Все шло своим чередом. Захватчики оказались нетипичными. Даже не требовали того, что могли взять по праву. Некоторые офицеры при встрече с патрициями Саганиса, упоминали, что пришли сюда не покорять, а устанавливать союзы.

Подобная практика в нынешнее время не слишком распространена. Виал отдельно отметил, что именно так необходимо вести себя по отношению к побежденному. Сейчас гирцийцы не в том положении, чтобы вызывать гнев саганисцев.

Патрули ежедневно покидали крепость. Десяток гирцийцев, они разделялись на два отряда, к которым примыкали три десятка наемников-степняков. Раз данаям привычней, чтобы варвары их избивали, так чего менять. Впрочем, особой нужды в помощи фризийцев не было.

Горожане старались без нужды не покидать дома. Мародеры встречались, но только в пострадавших от осады районах. После пары публичных казней, днем уже никто не рисковал копаться в развалинах.

Городские рабы продолжали работать, хотя после бунта их осталось не так много. Сами горожане разбирали развалины. Не столько из желания помочь ближнему, уцелевшие вещи распределялись среди выживших. Это ведь не мародерство, нет.

На третий день после осады гирцийцы потребовали лодки. В гавани остались лишь небольшие суда. Их хватило, чтобы перетащить оставленные в заливе лембы. Из лагеря вывезли запчасти, оснастку. Перевозить мачты пришлось посуху. На сильном течении маленькие лодки перевернулись бы.

Эгрегий удивлялся, как гирцийцы справляются с течением. Вроде и лодочки такие же, идут на веслах. Ни одного несчастного случая. Впрочем, без нужды гирцийцы не покидали гавань. В зимнее время в проливе неспокойно. Большие суда, зерновозы устойчивее, их, правда, не видать.

Виал, пока еще был в сознании, очень надеялся, что на востоке покажется десяток зерновозов. Остановив их в Саганисе, удастся решить проблему со снабжением. Не сказать, что ощущается недостаток зерна – население города уменьшилось, а захватчиков осталось и того меньше.

Забитые под завязку зернохранилища всегда успокаивают население.

Перехватив зерновозы, удастся поставить Тритогению на колени. Даже десяток зерновозов с прошлогодним урожаем – существенная недостача для полиса, живущего импортом.

Зерновозов не было. Зато начался ремонт лемб. Существенные повреждения на двух судах, один пострадал меньше всего. С него и начали ремонт, а двумя днями позже гирцийцы отправились на нем на юг. Там, вдоль берегов все еще сновали разведывательные суда синдов.

Издалека они ничем не отличались от данайских. Другая расцветка, смуглые лица на борту.

Посольство гирцийцы организовали по всем правилам. Навтесы и один пехотинец среди них, все в прекрасной броне, без подарков. Письмо «южанам» было составлено от имени Косса Виала, исполняющего обязанностями и прочее-прочее. На самом деле письмо составляли офицеры в коллегиальном порядке.

Предлагали на корабле отправиться Эгрегию, но парень отказался. Он и мог бы выступить представителем навклера. Все же, его друг, товарищ. Опыта у парня не хватает. Хенельгу не взяли по понятным причинам. Она не обиделась, хотя не отказалась бы поглядеть на страну синдов.

Степняки под стенами акрополя не были привязаны к своему лагерю. Они могли приходить и уходить, когда вздумается. Это было сделано отчасти, чтобы они связались с соотечественниками снаружи. Разнесли весть о захвате Саганиса.

А отчасти потому – у гирцийцев не хватило бы сил, чтобы удерживать наемников.

Единственным требованием оставался запрет на грабежи. От чего варвары не могли отказаться. Капису приходилось лично разбираться со случаями, когда варвары грабили данаев.

Таковы обязанности военной администрации, что насаждают гирцийцы в подчиненных поселениях.

Подобная политика имела успех. А двумя днями позже явилось посольство от фризийцев. Или как там эти варвары себя называли. Десяток степняков, выступающих от лица союза племен. Не настоящей федерации, а сходки, устроенной по случаю. Все-таки событие экстраординарное. Степняки не могли не отреагировать.

И пришли познакомиться с новыми хозяевами полуострова.

Косс Виал не мог принимать посольство. Опять работал Капис. В доспехах он выглядел солидно. Эгрегий и Хенельга присутствовали как представители навклера, от навтесов – келеустес и кибернетес с командного корабля. Китор с остатками своих людей присутствовал, но не вмешивался в переговоры.

Видать, встреча прошла хорошо. По крайней мере, в ближайшее время степняки не приступили к излюбленному развлечению. Постепенно окрестные фермы оживали. В Саганис потянулись телеги с продовольствием, а из города ремесленные изделия. Торговля не ожила, жизнь только начала налаживаться. Небольшое оживление успокоило данаев. Они могли теперь забыться в излюбленном деле – торговле, общению на рынках.

Гирцийские патрули старались по возможности обходить стороной площади. На фоне сотен граждан со свитой из рабов захватчики выглядели бы жалко.

Хитрость и предосторожности позволили оттянуть неизбежное. Захватчики даже оплачивали ремонт кораблей – что вообще невиданное дело. И пусть мастеровые без особого рвения чинили те суда, что погубили их город, работа продвигалась. Пришлось Капису и Китору организовать постоянно дежурство возле эллингов, где на стапелях расположились лембы.

Всего пять десятков человек и десяток наемных лучников. Капля в море врагов.

Данаи это видели. Сначала решили, что захватчики так уверенны в превосходстве. Несколько дней подсчетов, пересудов. На стенах появлялись надписи. Рабы их не могли прочитать, не к ним обращались. Зато граждане, идя на агору, останавливались, изучали граффито. Подбирали брошенный рядом уголек и писали свое.

Призывов сбросить врагов в море становилось все больше.

Офицерам все чаще беспокоили навклера. Ситуация накалялась. Вырвать из забвения командира становилось все сложнее и сложнее. Совещания проходили чуть ли не ежедневно. Выхода никто не видел.

Тем более Виал. Он до болезни не знал, как распутать клубок.

Блуждая в темноте, навклер просил товарищей дождаться.

– Случай. Мы только ждем случая, – повторял он из раза в раз.

Сложно убедить подчиненных в своей правоте, когда бледен, а щека и лоб с нездоровым румянцем. Да Виал сам не особенно верил.

– Говорят, – вечером он общался с Хенельгой, – чтобы хорошо врать, нужно верить в это.

– И?

– Брехня. Сказавший это, сам не верил.

Виал старался засмеяться. Не вышло. Проклятая рана на щеке вроде затянулась, хотя намедни ее пришлось прижигать. Из пореза все еще сочился гной. Небольшая припухлость, вроде не страшно, даже незаметно, если снять повязку. Навклера колотила лихорадка. Он потел, не мог есть – по понятным причинам. У Виала наблюдалось учащенное дыхание и сердцебиение. На удивление он сохранял сознание, бреда почти не было. Виал из чистого упрямства не позволял разуму тонуть в болевом безумии. Уж лучше просто забвение.

– Так помереть недолго, – бубнил он.

Из предосторожности он решил составить завещание. В чем не видел особой пользы. В суматохе предстоящих дней вряд ли табличка уцелеет. Хенельга обещала сохранить ее. Только ей Виал доверил записи.

Эгрегий и слышать не хотел о том, что прах друга придется развеять в этом проклятом проливе.

Капис и Телез заверили завещание личными печатями. Лучших свидетелей в чужом городе найти нельзя.

На востоке не видно парусов. Ветер ведь благоволит, чего же они тянут?! Не могла весть о захвате Саганиса дойти до полисов в Негостеприимном море. Просто не сезон, сейчас не торгуют. Лишь с наступлением весны первые ласточки развернут крылья над серыми водами.

Посланец вернулся. С царем синдов свидеться не удалось – не удивительно. На этом посольство не настаивало. Вообще, посольство было обставлено так, словно могучие воины решили успокоить южного соседа. Хотим добрососедских отношений и всего такого, мы соблюдаем международные права.

Если отбросить риторику, на которую моряки не особенно способны, гирцийцы требовали, чтобы южное царство не лезло. Именно требовало. Просят только слабые. Есть желание помочь, задружиться? Заходите в гости, стол накроем.

Такое письмо в духе гирцийцев, но пришлось привлекать Хенельгу. Простые и грубые до оскорбительности слова, она смогла передать велеречиво и доходчиво.

– Кому передали послание? – спросил Капис у «послов».

– Да какой-то там мужик с завитками на голове.

– Так могли бы морю выкинуть.

– Да он в темно-синем весь с головы до ног. В волосах еще нитки из золота!

– И жемчуга! – добавил другой. – С мой кулак. Такие!

– Ага. Друг командира указал, что надо выбирать самого богатого, – навтес указал на Хенельгу.

– Сойдет.

Ответа им не дождаться, решил центурион. Выиграть время удалось. В случае опасности – синды не помешают сбежать. Обнаружив брошенный Саганис, варвары из Синдики наверняка попробуют прибрать полис.

В итоге, план навклера все же увенчается успехом.

Капис подивился исходу. Да, они помрут. Скорее всего. Все тут лягут. Но ведь командир поступил правильно! Он не ошибся. Он нанес удар в живот врагу. Государство гирцийцев дождется, пока его враги издохнут.

Пора уходить. Каждый гирциец в Саганисе чувствовал: дышится тяжело.

Из-за ставень на них недобро поглядывают. В каждом доме может скрываться отряд с дубинками. Из столовых приборов можно изготовить примитивные копья. С щитами сложнее. Потребуется чуть больше времени, чтобы сплести из прутьев новые.

Это время подходило.

Патрулируя улицы, навтесы видели граффито на стенах. Прочесть их не могли, но смысл понимали. Некоторые надписи рисовали буквально у них на пути. Задрав носы, гирцийцы проходили мимо. Делать вид, что ты ничего не понимаешь, не сложно.

Любая другая армия, другая банда давно бы развалилась. Бойцы бросились бы врассыпную. После чего их переловят в степи и пригвоздят к крестам вдоль дороги.

Можно только гордиться, что командуешь такими людьми. Не забыв, что обязан их вытащить из этой заварушки.

Лишнее оружие, изъятое у данаев, постарались уничтожить. Копейные древки сожгли, а наконечники бросили в мундус. С щитами поступили так же. Сделанные на деревянной основе они занятно горели. Стрелы, дротики – приберегли. В случае осады акрополя это пригодится гирцийцам. Да потом, на кораблях тоже.

Лембы гирцийцев были готовы к отплытию. На них перетаскивали припасы. Навтесы выходили в гавань, проверяя суда. Покидали порт, где вдали от Саганиса в старом лагере делали склад оружия.

У рыбаков отобрали лодки. Капис намеревался взять с собой наемников стрелков. Для таранного боя у него не хватало гребцов. Бросать же лембы никто не собирался. Такого позора гирцийцы не переживут.

Дата отступления выбрана. Среди навтесов все осведомлены, что пришло время. Нет ни паники, ни суматохи. Данаи то ли не заметили подготовки, то ли сделали вид. Мало ли что. Пусть враги уберутся из полиса. Лучше ругать врага, когда между вами несколько футов камня.

Сбежать гирцийцы не успели. Патрули на портовых стенах заметили приближение кораблей. Три десятка. На веслах. Идут против течения, не сбавляя скорости.

Только боевые корабли могли подняться до Саганиса на излете зимы.

– Вот и первый день года, – пробурчал Капис, наблюдая за приближающейся эскадрой.

– Надо будить командира, – решил Минелен.

– И что нам скажет?

– Да хоть в море пусть бросается, но с кораблями что-то надо делать!

Решили составить план предстоящей битвы. Три десятка судов, это около трех тысяч человек. Они смогут пойти штурмом на город, а могут попробовать прорваться через порт. Возможно, саганисцы уже разнесли весть, что захватчиков не так много. Да наверняка разнесли.

Значит, точно будет штурм.

– Навяжем бой у башен, отступаем, топим корабли на мелководье. Потом уходим по суше до старого лагеря, – говорил Капис вечером на совещании, – это если коротко.

– Устраивает, – согласился Виал.

Ему пришлось сидеть на совещании. Стоять он не мог, как бы ни стыдился собственной слабости. Опухшие колени не сгибались. Вставая на ноги, Виал будто окунал ноги в кипяток. Офицеры кивнули, принимая решение. Не в привычках гирцийцев бросать то, что по праву принадлежит им. Виал радовался, что здесь собрались разумные люди.

– Это все? – спросил Эгрегий.

– Да.

– Сделать ничего нельзя?

– Только сбежать, – Виал вздохнул.

Ответ явно не понравился другу. Эгрегий принялся возражать, намекать на прошлые заслуги навклера. Парень не понимал, что не важны прошлые дела.

– Мы находимся здесь и сейчас, – напомнил Виал.

– Ты правда ничего не можешь сделать? – уточнила Хенельга.

– Как советовал Капис? Броситься в море. Вот исход.

– Это может помочь?

– Не говори глупостей! – возразил Эгрегий.

Виал пожал плечами. Хотя лестно слышать такое от друга.

Попросив подняться, Виал решил дойти до порта. Отсиживаться в акрополе он не собирался. И плевать, сколько данаев увидят его по пути. Просто еще один раненный, бредущий в порт. Эти захватчики решили принять бой, сумасшедшие.

Данаи не препятствовали. С их позиции это правильное решение. Лучше переждать, пока другие решат все проблемы. Уже потом можно взбунтоваться. Мерзкое поведение, трусливое. Но Виал признавал его эффективным.

Бросить все и бежать – вроде разумный выход. Многие так бы поступили. Сам Виал согласился бы бежать. Проклятое ранение добьет его еще в пути. Лучше уж сгинуть на руинах захваченного тобой города.

Это тоже слава. То, зачем всякий гражданин гонится. Виал прикинул, что ему все же удалось достичь славы.

– Вам, друзья, следует бежать, – напомнил Виал.

– И бросить тебя? Да вот еще.

– Оставь это геройство. Глупости.

Незначительное поражение не так пагубно для них. Вот победитель, забравшийся на самый верх по костям соратников, оказался сраженным простой стрелой. И тут уже ничего не поделать.

До порта им удалось добраться за час. Благо в провинциальных городах все находится в шаговой доступности. Дорога шла под горку. Оглядываясь, Виал понимал, что не сможет забраться обратно.

Чужие корабли подошли к порту, встали в трех корпусах от башен. Напротив них у причала расположились лембы. Гребцы занимали места, офицеры проверяли снаряжение. Капис с наемниками и пятью пехотинцами находился возле эллингов. В башнях постоянно дежурили люди, захватившие оборонные орудия данаев. Несколько баллист на стенах. Корабельные орудия ушли на дно пролива вместе с ладенскими лембами.

– Навклер? – Капис удивился, увидев Виала. – Не ожидал.

– Разве я могу пропустить такой момент.

Виал отмахнулся от друзей, выпрямился. Сконцентрировался, заставляя тело работать. Возможно, последствия ранения не так заметны. Капис кивнул и ввел навклера в курс дела.

Вражеские суда, предварительная оценка численности оправдалась. Три десятка. Трехъярусных десять, остальное двухрядники.

– Значит более сотни на каждом, – нахмурился Виал.

– Гребцы, да. Пехотинцев не знаю, наблюдатели пока не выявили. Грузовых судов среди них нет.

– Вот это странно.

Капис кивнул. Эскадру боевых судов всегда сопровождают большие корабли, в которых перевозится войско, кони. Обычно они идут в середине строя или в арьергарде. Сейчас же их вообще не видно.

Предположили, что десантные корабли пристали поблизости.

– Надеюсь не в старом лагере, – посетовал Капис.

Все помнили, что там находятся припасы, переправленные гирцийцами. Все эти хитрые маневры даже сейчас у Виала вызывали наслаждение. Он в родной стихии. Теперь он удивлялся, что избегал судьбы.

– Уйдем в новый лагерь? – спросил Минелен.

– Там кроме стен ничего.

– Переправиться в залив, нет, не вариант, – келеустес покачал головой.

Чужой флот не сможет напасть, но сами гирцийцы попадут в ловушку.

– Знамена не видно? Кто хоть они? – спросил Виал.

– Суда общепринятой конструкции. Наблюдатели не видели никаких особых знаков.

Придется ждать. Враги тоже выжидали, будто выманивали гирцийцев из гавани. Разумная тактика.

– Попробуем выйти через час, – решил Виал.

Он помнил, что после полудня течение в проливе усиливается. Чем обусловлен подъем воды в заливе. Сильное течение сломает строй врагов, а выходящие из гавани гирцийцы смогут укусить. Это шанс прорваться.

– Вашим людям придется уходить сушей, – добавил навклер.

– Стоит ли распылять?

– Так хотя бы кто-нибудь выживет. Не всем, так хоть кому-нибудь повезет. Мои друзья пойдут с вами.

– Мы не…

– Всё! – Виал поднял руку, поморщился от боли. – Соратникам нужен проводник. Вы знаете местность.

– Или у данаев попросить проводника, а? – пошутил Капис.

Неуверенный смех. Отвлечься это не помогло.

– Вашего друга я буду сопровождать в пути, – выступил Китор. – Я не брошу брата.

Виал кивнул. Той полусотни ладенов, что осталось, хватит на один корабль. Китор не дожидался приказа, его люди готовили лембу. Среди офицеров не возникло возражений.

– И жгите город по пути. Врагу ничего не оставлять.

Жестокое решение не понравилось Хенельге. Доводы, приведенные Виалом, мало подействовали. Пусть она не питала любви к данаям, в Саганисе проживали невинные люди. Волей судьбы ставшие рабами. Разве они в чем-то виноваты.

Решение гирцийцев обрекает сотни безвольных на смерть. К сожалению, это решение необходимо исполнить.

Хенельга отошла в сторону. За этот год ей пришлось принимать множество тяжелых решений. И отстраниться тут не получится. Она ведь не пыталась помешать поджигателям. Нож не поможет, пожар не остановить одним убийством.

С башен прибежал гонец, принесший весть. Встав напротив Каписа, гонец не узнал навклера, потому отсчитывался центуриону:

– Перестраиваются, якорное положение, вперед вышел командный корабль. Знак «Козерог»!

Глаза Каписа округлились. Новость ошеломила. Китор переводил взгляд с одного гирцийца на другого, не понимая, что они так разволновались.

– Ты уверен? – Виал подскочил к гонцу, забыв о собственном ранении.

– Командир?! Да! Командир, я уверен! Козерог на голубом фоне, третий вексилум флота Вер.

– Третий?! Это же…

– Ловушка? – предположил Капис.

– Откуда данаям знать? – вопросом на вопрос ответил Виал.

Гонца пока не отпускали. Нечего разносить такие вести по лагерю.

– Тем более, здесь, на краю Обитаемых земель, – за навклера закончил мысль Минелен.

– Так, – Виал хлопнул кулаком по ладони. – Мой корабль, добровольцы на два ряда. Келеустес и кибернетес по желанию.

– Я готов! – выступил Минелен.

Телез находился на корабле, потому не мог слышать разговора.

Виал – сам! – спустился по сходням, перебрался на корабль. Переговорил с Телезом. Естественно, старый кормчий согласился. Если помирать, так пощекотав нахальных данаев.

Лагерь остался под руководством центуриона. План пришлось изменить, постановили, что суда придется бросить у входа в порт. Гребцы перебрались на лодки, брали любимые лембы на привязь. Они не сдерживали слез. Вновь судам придется пострадать, чтобы глупые люди смогли спастись. Вновь прочное дерево защищает слабую плоть.

Как бы ни рвались друзья сопровождать навклера, им запретили. Пришлось брать под стражу молодых.

– У вас есть долг! – крикнул им Виал с борта судна, отходящего от причала. – Вы обязаны его выполнить!

Ответа он не слышал, да его не интересовал ответ. Приняв решение, он уже не мог остановиться.

Сотня смельчаков рядом, каждый из которых готов схлестнуться со смертью. Только гирцийцы. Ладенам запретили подниматься на борт.

Каждый из идущих на смерть в тайне надеялся, что это не ловушка. Знамена настоящие. И символ третьего вексилума не ошибка. Данаи могли видеть это знамя во время одного из посольств. Сочли его общим для всего флота Гирции. Могли даже счесть его знаменем Государства.

Так ошибиться могли только глупые данаи.

Лемб Виала шел к выходу из порта, поднимая оба крыла по левому и правому борту. В три взмаха он домчал до башен. Посланный гонец передал приказ – опустить цепь.

Виал стоял на корме, не держась руками за планшир. Мачта убрана, не мешает обзору, форштевень смотрел прямо на выход из гавани.

Против них стоял корабль. То ли друг, то ли обманщик, натянувший чужие одежды.

Обычный трехрядный корабль. Даже без помощи прореуса Виал видел судно. Кровавая пелена, что свалила его в кровать, наконец-то отступила. В груди все еще клокотала болезнь, но дышалось теперь легко. Морской воздух пах кровью.

Лембы не походят на коней, седлаемых другими народами. Это волки, они выходят из порта в поисках добычи. Они одинаково рады отведать чужой крови или смолы, перемалывают плоть и дерево с одинаковой страстью.

Оказавшись на судне, Виал перестал быть собой. Ему передалась сила, что наполняла корабль.

Несколько месяцев совместного плавания, а судно стало частью навклера. Уже не примет другого. Им суждено вместе уйти во дворец Мефона.

Пусть это произойдет здесь, коль так угодно. Так решил Виал.

Судно выскочило из гавани и на полной скорости сближалось с гостем. Или врагом.

Трехрядный корабль, смолянистые бока. Нижний ряд весел убран – его выставляют только в бою. Нижние ряды всегда заливает водой. Стандартная триера. Высокий борт, из-за которого выглядывают стрелки и пехотинцы. Медноголовые воины, жалящие копья.

На штевнях гостя находились щиты с козерогом на синем фоне. Под ним скромная цифра «три» в лавровом венке. Не знающие люди не поймут, кому принадлежит этот символ.

На ахтерштевне находилось знамя с тем же козерогом. Имелись почетные знаки. Издалека их не увидеть. Наблюдателям с башни не прочесть, что это старый корабль с огромным послужным списком.

Награды и благословения украшали знамя.

И все же, Виал медлил.

– Обход!

И лемб проскользнул в опасной близости от весел триеры. Гребцы с большего корабля корректировали положение судна. Они не якорились. Музыка келеустеса указывала на то, что это гость, к драке он не готовится.

Лемб достиг кормы, резко развернулся. Опасный крен. Судно табанили напротив левого борта триеры.

– Дрейф! И не сметь подставить меня! Не опозориться перед префектом!

Келеустес лембы заиграл музыку, гребцы принялись перемешивать морские воды, удерживая норовистый корабль на месте. Сложная операция, труднее, чем выполненный ранее маневр.

На кормовой надстройке триеры появились люди. Один в броне в шлеме с синим плюмажем. Второй человек был в тоге, украшенной пурпурными лентами.

– А мы тут как рыбаки какие, – прошептал Телез.

– Мы воины. Мы выглядим отменно! – возразил Виал.

Несмотря на качку, болезнь, навклер развернулся на месте и отсалютовал.

– Приветствую префекта в городе гирцийцев Саганисе! Я, навклер Косс Виал, слагаю с себя командные обязанности. Перехожу под командование вышестоящего офицера!

– Оставь, – префект махнул рукой. – Лучше устрой нам прогулку, ознакомь с нашим полисом.

– Исполню, командир. Гребцы! Келеустес! Приветствовать префекта!

Флейта заиграла флотскую песнь. Гребцы подняли весла, салютуя кораблю. С башен наверняка заметили это.

– Надеюсь, они не решат, что мы сдаемся? – хмыкнул Телез.

– Не бзди. И не порти момент.

Телез хотел спросить, на это ли рассчитывал навклер. Передумал. Пусть проведение останется тем, что оно есть.

Лемб повел в гавань командный корабль. С флагмана префекта передали сигнал остальной эскадре. Кому-то придется расположиться в заливе, для трех десятков судов тут просто нет места.

Этим уже будут заниматься офицеры префекта.

Виал самостоятельно проводил префекта и посла из сената до агоры. Разрозненные отряды едва ли походили на почетный караул, встречающий важных лиц. Если префект и заметил, что войско поредело, высказываться не стал.

Город взят, это главное.

По пути высокопоставленные гости, к счастью, молчали. Виал и так едва держался на ногах, сбагрить гостей другим офицерам он не мог. Все же, вся операция проходила под его личным контролем.

Посланец сената… увидеть его здесь Виал не ожидал. В последние дни, когда сознание все же возвращалось, Виал вообще перестал надеяться, что произойдет чудо. А оно произошло. Как раз, когда надежды не осталось.

Подчиненные будут потом вспоминать, что командир до последнего настаивал на своей правоте. Из памяти сотрутся воспоминания о его болезни, неудачах, сомнениях. Забавно, как все со временем меняется.

– Это кто? – спросил легат, указывая на лагерь степняков.

Виал остановился, окинул взглядом наемников. Ему потребовалось отдышаться.

– А. Эти. Одни из наших наемников.

Заявление то еще, но удалось произвести впечатление на гостей.

Ворота открыли, навклер провел гостей в акрополь. Первым делом они остановились возле уцелевшего храма Саганиса. Собравшиеся здесь жрецы объяснили, что в храме обитают духи покровители полиса.

Принесли им жертву, совершили возлияние. Только потом направились в базилику. Кто-то сообразил принести три кресла в комнату командующего. Виал скромно расположился рядом со столом, ведь теперь это помещение принадлежит префекту Верского флота.

– Начнем, пожалуй, – сказал он. – Первым делом, решим вопрос по поводу твоего самоуправства.

– Это приватный разговор, – напомнил легат.

– Конечно, – согласился префект. – Официальную версию озвучим позднее.

Виал кивнул, соглашаясь. Настало время объясниться:

– Полностью мое решение. Подчиненные следовали моим указаниям.

– Да? И как же тебе их удалось обхитрить? – спросил легат.

На мгновение все замолчали, пока на стол выставляли вино и сушеные маслины. Несколько хлебных коврижек и мисочка с маслом. Скромное угощение вполне устроило легата. Удивительно, но Виал ожидал, что посланец сената будет человеком спесивым.

Пусть этот парень молод, явно из патрицианской среды. Дорога его не тяготила. Как и приказ отправляться на край земли, чтобы принять сдачу каких-то колонистов.

Возможно, в сенате не все так плохо.

– Я ведь член торговой коллегии, хитрить – мое ремесло, – объяснил Виал. – Знаю, как подать себя.

– Это он может, – подтвердил префект.

– И никто не догадывался?

– Никто, – соврал Виал.

– В том беда нашего общества, – вздохнул легат, – кстати, мы не представлены. Тебя, знаю, зовут Коссом Виалом.

– А это легат Тит Септий Магелат, – указал префект.

Виал обратил взгляд к потолку, но вспомнить этого человека не мог. Мало ли патрициев в Городе. В самом сенате заседает полтысячи человек, а кроме них еще полно магистратов и экстраординариев… в общем, всех не запомнить.

– Рад знакомству, хайре, как говорят данаи.

– Вижу, нам в ближайшем будущем придется изучить данайский.

Легат лукавил, ведь он наверняка в совершенстве владеет данайским языком. Играет роль патриота и поборника старинных нравов.

Виал поерзал в кресле. Не стоило относиться к этому человеку предвзято. Парень, конечно, отличался внешним видом. Даже в дороге он смог сохранить холенный внешний вид. По сравнению с ним Виал походил на оборванца. Лицо префекта выглядело более располагающим. Гладковыбритое лицо – потратил на это время. Но кожа обветренная, седые волосы и морщины.

И все же, именно он вернул разговор к первоначальному вопросу:

– Значит, вся операция была полностью тобой спланирована и исполнена.

– Исполнена? Громко звучит. Потери большие.

– Именно! Потери. Ты потерял корабль и две сотни людей!

– Признаю.

– Ваш подчиненный действовал под моим командованием, – напомнил легат. – Я взял Саганис.

Префект махнул рукой. Это сейчас не обсуждалось.

– Ты понимаешь, что за свое самоуправство обязан понести наказание.

Виал указал на щеку. Рука его тряслась. Будет он бояться казни, когда в жилах горит огонь. Это пламя не предвещает ничего хорошего. Напоминает не о холоде глубин, а о пламене Бездны.

Префект хмыкнул. Намек понял. Да, наказать подчиненного он может. Как потом это объяснить сенату, как объяснить навтесам и эпибатам? Авторитет начальника пострадает.

– Не получилось, – хмыкнул легат.

– Иначе, командир не стал бы осуждать этот вопрос сейчас.

– Умный такой. И все равно, тебе придется понести наказание.

– Я готов.

Виал старался не шевелиться, чтобы не бередить раны. Казнь скорее желательна, стала бы освобождением от тягостной боли, пронизывающей нутро.

– Вижу, твои действия направлены на укрепление Государства. Вижу, ты лично пострадал. Кровью ты расплатился за собственный проступок. У тебя влиятельные покровители, по воле которых ты осмелился перечить непосредственному начальнику.

Префект замолчал, чтобы слова казались весомей. Все присутствующие понимали, что это игра.

– Принесешь быка в храм своего покровителя.

– Мефон предпочитает других тварей, – возразил Виал, но, заметив взгляд префекта, осекся.

Тут скорее объем жертвы необходим, нежели ее уместность. Впрочем, Мефон будет рад любой земной твари.

– Быка так быка, – согласился Виал.

– Теперь можем к делу? – спросил легат. – Я взял город, желательно составить договор в ближайшее время.

Именно он уполномочен решать вопросы мира и войны с другими народами. Чтобы провести переговоры, легату требовались сведения, коими обладал Виал. Сам он, по понятным причинам, некоторое время отсутствовал. Пришлось на совещание пригласить других офицеров.

Капис, Телез и Минелен робели в присутствии гостей. Китор к этому относился проще.

– Я встречусь с архонтами завтра утром, – решил Магелат.

Как раз удастся вечером составить обращение к народу Саганиса. Текст мирного договора приготовили заранее, легат мог изменить второстепенные пункты. Саганис должен сдаться Магелату. Полис сохраняет право самоуправления. Все вопросы внешних сношений будут теперь решать гирцийцы. В городе останется небольшой контингент. Самому Саганису дозволяется содержать милитов, но численностью не более трех сотен. А так же небольшой флот из пяти триер.

Более чем скромные требования.

Совсем лишать полис вооруженных сил гирцийцы не намерены. Ведь полис будет обеспечивать новых хозяев не только провизией, но и союзными контингентами. В предстоящих войнах это важно.

Легат это не озвучивал, но Виал догадался, что именно такой договор составлен.

– Второй вопрос, размещение, – перешел префект.

– С этим к моим офицерам. Они сведущие в текущих делах. Если позволите, – Виал попробовал встать, – я бы покинул вас.

Объясняться не требовалось. Состояние навклера хуже некуда. Префект переглянулся с легатом, отпустил подчиненного. Все присутствующие отвернулись, стараясь не замечать, как раненный пытается самостоятельно подняться.

Друзья отвели навклера в комнату, где он провалился в беспокойный сон.

Чуть позже префект направил личного лекаря к раненному. Тот ничем не мог помочь. Болезнь проникла внутрь, вытравить ее не удастся. Жар он рекомендовал лечить холодной водой и обильным питьем. Твердой пищи навклер давно не мог есть, так что пришлось рядом поставить бадейку с водой и опустить туда кувшин разбавленного вина с медом.

Время покажет, удалось ли это лечение.

Переговоры на следующий день прошли успешно. Данаев удивил текст договора. Таких условий полису, взятому оружием, обычно не предлагают. Гирцийцы понимают стратегическое значение Саганиса, потому не настаивали на жестких условиях.

Все предыдущие договоры исключались. Теперь Саганис не обязан поставлять зерно на юг. Как и пропускать корабли с зерном. Легат провел целый день, стараясь составить лоцию Негостеприимного моря. Как ему сообщили, там находится с десяток полисов, разной степени развития. Обычно они торгуют зерном, потому полностью зависимы от импорта.

Легат в очередной раз подивился прозорливости навклера из муниципия. Взяв Саганис, он схватил за горло не только процветающие полисы юга, но и удаленные, лежащие за краем земли колонии. Нанесенный верно удар поставит на колени врагов.

А война уже разворачивалась. Виал об этом не знал, не успел спросить у префекта.

Появление трех десятков судов не случайно. Основная эскадра сейчас расположилась у союзного полиса Пифена. Тот не примкнул к новому данайскому союзу. Решив поддержать гирцийцев, пифенцы поступили правильно.

Именно туда будут направлены зерновозы, идущие из Негостеприимного моря. Это, впрочем, уже не касается простых моряков.

В Саганисе оставили вексилум из десяти судов, в акрополе расположились три сотни воинов. Наемников частью погрузили на корабли, обещав заплатить. Остальные остались в подчинении центуриона.

Эскадра Виала сопровождала третий вексилум префекта. Людям требовался отдых, потому они покинули Саганис. Сопроводят лембы до Пифена, а там по возможности переправят на запад. Домой.

Китор занял одну из лемб с разрешения префекта флота. Легат пока поостерегся договариваться с вождем ладенов. В юрисдикцию посланца не входили такие договоры. Представитель сената находился в Пифене. Он руководил всеми операциями на востоке. Именно он уполномочен заключать договоры с новыми союзниками.

Ладена опять накормили обещаниями. Но, в отличие от данаев, от своих слов гирцийцы не отказываются.

На юг продвигались быстро. Ветер не спешил меняться, мягкий восточный ветер задерживался. Что ограничивало данаев в маневре. Потому они опоздали с началом войны.

Поймав северный ветер, гирцийские корабли уходили на юг. Оставляя по левому борту варварские земли. Послов от синдских царей не дождались, опять же эти договоры должен заключать представитель сената, а не экстраординарий, коим был Магелат.

Будучи простым товарищем из свиты вышестоящего сенатора, парень был отправлен в Саганис по простой причине: все готово. Практика ему не помешает. А так же воинская слава. Вопрос о захвате города не обсуждался. Победителем был Тит Септий Магелат, человек, наделенный таким правом.

У выхода из пролива эскадру встретили пять десятков судов сопровождения. Были тут не только боевые корабли, так же тяжелые грузовозы. С двух десятков судов доносился стойкий запах навоза – там перевозили коней. Десант не понадобился, окрестные берега оставались свободны.

Плаванию и высадкам на ночлег не препятствовали. Данайские суда мелькали между островами, словно пытались заманить чужаков в ловушку. Вдоль берегов следовала кавалерия синдов. Поглядывая на чужаков, они не спешили вступать с ними в контакт.

– Ждут, чем кончится, – хмыкнул префект.

– Долго им ждать не придется.

– Уверен?

Легат пожал плечами. Данаи начали войну, рассчитывая, что она не затронет их земли. Граждане не будут голодать, поставкам ничто не помешает. Даже без навклера война бы не продлилась долго.

– В таком случае нам бы пришлось штурмовать Тритогению и Виорент, – вздохнул префект.

Он помнил, сколько жизней забрали те стены.

– Значит, благодарим богов, что у нас есть умелые люди!

– Благодарим его Мефона.

– В последнее время часто слышу про этого бога. Циралисцы вскоре перестанут торговать и подадутся в жрецы.

За три перехода добрались до Пифена. Город, расположенный на мысу одинокого острова, чем-то напоминал Саганис. Все прибрежные города похожи. Пифен отличался очень большим портом. Вход в гавань сторожили огромные башни, венчающие рукотворные молы.

Старый город, построенный предками данаев. Теми людьми, что не избегали ручного труда. Трехэтажные дома с яркими черепичными крышами. Стены в побелке, деревянные рамы и двери покрашены в синий цвет. Горожане не скупились на украшения. В хоре мало плодородной земли, так горожане нашли выход – перед каждым домом стояла кадка с цветком, кустарником или просто травой. Выращивали в том числе душистые травы. И красота, и утилитарность. Такой подход нравился гирцийцам, считавшим, что все должно иметь практичную ценность.

Пифенцы строили красиво. И это первое, на что они обращают внимание. Потому пришлым людям так нравится полис на острове.

Кроме Пифена на острове находятся еще два поселения, но они незначительные. Несколько рыбачьих поселков, мраморный карьер. Для посторонних этих поселков не существуют, потому все гости называют остров просто – Пифен.

Белые стены увиты плющом, из многочисленных фонтанов бьет вода. На острове не хватает пресной воды, пифенцы смогли обойти эту проблему, вырыв глубокие колодцы, из которых вода поступает в акведуки. Технологию акведуков пифенцы получили в подарок от друзей гирцийцев.

И в этой необходимой конструкции как акведук пифенцы смогли вложить свой дух.

Вода поступает из середины острова по высокой эстакаде, что на трети своего пути ныряет вглубь скалы. Ажурные арки стали символом острова. Камень потемнел от зеленых вьюнов, обвивших опоры. Растения тянутся к постройке, вдоль пути акведука растут кустарники, пальмы и даже виноград.

Эта красота оплачивается трудом тысяч рабов, что крутят ворот. Из глубокого колодца вода поступает в акведук, питая город и тысячи его граждан.

Для гостей – дорогих союзников, – выделили отдельную гавань. Рядом находились пять десятков пифенских судов. Еще два десятка патрулировали побережье. Сейчас решался вопрос с передачей пятидесяти судов гирцийскому флоту.

Об этом Виал не мог знать. Он был без сознания. Да не по чину ему подобное. Друзья все время находились рядом, не отлучались. Красота окружающего города, рукотворного сада их нисколько не интересовала.

Случай посетить Пифен вряд ли выдастся еще когда-либо. Друзья об этом не думали.

Порой вечером заглядывал префект справиться о здоровье навклера. Неизменно подшучивал, что тому следует быстрее прийти в себя. Человека без сознания не принято судить. Хенельга не понимала юмора, а вот Эгрегий усвоил повадки гирцийцев. В очередной раз он подумал, что стал плоть от плоти страны, в которой оказался против собственной воли.

– Да он шутит так, – наконец-то объяснил Эгрегий.

– Что за шутки такие?

– Суд будет. Наказывать Виала не станут.

Хенельга не поняла.

Их друг нарушил закон. Священное право обладанием власти. За это следовало понести наказания. Ни прошлые, ни нынешние заслуги не учитываются. Закон, как Власть, для гирцийцев – свят.

Эгрегий не знал, что суд уже прошел.

Единственное, что он понимал, за святотатство Виалу придется заплатить высокую цену.

– И какую же? – спросила подруга, озабоченно.

– Ну… – Эгрегий задумался. – Там устроить за свой счет обед на всю флотилию. Тризну по погибшим. Да без понятия. Ну, дорого будет, да. Может, еще на месяц, а то год обет примет. Не есть мяса или пить простую воду. Я не знаю!

– Боги этим удовлетворятся? – не поверила Хенельга.

– Те, кому служит его начальник, да. А наш покровитель не в обиде на навклера.

Хенельга кивнула. Она бы не поверила, услышав, что Мефон удовлетворится жалкой подачкой.

Виал долго не приходил в себя. Температура его тела снизилась, пульс едва прощупывался. Навклера поили как младенца. Смесь вина и меда, пряные травы в винном отваре. И все равно навклер худел. Жидкая пища усваивалась лучше, но пищеварение от этого заметно страдало. Приходилось выполнять неприятные процедуры, чуть ли не ежечасно проверяя и протирая зад друга.

Префект предлагал обратиться в местный храм бога врачевателя. Друзья отказались. Каким бы ни был местный бог, но только во власти Мефона вытащить навклера из Бездны.

Ему не суждено уйти обычной дорогой. Ни старости, ни болезни моряку не страшны.

Рана на лице наконец-то начала затягиваться. Опухоль спала, гной более не выходил. Префект все же настоял на помощи своего лекаря. Человек оказался умелым, отметил, что друзья навклера делали все правильно. Добавил в лечение несколько мазей, сделанных из перемолотых трав. От мази жутко пахло. Резкий запах заставлял глаза слезиться. Видать, мазь помогала. Она не только вытянула гной, но и ускорила заживление.

На лице навклера остался рваный шрам.

Всякий, кто видел рану, удивлялся везению навклера. Чуть выше или чуть ниже, смерть была бы неминуема. Страшно представить, что стрела могла раздробить челюсть, выбив зубы и разорвав язык, или пробив скуловую кость. Осколки невозможно вынуть.

Лекарь всякий раз качал головой, представляя и подробно описывая последствия.

Наслушавшись, Эгрегий выходил надолго из помещения, чтобы перевести дух. Хенельга спокойней воспринимала описания. Живя на Побережье, она и не такое видела. Хотя теперь жалела, что под рукой нет лекарств, используемых ее родичами.

Прошло девять дней, прежде чем Виал начал выздоравливать.

Еще месяц ему потребовался, чтобы хотя бы подняться с кровати. Улучшился аппетит, лекарь порекомендовал сменить жидкую пищу на твердую. Но постепенно.

К радости Эгрегия лекарь вскоре ушел с эскадрой на север. До Пифена долетали только вестники, несущие победные сообщения. Впрочем, друзьям не было до этого дела.

Просыпаясь, Виал пытался вызнать у друзей, как идут дела у гирцийцев. Настаивал, чтобы ему сообщали все сведения. Не слухи, а донесения!

Гости почетные, но в военный совет их не допускали. Пару раз попробовав, Эгрегий бросил попытки. Махнув рукой на требования Виала, он прохаживался по рынку, вступал в разговоры. Пифенцы оказались охотниками до болтовни. А, завидев иноземца, цеплялись за него как клещи.

В основном, чтобы тот послушал свежие сплетни.

Сообщения разной степени достоверности. Виал ведь сам утверждал, что слухи могут быть полезны. К ним надо относиться критически. Вот и все.

Немного удовлетворив любопытство, Виал настаивал, чтобы друзья не засиживались у его кровати.

– Посмотрите Пифен, это прекрасный город! Здесь есть сад, где умники читают свои сочинения.

Это не особенно интересовало друзей. Образование полезно только аристократам. Мешал языковой барьер. Хенельге тоже приходилось нелегко. Мудрецы использовали обычно архаичные термины, а то и сами изобретали новые слова.

Зато сам Пифен им понравился больше.

Жара, столпотворение – им не мешало. Люди оказались приветливыми. Даром, что данаи. К чужакам они относились без презрения. Дело в том, что пифенцы торговцы. Лишь среди патрицианских родов остались чистокровные пифенцы – и то сомнительное утверждение. Полис стал котлом, где переваривались культуры, языки, народы.

Внешностью граждане отличались от пришельцев. Не походили они на данаев. Блондинов среди них почти не встречалось. Смуглые, темноволосые, каких-то определенных черт выделить нельзя.

Вскоре Хенельга бросила это занятие. Проще уж отличать пифенцев по речи. Такая же торопливая, как у остальных данаев, но более варваризированая. Так бы сказали данаи, точнее не выразить.

За город друзья почти не ходили, хотя со стен акрополя можно увидеть окружающие земли. Пустынные, серо-коричневые камни. В редких плодородных участках выращивали маслину. Кроме плодов она давала древесину. Хенельга нашла этот материал красивым и удобным в обработке.

Сидя вечером у кровати Виала, она беседовала с другом, вырезала поделки. Отдаривала всех, кто приходил навестить навклера.

О нем не забывали. Товарищи, с которыми он прошел путь, не покидали Пифен. Они должны были сопровождать героя на родину.

Эскорт все же необходим. На горизонте замечали данайские корабли. К острову они не приближались, не зная, где находится пифенский флот.

Как только Виал смог встать на ноги, он тут же приказал отправляться домой. Ходить сам он едва ли мог. Восстанавливаться придется не один месяц. Приглядывающий за навклером лекарь-жрец пытался возражать, но гирциец его не слушал. Прикинулся, что язык не понимает.

За день два лембы приготовили к отплытию. Остальные корабли вошли в эскадру, их укомплектовали гребцами. Китор, к сожалению, ушел. Какая судьба у брата, Виал не знал.

– Он тебя посещал, – объяснил Эгрегий. – Заставили уйти с большими командирами.

– Правильно. У него свои заботы. Пусть добивается благополучия для родины.

– Уверен, что не хочешь посмотреть город? – спросила Хенельга.

Виал видел только порт, две улицы, по которым его несли в паланкине. Словно матрону. Такой позор для честного морехода. Друзьям пришлось настаивать, иначе навклер целый день плелся бы в гавань.

– Нет. Каждый из нас, – Виал указал на навтесов, – оказавшись на суше, мечтает скорее выйти в море. Это как разлучиться с женщиной.

– А каждый раз, отчалив, думаем, как бы вернуться, – добавил Телез, прислушивавшийся к разговору. – Долго трепаться будем? Выходить пора, ветер идеальный.

– Задержимся, придется просить пифенцев взять нас на привязь, – сказал Минелен.

Такого позора Виал не потерпит. Перешел на свой корабль, почти не прибегая к помощи друзей.

Навтесы, уцелевшие в операции, собрались на борту. Чуть больше ста пятидесяти человек.

Раненных уложили под навесом. Были тут не только знакомые моряки, так же раненные из основной эскадры.

И все же, больше знакомых физиономий. Моряки даже побрились перед отплытием, сверкали гладкими физиономиями. Так мало осталось соратников, сколько потерял навклер. Виал вздохнул. Не было только офицеров с других кораблей. Начальники не могли отпустить их, а вот гребцы заслужили отдых. До следующего сезона они смогут спокойно коротать время в Верах.

Если не случится непредвиденного.

Впрочем, Виал не сомневался, что соотечественники не допустят позора. Вражеские корабли не приблизятся к родным берегам. Еще не одряхлели гирцийцы, еще не истратили упрямства. Они все такие же стойкие и храбрые.

Виал поднялся на пристройку кибернетеса, намереваясь лично вести свой лемб. Корму украшали свежие знамена, сшитые Хенельгой. Она не только резцом умеет работать, с иглой тоже управляется.

Два карпа Мефона окружали козерога Верского флота. Десятка – знак вексилума, к которому приписан Виал, – окружена венком с зубцами. За взятие города.

– Когда я пропустил церемонию? – удивился навклер.

– Да уж месяц как, – хмыкнул Телез. – Легат закатил охрененный пир в честь своей победы.

– Ладно. Повеселились хоть?

Кибернетес кивнул.

– Тогда, идем домой. Путь неблизкий и трудный.

Корабли направились к выходу из гавани. Их провожали любопытные пифенцы, рыбаки еще некоторое время шли за боевыми кораблями. Граждан Пифена поразило, что их союзники бесстрашно вышли в море, где встречаются чужие суда. Всего два корабля против сотен вражеских.