во рту. Из раны на щеке потекла теплая жидкость. Хенельга убрала тампон, чтобы поменять его.

Виал чуть напрягся и выплюнул жидкость через рану. Это было даже забавно. Оставшиеся рядом товарищи глядели на это, открыв рот. Махнув рукой, Виал потребовал еще одну миску. Опять прополоскал и выплюнул жидкость через щеку.

– Даже стрелы его не берут! – восхитился Минелен.

Другие офицеры заржали. Напряжение немного ослабло, страх грядущего отступил.

– Все! Выполняйте поручение, не толпитесь, – Виал махнул им.

Как только офицеры отошли, навклер откинулся назад, опираясь в основание столпа. Рельефы на пьедестале давили в спину, хотя боль от этого незначительная. Виал не обращал на нее внимание.

К счастью, офицеры не заметили, как бледен командир. Все это время Виал держался на ногах из чистого упрямства.

– Зашей ее, – Виал махнул Хенельге. – Дырку. У меня. Мне хватит дырок.

Хотелось пошутить, развить мысль. Красноречие подвело.

Закатив глаза, Виал подставил щеку под большую иголку и грубую нитку. Приходилось держать рот закрытым, хотя хотелось орать во все горло.

– Терпи, – Эгрегий положил руку на плечо друга, – а то язык прикусишь.

Операция закончилась быстро. Узкие боевые стрелы рассчитаны на то, чтобы пробивать доспехи. Иначе рана была бы рваной.

– Теперь никто не скажет, что ты стоял за спинами своих.

Как будто такие люди нашлись бы.

Разумные предосторожности спасли жизнь навклера. Хотя он как никогда был близок к смерти. Даже боль не помогала избежать страшных мыслей. Стрела могла бы пройти ниже, раздробить челюсть – верная смерть. Мучительная. Долгая. Или ударить выше – повезет. Везение то еще.

– Тебе помочь подняться? – Эгрегий присел на корточки.

Виал издал горловой звук, означающий, наверное, что пока посидит в тени. Он не мог найти сил, чтобы спросить, как сами его друзья. Прошедший бой, казалось, подлечил Эгрегий. Словно отнятые им жизненные силы у врагов, помогли самому вылечиться. Друг только выглядел так. Боевое возбуждение еще не отступило.

Кому повезло, так это Хенельге. Из боя она вышла без единой царапины. Прикрывая оголтелых друзей, она сама не попала под стрелу, ее не ранил дротик или копье. Зато на щите, что несла женщина, осталось не меньше ста отметин.

Эгрегий плавно перетек к колонне, прислонился спиной к рельефу. Зимнее солнце едва согревало. Дымные столбы закрыли светило. Наступили сумерки, похожие на вечерние.

Пришлось Хенельге заботиться о друзьях. Обойдя окрестности, она нашла в архиве кое-какую еду. Всех пленных выгнали из здания и рассредоточили по акрополю. Организовав команды по тушению пожаров, удалось сохранить остатки строений. Начали разгребать завалы. Обломки сносили к воротам, готовя их к укреплению. Гирцийцы не совершат ошибку осажденных. Они собирались построить вторую линию обороны внутри стен.

Продлись осада дольше, защитники успели бы свезти зерно, вино, масло в акрополь. Скоротечная осада оставила захватчиков без припасов. Они обладали серебром, храмовой утварью, что уцелела после пожара, но на акрополе едва ли найдется больше трех кувшинов с зерном.

По площади носились куры и козы – из храмовых загонов. Животные содержались здесь для жертвоприношений. Теперь после пожара многие из них погибли, часть разбежалась. Гирцийцы собирали все, что могло пригодиться. Сносили это к архиву, где Виал приказал организовать штаб.

– Думаешь, я смогу это? – Виал указал на миску с зерном, что принесла Хенельга.

Эгрегий поел. А для друга приходилось разжевывать зерна. Челюсть у него не работала. От каждого движения швы могли разойтись, из-под тампона вытекала кровь, сукровица. Примочку приходилось менять, смачивая ее в уксусе. Пока уксус у Хенельги был, но для раненных его не хватало.

Хорошее тут место в центре площади. Виал понимал, что вид сраженного командира плохо сказывается на настроении подчиненных. Пришлось подниматься. От помощи Эгрегия Виал отказался, попросил копье. Используя его как посох, Виал старался идти ровно. Друзья шли рядом, готовые поддержать. Как в прямом, так и переносном смысле.

Прошло много времени, прежде чем Виал очнулся от забвения. Порядок на акрополе навели, точнее, смели все проблемы в сторону. Некоторые храмы еще чадили. Дымок поднимался от потрескавшихся стропил и опор. Фрески, рельефы осыпались, превратились в пыль.

Фронтоны двух храмов рухнули. Большинство колонн изготовлены из дерева, сверху их покрывала обмазка из мраморной крошки. Кирпич в строительстве применяли меньше. Монументальных строений как базилика с примыкающим к ней архивом на акрополе мало.

Центральный неф базилики заканчивался возвышением для судей. В соседних комнатах сейчас держали пленных. Воинов еще гоняли по площади.

– Держать их следует отдельно, – напомнил Виал подчиненным.

– Да, командир, – кивнул Телез. – Передохнете?

– Свалите те огарки, к раненным снесите. Жаровни.

– Точно. Гореть они будут лучше.

– Я ими займусь, – Виал указал на пленных.

Из жителей, что искали спасения под колонной, уцелело с десяток человек. Плен уровнял их, но вряд ли среди них есть рабы.

Виал подошел к пленным, стараясь держать спину прямо, по-гирцийски. Копье помогало выглядеть внушительно, а страшная рана на лице наверняка придавала вождю захватчиков злобный вид.

Подток копья громко стучал по плитам песчаника, который устилал пол в базилики. Мрамор не использовали. Часть стен требовала ремонта – известка обвалилась, обнажив шершавую кирпичную кладку.

– Меня зовут Косс Виал, – обратился Виал к пленникам, – командир вексилума Верского флота, защитника берегов Гирции. Мы – гирцийцы. Мы пришли, чтобы привести Саганис к порядку!

Речь слишком длинная, чтобы ее проговорить четко. Виал намеренно растягивал слова. Так они казались весомей. Не так больно говорить. Навклер отказался от идеи сначала обратиться к пленникам на родном языке, а потом перевести речь.

– Кто из вас осмелится говорить за всех остальных? За весь Саганис?

Виал оглядел пленных: чумазые, поникшие. Тряпки лишились былой красоты. Нет фигурных складочек на туниках, гиматиях. Яркая окантовка по краю плаща замазана грязью. Три женщины. Остальные мужчины. Наверняка это не последние люди Саганиса.

Виал скосил глаза на Хенельгу. Она никого не узнавала, не могла подсказать жестом или словом, кто из пленников ценен.

Пленные переглянулись. Не все осмеливались поднять взгляд на воина, что взял их город. В потертых кожаных доспехах со следами от копий, стрел и дротиков. Тяжелое копье в сильной руке. Кровожадный взгляд и пропитанные дымом волосы, безбородое лицо.

Воин пришел прямо с войны. Он готов бросить копье, отдавая полис на разграбление.

Из пленных поднялся мужчина.

На его ногах были сапожки, закрывающие голени. Атрибут знатного человека, влиятельного. Длинный хитон доходил до щиколоток, гиматий из кемильского сукна.

– Фокл сын Адроника. Архонт. Хайре тебе, чужеземец. Я готов говорить за сограждан.

Виал подумал, что символично принимать сдачу от даная прямо под стенами базилики, где он вершил суд. Наверняка этот Фокл подумал о том же.

– Готов, так говори. Саганис взят. Он в руках Гирции. Ваши люди сопротивляются: в порту, западные ворота. Остановите насилие и, клянусь небесными и водными богами, что сохраню Саганис от разграбления.

– Я не посмею предложить такое согражданам.

– Можешь, – Виал улыбнулся.

Хотя это далось ему тяжело.

Виал был столь великодушен, что позволил взять Фоклу еще двоих. Пусть сам отбирает, кто ему понравился. Виала не очень заботило, кто его пленники. Теперь весь город его пленник, необходимо просто закрепить успех.

– Только, – Виал остановил пленника, – не забывай про наш уговор. Поклянись богами, что вернешься.

– Клянусь клятводержащим Эгиохом, – после секундного колебания сказал Фокл.

И он, и Виал понимал, что эта клятва может не пригодится. Принесшего дурные вести порвут на части добрые сограждане. После любого потрясения ищут, на кого свалить вину.

Лучшей кандидатуры для этого не найти. Фоклу придется постараться, чтобы убедить сограждан сложить оружие. В этом он заинтересован лично.

Пленных вывели из крепости, стараясь не показывать, как мало осталось захватчиков. Закрыли ворота, после чего Виал нашел место, где смог забыться недолгим сном. Щека горела, зубы сводило от боли после каждого полоскания. Ни друзья, ни соратники не знали, где страдает навклер.

Какие бы дела сейчас не ждали, Виал просто не мог выйти к людям. Скрывать ужасное состояние уже не получалось.

День уступил ночи. За ними последовало утро.

Вестей от Каписа или Китора не было. Их могли перебить. Захватчики понимали в каком положении оказались. Ночью, не дожидаясь приказа навклера, офицеры организовали вылазку. Ограбили соседние дома, перенесли в акрополь припасы. Ценности пока оставили. Навтесы не обращали внимания на серебро. Еда, вино, одежда.

Дома вокруг акрополя опустели. Рабов бросили на съедение чужакам, заперев в подвалах. Посоветовавшись, гирцийцы отпустили рабов. Не столько из человеколюбия, сколько для общей неразберихи.

Вылазка прошла без потерь.

По всему акрополю жгли костры. На каждой башне, у ворот и у храмов. На парапете выставили десятки жаровен. Со стороны крепость выглядела так, словно в ней находилось не меньше тысячи человек.

Офицеры использовали старую хитрость и разместили вдоль парапета убитых. Издалека они сойдут за настоящих воинов. Смерть не принесла покой.

Возможно, данаи удивлялись, почему захватчики не занялись грабежом. Удивление перерастало в ужас. Среди уцелевшего населения начали распространяться слухи.

Люди повалили в порт, но там не оказалось судов, на которые рассчитывали граждане Саганиса.

Утром делегация во главе с Фоклом появилась у ворот акрополя. Гирцийцы глядели на сотню мужчин, по случаю облачившихся в лучшие одежды. Чуть дальше, за стенами домов столпились милиты. Вышедшее из-за облаков солнце, словно ждало этого мгновения. Свет отразился от сотен шлемов, огненные лепестки расцвели на копьях.

Огромная толпа саганисцев могла бы просто смести чужаков.

Собрались у ворот они не для этого.

– Иноземцы, мы просим впустить нас для переговоров, – крикнул Фокл.

То ли по общему разумению, то ли самостоятельно он стал тираном Саганиса.

Появление данаев не смутило гирцийцев, но им пришлось постараться, чтобы найти навклера. Ведь он уже вел дело с Фоклом.

Потратили час, чтобы привести Виала в порядок. Скрыть бледность удалось, измазавшись в саже. Виал, не завтракая, облачился в боевой доспех. Пахнущий дымом и кровью, множественные следы от ударов. Доспех воина, победителя. Лучше любой дорогой тряпки.

Виал приказал устроить трибунал возле колонны на площади. Вынесли лавки из базилики, набросили на них тряпки. Сверху установили кресло, в котором обычно заседают судьи. Сидящий навклер находился выше постамента, под его ногами лежала разбитая колонна.

– Как они скрипеть зубами будут, увидав, как наш навклер зад водрузил на их кресло! – посмеивался Телез.

Ситуация его забавляла. Какие бы не ожидались проблемы, он относился к этому с легкостью. Возраст приучил его наслаждаться днем.

В доспехах, положив руку на щит, Виал уселся на кресло. Копье находилось рядом, вдоль дороги к трибуналу выстроились навтесы в броне. Словно не гребцы или моряки, а настоящие воины. Впрочем, даже милиты данаев не были профессиональными воинами.

Всех, конечно, не стали снимать с постов. В том числе «рекрутов».

Немного портил впечатление тент с раненными. Но даже они прониклись моментом и не стонали.

Кроме навклера на помосте находились офицеры, держащие флотские знамена. Вот и пригодились заготовленные тряпки. А еще говорили, что их зря тащили. Впечатление надо уметь создавать. Это залог любой победы.

Друзья, соратники – вот опора власти, которой сейчас обладал навклер. Их присутствие укрепляет его авторитет, харизму.

Виал кивнул, по цепочке передали приказ. Открыли ворота. Причем полностью, словно чужаки не опасались, что на акрополь хлынут войска саганисцев. Внутрь втянулась колонна патрициев, внезапно осознавших себя чужаками в собственном городе. Проходя под сводом ворот, они горбились, съеживались. Красивые одежды повисали на них простыми тряпками. Блеск богатства отступил, подчинившись кровожадному железу.

Сотня мужей прошла к трибуналу, робко поглядывая на стоявших вокруг захватчиков.

Линия воинов отвлекала внимание. За их спинами данаи не могли рассмотреть лагерь гирцийцев. В иной ситуации Виал не отказался бы от удовольствия вывести всех подчиненных.

– Ты вернулся, – не вставая, констатировал Виал.

Фокл выступил вперед, всего на полшага.

– Мы сдаемся, – он протянул харту.

Надеялся, быть может, что победитель спустится к побежденному. Виалу передали соглашение о сдаче. Знатоков данайского в войске не было, так что Виалу пришлось самому читать. Переводил он с трудом.

Данаи соглашались со всеми требованиями, умоляли сохранить город от разграбления. Скромные требования удивили побежденных. Они сочли этих варваров странными, но благородными. А раз так, то осмелились просить их.

В тексте содержалось несколько просьб: выдать тела убитых, принять Саганис в число союзников гирцийцев, освободить от налогов.

Виал свернул харту, обратился к просителям:

– Я могу выполнить лишь один пункт. Я выдам вам тела убитых. Только в том случае, если вы вернете наших убитых. Пропустите товарищей, разместившихся в городе.

– Исполним.

– А так же сдадите оружие. Милитам дозволяется использовать только кинжалы и дубинки. Броня и стрелы, копья и щиты – вы сдаете нам.

Данаи заволновались. Виал настаивал на этом пункте не случайно. Он понимал, что враги вскоре поймут, с кем имеют дело. Разоружив, удастся накинуть им удавку на шею.

Виал поднялся. От боли перекосило лицо. Просители подумали, что варвар гневается. Замолкли и готовы были рухнуть на колени. Если бы не трибунал, они бы бросились обнимать колени Виала.

– Мы, Государство гирцийцев, берем на себя ответственность по вашей защите. Ни соседи, ни варвары вам не будут угрожать, пока вы называете нас своими защитниками. Что касается остальных ваших прошений, – Виал говорил так, будто вопрос о выдаче оружия уже решен, да так оно и было. – Ваш статус как союзников должен подтвердить полномочный представитель сената. На днях он прибудет в Саганис. Я, как руководитель вексилума Верского флота, не имею права принимать подобные решения. Сенат не наделял меня подобными правами. Ваш город будет сохранен от поругания. Вы получите доступ к храмам, но позже.

Пусть составят списки тех, кто ныне занимает должность по надзору за архивами, храмами. Жрецы могут вернуться в храмы. Их казна не пострадала. Виал поклялся, что его люди не заинтересованы теми дарами, что предназначены богам.

Упоминание богов всегда помогает отвлечь от других проблем.

Вернув жрецов и архонтов на акрополь, Виал сделает их почетными пленниками. Похороны убитых придется отложить. Виал не собирался выпускать саганисцев за стены города. Могут ведь разбежаться.

– Таково мое решение! – закончил навклер.

Удивительно, но побежденные кинулись благодарить его за невиданную щедрость.

Не в силах дотянуться до колен чужака, патриции обнимали помост, целовали ткань. Понимали ли они, что эти декорации взяты из их собственной базилики.

Вытолкать патрициев удалось не сразу. Ворота не закрывали, наверх потянулась цепочка милитов. Их десятками пускали внутрь, разоружали, позволяли унести покойников.

Вид убитых, скорбные лица сограждан остудят воинственный пыл. Побежденные сломлены не столько железом, сколько хитростью навклера.

Освободившись от тягостных дел, Виал смог найти покой за стенами архива.

– Это было нечто! – восхитился Телез.

Таблинум архивариуса решили переделать в командный пункт. Виал сможет отдыхать в каморке, находящейся рядом. Сил у навклера почти не осталось, он рухнул на стул, тяжело вздохнул.

– Еще несколько моментов, – он поднял руку.

– Слушаю.

– Вернутся Капис и Китор – ко мне.

– Если вернутся.

Виал проигнорировал замечание.

– Разоружите данаев, сгоняйте их домой. Договоритесь с Фоклом, пусть организует из милитов отряды по десяткам.

– Рабов и наемников загнать? – понял Телез. – А наемники чего?

Подумав, Виал решил, что их можно использовать. Серебра хватит теперь.

Договориться, пусть разобьют лагерь у ворот. Так и на виду будут, под рукой, но не вздумают бузить на акрополе.

– Решите эти вопросы. Контроль над городом будет наш. Потом корабли.

– А те данаи, что снаружи? Их там не меньше полутысячи еще.

– Пусть им передадут сообщение, чтоб стерегли окрестности. Сам знаешь, степняки, варвары…

– А их флот?

Тут уж Виал не знал, как поступить. Как оказалось, данайские корабли покинули гавань, уничтожив пять судов Китора. Последнее не беспокоило Виала, даже радовало. На это он рассчитывал. А вот потеря десятка трирем – неудача.

– Подсчет потерь, ресурсов, – переключился Виал на другую тему.

– Минелен занимается.

Келеустес лучше других справится с этой задачей.

Виал кивнул, отпустил офицеров. С ним остались друзья, может, единственные, кто понимает, как тяжело ему. Как бы Виалу не хотелось остаться одному, но он обещал, что после боя они наконец-то поговорят. О своих приключениях навклер не хотел распространяться – боль в щеке отвлекала.

Зато друзья наперебой рассказывали о собственных похождениях. Тяжело слышать, как Эгрегий пережил гибель родного города. Нет ничего страшнее, чем потерять связь с родней.

– Ты теперь гирциец, часть нашей семьи, – попытался успокоить его Виал.

– Да, я тоже так подумал.

Возможно, решил Виал, потерять отчизну не так уж плохо для Эгрегия. Иначе он мог узнать тайну. То, о чем догадывался сам Виал. Не в результате нападения Эгрегий утратил свободу… Пусть это только подозрения самого Виала – человека, как он сам признает, не высоких моральных принципов. Не враги лишили Эгрегия родины. Соотечественники от него отказались. Родители.

Озвучивать подозрения Виал не стал. Он и отпустил друга, чтобы тот сам нашел правду. Хенельга смогла защитить наивного парня. Виал кивнул женщине. Та кивнула в ответ.

Все остальное, что приключилось с друзьями, походило на чудо. Череда случайностей, приведших их сюда, на акрополь Саганиса. Такое просто не могло произойти само по себе. Никто так не думал. Не зря же они увидели нечто, когда впервые оказались возле пролива.

И это тоже не следовало озвучивать. Затронув божественное, обязательно побеспокоишь нечто масштабное.

– Что ты планируешь делать дальше, – Хенельга решила вернуться к насущным проблемам. – Город наш. Надолго?

– Нам не удержать Саганис, – признал Виал.

– Как?! Мы ведь их захватили, пленники и оружие! Даже их боги у нас.

Эгрегий не понимал очевидного. Сам город расположен в таком месте, где сходятся торговые пути. Зерно с севера, из других колоний, товары с востока и запада. Чтобы блокировать пролив, необходим флот. У захватчиков его не было.

Объяснив положение, Виал спросил:

– Колонисты нам помогут, если попросить их?

Эгрегий покачал головой.

– Так что же делать? – Он развел руками. – Соседи явятся сюда.

– Есть вариант. Несколько. Отправить корабль на юг с посланием.

Смехотворное предложение. Захватчикам не продержаться полгода, а то и год в чужом поселении.

– Вот вечно сделаешь, а потом разгребаешь.

– Я не планировал брать Саганис. Я вообще ничего не планировал. Так получилось.

Хенельга и Эгрегий переглянулись. Им ведь невдомек, что невозможно все спланировать. Случайность всегда разрушит планы, это не человек меняет окружающий мир. Наоборот.

Виал признался, что явился сюда без особой цели. Да, была мысль надавить на данаев. Не больше. А тут целый полис ему достался как трофей. Ценой огромных потерь. Даже без подсчета келеустеса понятно – от личного состава едва ли осталась половина. Боеспособных и того меньше.

– Победу мы одержали, но войну не выиграли. Потому вторая мысль – варвары с юга.

– Синды? Они торговали с Саганисом.

– Не обрадуются нашему появлению, – добавила Хенельга.

Только с друзьями Виал мог обменяться подобными мыслями. Офицерам нельзя их озвучивать. Власть эфемерна. Ее легко развеять дуновением. Немного угнетает это, но Виал привык.

– Они наблюдали за развитием событий. С ними можно договориться. Я надеюсь.

– Не тебе! – воскликнула Хенельга.

– Не мне, – согласился Виал.

И дело не в том, что он был залогом спокойствия в захваченном городе. Рана пульсировала, болела. Навклер чувствовал, как по лицу разливается жар. Ощущение будто лихорадка. Хенельга говорит, что он бледен.

Плохой знак.

Последствия ранения не заставят себя ждать. Виал прикинул, что у него дней десять еще есть. За это время необходимо решить вопрос.

– Я делаю ставку на Китора. Он мой брат. Союзник. Знаком с варварами. Договорится с ними.

– Он жив-то? – спросил Эгрегий.

Виал махнул рукой. Откуда ему знать. Пока нет вестей ни от Китора, ни от Каписа, отправившегося на его поиски. Виал подозревал, что он лишился важного союзника. На это навклер точно не рассчитывал. Проредить отряды ладенов – да, но не обезглавить. Без вождя пираты станут непредсказуемыми.

Запереть их на акрополе? Или выставить за стены?

Виал еще не решил.

Пришла пора обрабатывать раны. Неприятная процедура. Виал попросил Эгрегия удалиться, доверял это только Хенельге. Парень явно обиделся, но что с того. Глядеть на опухшую рану ему не стоит.

Сняв повязку, Хенельга по мере сил осторожно отлепила тампон от щеки. Приходилось поддерживать края раны ножом.

– Вроде, срастается. Плохо видно. Швы воспалены.

Она вновь намешала воды с уксусом, добавила какую-то гадость, найденную в припасах. К счастью, проблем с запасами теперь не будет. Данаи обеспечили захватчиков всем необходимым.

Сначала Виал ощутил горечь, потом рот обожгло болью. Опять заломило зубы. Проклятая стрела повредила эмаль и теперь челюсти реагировали на все. Виал старался не морщиться, иначе швы на лице разойдутся. Но попробуй удержись, когда вся нижняя челюсть огнем объята.

– Сплюнь! – приказала Хенельга, подсунула под нос другу миску.

Виал напрягся и через щели в ране выплюнул часть жидкости.

– Если хватает сил дурачиться, мог бы сам ковырять гнойник.

Сплюнув, Виал извинился. Он-то думал, что шутка позабавит ее.

К тому же это позволило обработать рану изнутри.

– Сунь тампон в рот, прижми к щеке изнутри. Так спи.

Опять эта кислая гадость. Она буквально разъедала зубы, а теперь еще щеку обжигала. Виал хотел выплюнуть тампон, но Хенельга уже бинтовала его голову. Да делала это так, что челюсти оставались сжаты.

Все равно пора отдыхать. До утра болтать навклер ни с кем не будет. Если чего не случится.

В лагере все спокойно.

Только у навклера начался жар. Проклятая рана не собиралась спокойно заживать.

Сняв повязку, Хенельга критически осмотрела рану.

– Надо лекаря. У данаев…

Виал замычал в ответ. Еще чего не хватало! Если среди пленников пройдет слушок, что вождь чужаков болен, даже при смерти! Только дай повод, закинь хоть один слушок на благодатную почву.

– Понимаю, – кивнула Хенельга.

Что делать, она не представляла. Да во всем лагере гирцийцев не было человека, который спас бы их. Захватчики оказались в ловушке собственного успеха.

Вернувшиеся Китор и Капис не могли решить вопрос.

Виалу пришлось встречать соратников, общаться с ними. Целовать брата ладена не потребовалось. Видя страшную рану на лице навклера, Китор покачал головой.

– Смертельная рана.

– Благодарю за поддержку.

Ответ на сарказм совсем не похож. От каждого слова швы шевелились, нитки врезались в припухлую кожу. Тек гной и сукровица. Хенельга протирала щеку друга, но это мало помогало.

Остальным офицерам пока не сообщили о ситуации с навклером. Виал попросил центуриона и брата придержать сведения.

– В случае чего, вы договоритесь? – спросил навклер.

Китор взглянул на Каписа. Оба кивнули. Последние дни доказали, что они смогут договориться.

Обрисовав ситуацию, Виал попросил их найти способ связаться с варварами на юге. Делать это пришлось Капису, а не Китору. Центурион единственный представитель Государства. Китор не мог ничем помочь.

– Мои товарищи, – ладен пристально взглянул на навклера, – многие полегли.

Виал кивнул. Он сам потерял многих. Промолчал. Иначе будет звучать как оправдание. А навклер не собирался оправдываться. Что бы он ни задумал, как бы ситуация не обернулась, у Китора нет доказательств. И справедливости ради, тот все же признавал в действиях брата холодный расчет.

Ладенов осталось мало. Сильно мало.

У них нет кораблей. Нет припасов. Много раненных. Они полностью зависимы от гирцийцев. Китор – их вождь. Теперь без всяких возражений. Самые сильные, самые смелые из ладенов полегли. Вождь сражался в первых рядах, его руки и ноги изранены, но сам он уцелел. Ему повезло. Просто повезло.

Особое благословение лежит на ладене. Он обзавелся славой, очистил отряды от смутьянов.

– Мефон, великий Хозяин пустоты, царь морской бездны, – заговорил Виал, из щеки потекла соленая кровь, – его замыслы нам неизвестны.

– Потому мы направляем наши жизни, как можем, – согласился Китор.

Ни гнева, ни осуждения. Может, он вообще не понял, какие мысли крутились в голове брата. Сложно разгадать замыслы гирцийца. Китор не пытался. Он поднялся, извинился. Надлежало позаботиться о своих людях.

– Капис, обеспечь, а потом иди к синдам.

Центурион кивнул.

– Не сам. Ты понадобишься в лагере.

– Я понял, командир.

Он не осуждал навклера за то, что теперь все проблемы придется решать другим. На время Виал самоустранился. Для навтесов – командир занимался важными делами, общался с богами и данаями. Для данаев – Косс Виал слишком занят в лагере.

Офицеры знали, что произошло. Старались не беспокоить навклера по пустякам.

Постепенно гирцийцы обживались. Опыт осадных работ у них имелся. Флотским тоже приходилось обустраивать лагерь на чужих берегах. Строили они укрепления – внутреннюю стенку; приводили к порядку местных – пока держится на авторитете Виала.

Патрули поддерживали порядок на улицах. Наемники степняки встали лагерем к востоку от ворот акрополя, заняв площадь у фонтана. Переманить их удалось без труда: мешок серебра сейчас и в конце года. Данаи, оставшиеся снаружи, признали поражение, поняв, что их сограждане стали пленниками.

Не все согласились с этим. Две сотни воинов ушли, собираясь пешком добраться до соседей или соединиться с бежавшим флотом. Их не стали преследовать. Будь, что будет.

– Может, – шутил Виал, – ты все же местный царь?

Эгрегий каждый раз улыбался на эту шутку, не отвечал. Привык к ней.

Невнятная речь товарища его не напрягала.

– А что? Кто проверит. Ты царь. Степняки – твой народ. Скирта ваша столица…

И все в таком духе. Эгрегий уже привык. Понимал, что друг старается занять разум размышлениями. Он отгоняет от себя призрак забвения. Пока в речах не слышно бреда, пока горячка не заставила его заткнуться, пусть.

Кормить навклера приходилось размоченным в вине хлебом с медом. Другой пищи он не мог принимать. Челюсти почти не раскрывались. Мышцы шеи задеревенели, щека разбухла. Вены выступили на бледной коже.

Выглядел навклер жутко. Уже по лагерю пошли слухи. Пока они не влияли на гирцийцев. Слишком они дисциплинированы, чтобы предаваться страхам.

Ежедневно офицеры отсчитывались навклеру. Проверяли его состояние, а так же развлекали.

Между собой офицеры говорили, что выглядит это жутко – труп на кровати. Труп в сознании! Он даже приказы отдает. Осмысленные, причем.

Ничего удивительного. Навклер ведь не простой человек. Великие силы поглядывают на него.

Удалось вернуть корабли, что остались в заливе. Два корабля сильно пострадали, затонули, после удара о цепь. После того, как спала вода в заливе, их удалось поднять. Корабли завели в порт, где начался ремонт. Данаи восстанавливали корабли не особенно охотно, диверсий никаких не предпринимали.

Спокойствие захватчиков при их немногочисленности пугало данаев. За этим спокойствием скрывалась великая сила. А на самом деле гирцийцы обладают удивительным умением – упрямо делать то, что положено. Несмотря ни на какие неприятности.

Незнакомые с этими варварами, данаи просто боялись.

Подобное не могло вечно продолжаться. Должно произойти нечто, что нарушит равновесие.