Звали священника Харет, он был потомственным жрецом. Все его предки работали в храме. Вообще, сложно найти в поселении человека, кто не связан с храмом. Крестьяне из хоры проходят обязательную службу, так что те послушники, что видели гости на входе, были не профессиональными работниками, а просто выполняли свой долг.

Людей, подобных Харету, в храме не больше десятка. Они никогда не покидают священный периметр, даже во время священнодействий вне этих стен. Лишь смерть может вывести их наружу.

Такие суровые меры необходимы, чтобы сдерживать человеческое тщеславие и алчность. Для отвода глаз это называют заботой о сакральной чистоте жречества.

Однако, Виал по опыту знал, что никакие преграды и запреты не удержат человека.

Вот и Харет, несмотря на то, что не покидал территорию храма, знал обо всем, что происходит снаружи. Ему так даже проще – ничем не рискует, но все контролирует. Плохо только, что он не мог обрести официального потомка. Ведь жрецам его ранга запрещено вступать в брак.

А раз нет жены, то нет и официальных детей.

Приходилось им выкручиваться, если хотелось передать своему потомку наследство.

Обо всем этом Виал не мог знать с точностью, но догадывался. Ведь человеческие законы везде одинаковы, люди ничуть не меняются. И жречество что на западе, что на востоке живет по одним и тем же законам.

Исходя из этого, Виал решил, как будет разговаривать со жрецом.

Гости расположились на ложе, Виал посередине, а его товарищи по бокам от него. Харет долго глядел на женщину, но ничего не сказал и не потребовал, чтобы она ушла. Его наверняка заинтересовала троица чужаков. Отчасти для этого эффекта Виал привел спутников, а не отправил в поселение, решать иные вопросы.

– Перейду сразу к делу, – заговорил Виал, когда все познакомились, – не люблю тянуть.

– Да, нетерпеливость присуща гирцийцам.

– Пусть так, просто не считаю необходимым тратить твое и мое время. Нам ведь есть, чем заняться.

Харет кивнул. Из-за бороды сложно читать эмоции на его лице, но Виал не сомневался, что жрец и так не стал бы показывать эмоций.

– Сложности в нашем городе потребовали от меня заключить контракты на востоке.

– Чем же мой храм может помочь вашему городу? Мы не занимаемся торговлей, желаешь, чтобы мы предоставили вам миссионера?

– Не сочти за оскорбление, но на западе Гирции культ Сотрясателя не так распространен, как в Дирахие, к примеру.

– Тогда, боюсь, не могу ничем помочь тебе. Обратись к поселенцам за необходимыми товарами.

– Прости, но не товары мне нужны.

– Так что же?

– Люди. Мастера. Наш славный город страдает от недостатка в умелых руках.

Харет приподнял брови. Напрашивался вопрос, не считает ли чужак его – старшего жреца, каким-то грязным рабовладельцем? В приличном обществе подобные просьбы могут счесть оскорбительными.

Такие игры раздражали Виала, но правила он не смел нарушать.

– Наверняка в вашем селении есть люди, чьи долги не позволяют им заниматься любимым делом. Нужда принудила их к грязному, тяжелому труду. Они забывают то, чему обучались. Из-за долгов они лишились семей или у них не было возможности обзавестись семьей. В общем, их ничто не держит в вашем славном поселении. Так я готов лично оплатить их долг. При условии, что они поселятся в Циралисе и будут работать на коллегию, как независимые мастера.

– Работать на коллегию и быть независимыми? – Харет хмыкнул. – Не мешает ли одно, другому?

– Мастеровые всегда объединяются в коллегии по роду своей деятельности. Это тебе известно. Торговая коллегия Циралиса – самый крупный заказчик в городе, но кроме нас существуют еще множество организаций, которым потребуются услуги мастеров. Вот, что обеспечит их независимость. Их умения нужны всем нам.

– Какого же рода мастеровые тебе требуются. И тебе должно быть известно, – глаза Харета загорелись, – что долги таких опытных людей могут быть огромны.

– Мастеровые, что обеспечат торговую коллегию всем необходимым. Нам нужны плотники, корабельщики, канатчики, ткачи. В общем, все, кто смогут вернуть крылья нашим кораблям. Ну, а что касается долгов, так благоденствие родного города стоит любых затрат!

– Рад слышать это. В наше суровое время сложно встретить человека, что готов помочь родине.

– Полагаю, – Виал достал тугой кошелек, – я должен внести средства на совершение ритуала, чтобы предприятие увенчалось успехом.

– Верно, полагаешь, дорогой гость, – улыбнулся Харет.

Виал поднялся с кровати, передал кошель жрецу.

Все прошло так, как и задумывалось. Эта порода людей не меняется независимо от того, где их встретишь. Но чем дальше чужестранцы будут уходить на восток, тем сложнее взаимодействовать с местными. Все-таки надо подучить их язык. Виал мог бы объясниться с данаями, но его словарный запас ограничен, не хватит, чтобы так умело трепаться с искушенными в сделках людьми.

Договорились о том, что завтра Харет составит списки людей, годных и – главное, желающих переселиться в Циралис. Виал изучит эти списки, отберет подходящих людей и… оплатит их долги. Еще предстояло решить вопрос с транспортировкой «спасенных из долгового рабства» людей на запад.

А до завтрашнего дня они полностью свободны. Можно изучить окрестности, познакомиться с местными.

В храме чужестранцы не пожелали оставаться. Храмовый комплекс утратил ореол святости.

– Ну и мерзкий же человечишка, – сплюнул Эгрегий, когда они спускались с холма.

– Привыкай, все данаи такие. Большинство, – поправил себя Виал.

– И тебя не удивляет, что жрец меньше думает о спасении своих людей, чем о золоте? – спросила Хенельга.

– Ничуть. И я счастлив, что он не пожелал познакомиться с тобой поближе.

Эгрегий вспыхнул, но стерпел. У него закрадывались сомнения в мотивах старшего товарища. Зачем брать женщину с собой, как не для «переговоров».

– А если бы пожелал?

Казалось, Хенельгу ничуть не смутила эта тема.

– У меня достаточно серебра, чтобы не пожелал. Ни он, никто другой.

– Серебро не бесконечно.

– Зато обещаний я могу давать больше, чем песчинок на берегу.

Виал рассмеялся над своей шуткой. Он не врал, кроме серебра, самым ценным его активом были обещания. Впрочем, его компаньоны тоже могут отделаться обещаниями. Эта игра продолжается бесконечно, пока одна из сторон не докажет пользу другой.

– Так, чем займемся?

– Раз мы на востоке, славном ораторским и риторским ремеслом, так не посетить ли нам рынок? – предложила Хенельга.

– Желаешь найти речи ораторов среди яблок и капусты? – пошутил Эгрегий.

– Не один же тут рынок.

– Поищем, – согласился Виал. – Больше тут, не может быть ничего интересного.

Они направились вниз, прошли через рынок, расположенный у подножия храмового холма. Тут кроме еды, жертвенных животных и другой ерунды найти ничего не удастся.

Но, как правильно заметила Хенельга, не один же рынок. Надо только поискать.

На ночлег путешественники расположились в местной гостинице. Пока серебра хватало, Виал мог позволить себе шикануть. Иначе, они бы заночевали на палубе корабля, что так и стоял вдали от берега.

Поселение поразило путников своей унылостью. Такого незатейливого и бедного городка рядом с величественным храмом не ожидаешь встретить. Зато обилие гостиниц и питейных – сейчас пустовавших, просто поражало. Похоже, что морякам и паломникам, что приходят сюда, требуется только одно.

Оно и верно, зачем устраивать огромный рынок, если рядом Виорент с его богатствами.

– Но там-то, – говорил Виал вечером, – мы транжирить не будем?

– А чего так? Транжирить полезно, – заметил Эгрегий. – Если ты хочешь привлечь внимание к своей персоне. Ведь хочешь, я прав?

– Хочу, но цены в Виоренте невероятные. Там придется применять мой главный актив.

– Обещания, да. Но сыт ты ими не будешь.

Единственным уникальным для поселения продуктом были культовые предметы. Различные вотивные приношения: статуэтки, модели, даже органы. Хотя Энносигей не бог врачевания, но в его храм несут в том числе изделия в форме конечностей и органов.

Лавка с хартами поражала обилием священных текстов. Различные гимны, пеаны, в наличии даже любовные оды, но никакой полезной для работы торговцев литературы.

– Среди этого барахла, можно сыскать полезное, – сказал Виал.

Хенельга бросила копаться в свитках и спросила:

– Это что же? Тысячу и одно прозвищ местно божка?

К счастью, лавочник не знал языка гирцийцев. Но даже не зная языка, он злобно поглядывал на женщину, что трогает его свитки. А Хенельга как нарочно перебирала одну книгу за другой, злила лавочника. Переняла эту привычку у старшего товарища, не иначе.

– Среди унылой литературы тоже может сыскаться описание народов, их традиций, родных им земель, – начал объяснять Виал.

– Но чтобы эти крупицы собрать, сколько я должен своим рылом копаться в этом ворохе? – спросил Эгрегий.

– Жизни не хватит.

Лавочку они покинули так ничего и не купив, оставив хозяина трястись от злости. Как только чужестранцы покинули его лавку, он тут же захлопнул дверь и закрыл ее на засов.

– Чего это он? Разве ему не понравилась наша прелестная компания? – пошутил Эгрегий.

– Данаи не очень жалуют тех, у кого нет члена, – Виал покосился на Хенельгу.

– Потому ты предлагал мне переодеться, когда мы переходили на Таск?

– Именно!

– Но решил позлить навклера.

– Точно!

– А предложил бы ему свой член, все бы устроилось, – пошутил Эгрегий.

– Вот это вряд ли!

Хенельга улыбнулась и покачала головой. Она спросила, не стоит ли ей все же надеть мужскую тунику, подстричься и подпоясаться мечом. Право же, из нее выйдет отменный мужчина. За прошедшие месяцы она исхудала еще сильнее. Жара и диета из морских гадов подправили фигуры всех троих.

Даже Виал схуднул, хотя в ширине превосходил спутников.

В дальнейшем, возможно, стоит замаскироваться. Если план Виала будет развиваться до того момента, как они расстанутся со славной командой Таска и ее добрым навклером.

Но об этом Виал не уведомил спутников.

– По ситуации решим, – только ответил он.

– А чего местные так женщин боятся? – спросил Эгрегий. – Помню, у нас девчонки свободно гуляли там же, где и я.

– И многих ты испортил? – спросила Хенельга.

Эгрегий покраснел и отвернулся.

– Характер то у тебя прескверный, – добавила она.

– Вот спасибо!

– Местные не боятся, просто таковы традиции, – ответил Виал.

Они шли по улице в сторону гостиницы, в которой остановились. Даже с деньгами торговец не стал снимать две комнаты. Решил, что им втроем будет комфортно под одной крышей. Они так устали, что ни о каких плотских удовольствиях не может быть речи. Только спать. И плевать, как все это будет выглядеть со стороны.

Виал объяснил спутникам, что даже его друг Дуилл нашел женщину здесь, в Поллиэтии. И вместе с ней, перевез в свой дом ее привычки. Не самые лучшие, стоит заметить.

Женщины, особенно чей возраст подходит для определенной деятельности, не показывались на улицах. Простолюдинкам тяжелее, но и они ходили по улицам, закутавшись в тряпки с головы до ног. Только босые стопы торчали из-под края одеяния.

А в некоторых селениях мужчины шли дальше и вообще запрещали своим женщинам появляться на улице одним. Только в сопровождении отца, брата или мужа. Даже группке женщин не разрешалось гулять там, где живут суровые бородачи.

– Обычно, это увидишь в самых глухих селениях, – объяснил Виал.

– Глупо, – заметил Эгрегий, – зачем запирать работника в доме, если его руки можно использовать в ином месте.

– А ты видел текстиль, что продают тут?

Эгрегий покачал головой.

– Так вот, женщина должна сидеть дома и шить тряпки. Лишнее – идет на продажу. И тряпки местные изготавливают удивительные. Шерсть, лен, и реже всего – шелк! У нас такое не найти. Если наши женщины шьют, то только для своих. Повседневку.

Эгрегий кивнул, поняв, к чему клонит товарищ.

– Но! Эта вся ситуация ограничивает мобильность местных. Возможно, потому они зависят от нас, а не мы от них. Ведь на востоке их тряпки никому не нужны.

– Так эта зависимость на деньгах или силе? – спросила Хенельга.

Виал пожал плечами. Откуда ему знать, как обстоят дела в точности. Наверное, за прошедшие десятилетия их судьбы так перемешались, что разделить две цивилизации уже не выйдет.

В политику Виал старался не лезть, если это не касалось благополучия его города и коллегии. А уж глобальные эти проблемы не его ума дело. Причины гражданской войны, к примеру, его не волновали вовсе. Не затронь война Циралис, так его граждане вообще бы ничего не заметили.

– Если есть желание разобраться во всем, – сказал Виал Хенельге, – то ищи другого наставника. Это не мой профиль.

– Где ж мне его найти, никто со мной не пожелает иметь дела.

– Ошибаешься. Умные люди всегда ценятся. Для богатых и влиятельных мы инструменты. Ты просто будешь несколько иным инструментом, чем я.

Впервые Виал раскрыл спутникам, что он рассчитывает получить от них. Кроме простой привязанности, в его действиях есть другой интерес.

И вот он, оказывается, какой.

– Надеюсь, моя прагматичность вас не испугает.

Спутники не ответили, да ответ не требовался. В их возрасте сложно понять все мотивы старшего товарища.

Ночь прошла тяжело. Беспокоили клопы, коих в гостинице больше, чем постояльцев. Путники пожалели, что не остались ночевать на судне.

– Да, вот тебе и роскошь, – проговорил Виал, поднимаясь.

Спали все на одной кровати, которую застелили грязной тряпкой. Лучшего в этом заведении гостям не полагалось.

– И стоило тратить деньги, – покачал головой Эгрегий.

Еще и духота их мучила всю ночь. Вроде бы бриз с моря должен был принести прохладу, но воды залива намного горячее, чем в открытом море.

– Зато еда в этом месте недурная, – сказала Хенельга.

Пока жила в Циралисе, она распробовала мясные блюда. Особенно понравилась свинина. Колбаски, вяленный окорок, выжарки, фарш, просто жаренные куски мяса – этого она никогда в жизни не пробовала. Среди варваров, что окружали ее мясо сухопутных тварей употребляли редко. Кочевники убивали только старых животных, отчего их мясо было жестким и вонючим.

Тиринцы не ели свинины по каким-то ведомым только им причинам. А баранину гостям они предлагали редко, по особому случаю.

– Да, еда недурная, – согласился Виал.

Столько серебра за посредственные услуги. Виал качал головой. Хватило бы, чтобы полмесяца жить в Циралисе в относительном комфорте. Здесь же, хозяева привыкли выжимать из приезжих все.

Зато и кормили их вдоволь. Хватит на несколько дней пути.

Виал посоветовал спутникам, чтобы они наедались впрок.

– Планируешь оказаться в пустынной местности? – осведомился Эгрегий.

– С чего ты решил, что я всегда все планирую. В нашем деле нельзя быть готовым ко всему, потому наедайтесь.

И сам последовал своему совету.

Не хватало только овощей, еще не сезон для свежих продуктов. Зато сыры, хлеб и мясо – в изобилии. Овощи и фрукты предоставляли в различной консервации, что, впрочем, тоже понравилось гостям.

Хоть что-то запомнится от пребывания в городе. В крупных поселениях они не смогут так питаться. Виной всему не недостаток средств, а сложности по снабжению городов.

После завтрака заняться гостям было нечем, но бродить по поселению никто не захотел. Как впрочем никто не пожелал возвращаться в затхлую комнату. Путешественники расположились в саду, разбитом за гостиницей, где в тени и за приятной беседой они пили вино.

Там их застал посыльный из храма. Раб принес послание от Харета, в котором говорилось, что подручный жреца желает увидеться с чужеземцами.

Как раз этого они и ждали, упрашивать путников не пришлось.

Виал передал спутникам часть своих вещей, чтобы правильно разыграть все представление. Эгрегий взял оружие, а Хенельга кошель с серебром. Именно на эти деньги предстоит купить «должников».

В былые годы приходилось переодевать моряков, когда предстояло идти на переговоры. Это тоже имело свои выгоды, ведь эти люди могли постоять за себя. Впрочем, теперешние спутники тоже неплохие бойцы. Так что за свои сбережения можно не опасаться. Но важнее всего то, что младшие товарищи могут оказать поддержку старшему.

Не хотелось бы доводить до драки, если это не является целью предприятия.

Помощник Харета ожидал покупателей не в храме. Раб провел гостей в другую от сторону, пришлось уйти далеко в сельскохозяйственную округу. Вокруг простирались поля, зажатые со всех сторон холмами.

Пересекли реку Теа по старому мосту, оказались на территории чьей-то вилы. Роскошное строение, которому позавидует любой собственник. Не каждый землевладелец в Циралисе может позволить такое.

Обширное строение занимало огромную площадь, вмещая кроме усадьбы еще давильни для масла и винограда, несколько складских помещений для готовой продукции. Зернохранилище представляло собой высокую башню, в которой могли бы укрыться хозяева.

Стены вокруг усадьбы поражали свежей побелкой. Примерно на уровне груди по белой стене шла красная полоса. Ворота были украшены фреской в виде виноградной лозы, служащая продолжением живой лозы, обвившей стены.

– Достойно, – оценил Эгрегий.

Он видел множество усадеб, так что мог оценить размах.

– Надо думать, – сказала Хенельга, – это собственность нашего скромного жреца?

– Может, он арендует эту собственность у поселения, – пожал плечами Виал. – Бессрочно арендует, с правом передачи потомкам, которых у него официально нет.

– Значит, это его собственность.

Это же очевидно. И где, как не в усадьбе рабовладелец стал бы содержать подходящий для продажи товар. Тем лучше для покупателей. Ведь люди, что заперты здесь, уже давно не видели своих домов, родных, их ничто не держит в этом месте, кроме привычки и страха.

А для особо строптивых – есть башня зернохранилище. Ведь кроме защиты хозяина усадьбы она может служить темницей для бунтовщиков.

– На латифундию не тянет, но все равно огромная, – подытожил Виал.

– А земля принадлежит не городу, а храму.

Предположение Эгрегия скорее всего верное.

Хорошо, что раб не знает языка гирцийцев. Или он не выдает знания.

Пусть, Виал ничего не потеряет от того, что их треп станет известен Харету.

За воротами располагался парадный дворик, украшенный напольной мозаикой. Изображения крылатых божеств, занятых презренным ремеслом, должны были принести богатство и процветание дому.

Даже каморка привратника была полноценным домом, где могла разместиться семья. Привратник, даром что раб, как раз и обитал с семьей в этом доме. Похоже, кроме охраны ворот ни он, ни его жена и дети не были обременены никакими обязанностями.

В остальном усадьба ничем особо не выделялась. Двухэтажное строение, серый фасад, внутренний двор, где располагается кабинет хозяина. На женскую половину чужаков не пускают.

Путешественники не увидели ни декоративного сада, ни рабочих построек. Лишь в дальнейшем их познакомили с рабскими казармами.

Гости явились в этот дом не пировать, а заниматься делом. Так что раб сразу же провел их в кабинет хозяина. По пути можно было увидеть различные украшения, что впрочем не очень заинтересовало Виала. А его спутники попытались скрыть эмоции.

Их встретил молодой человек, занявший место за массивным столом из дуба. Ножки стола были выполнены в виде дельфиньих хвостов, резьба на столешнице напоминала морские волны. Лицо юноши показалось Виалу знакомым. Как бы не отца его он вчера видел.

– Хайре! – поприветствовал Виал и представился.

– Хайре! Я знаю, кто вы. Ведь пригласил вас в свой дом по просьбе его святейшества, экзарха Харета.

Представляться юноша счел излишним. Виал и не настаивал, но запомнил парня.

Этот стол не был просто декоративным элементом, это был рабочий инструмент. На столешнице Виал заметил следы от чернил, восковые пятна и чирки от стила. Свитки были убраны в стеллаж сбоку от входа, а таблички рассортированы на полках за спиной хозяина. Перед юношей лежала только одна табличка, как понял Виал, это был список имен.

Так и оказалось.

– Вот список людей, что могут подойти тебе, – сказал юноша, пододвигая табличку.

Виал нагнулся над столом, перевернул табличку лицом к себе. Толи случайно, толи намеренно, но данай написал имена и описание рабов на своем языке.

Пришлось постараться, чтобы разобраться. Виал долго изучал список, словно приценивался. Недалеко он смог продвинуться в прочтении.

– Если у вас возникли проблемы, – сказал землевладелец, – могу предложить услуги помощника. Он прекрасно справляется с написанием любых документов.

– Нет, благодарю, – Виал ядовито улыбнулся.

Основные слова он знал. Так что из списка в пятьдесят имен отобрал с десяток. Мог бы взять больше, средства позволяли. Только зачем класть все яйца в одну корзину?

– Вот я выбрал, – Виал взял бронзовое стило со стола и принялся вычеркивать лишние имена.

Юноша наблюдал за торговцем, сказал, что тот сделал хороший выбор. Хороший, очевидно, для него.

– Пожалуй, стоит поглядеть на них вживую, вдруг у них окажутся недостатки, не отмеченные в табличке.

– Конечно, ведь вам предстоит работать с этими людьми.

Землевладелец поднялся из-за стола, направился к выходу.

– Сколько из них знают мой язык? – спросил Виал по дороге.

– Из выбранных тобой – никто.

Что ж, придется тратить время на изучение языка местных. Чем дальше на восток и на север, тем сложнее встретить людей, говорящих на гирцийском.

Рабов содержали вне стен усадьбы. Сделано это не случайно, ведь восстания в таких крупных поселениях становятся самыми жуткими событиями. Но и на свободе держать рабов никто не станет, вдруг разбегутся. До холмов несколько рукой подать, в них может скрыться не одна сотня беглецов.

С восточной стороны усадьбы располагалась огороженная территория, в которой было несколько строений. Рабские бараки.

Единственное достоинство таких строений, что летом в них прохладно, а зимой не слишком холодно. Спали в бараках по три десятка человек на трехъярусных нарах. Рабы сами ухаживали за собой, содержали бараки в чистоте. Надсмотрщики лишь контролировали результат их деятельности. Никто же не хочет, чтобы ценный товар заболел, не хватало еще чтобы сотни рабов передохли от болезней.

Территорию охраняли варвары. Те же самые, что защищали покой жрецов на холме. Похоже, что во всей Аретии используется труд наемников. Виал этого не учел, но с другой стороны, что это меняет? С наемниками даже лучше, ведь их верность зависит от кошелька хозяина.

И сейчас не требовалось подкупать воинов.

Навстречу хозяину вышел старший надсмотрщик. Судя по клейму, он был таким же рабом, как его подопечные. Кожаный панцирь, дубинка и кинжал указывали на его статус. Возраст и морщины предавали этому человеку воинственный вид.

Землевладелец обменялся с ним фразами на языке данаев. Виал понял только то, что им требуется осмотреть товар для покупки. Имена указаны в табличке.

Гости и хозяин остались у входа, возле открытых ворот. Никто не хотел заходить внутрь, чтобы не рисковать понапрасну.

То, что увидел Виал, поразило его. Он ожидал увидеть ужасные строения, от которых несет смертью и тленом. Но нет, эта территория просто была своеобразным поселением. Десяток бараков, дома надсмотрщиков, складские помещения, где хранился инвентарь. Был даже колодец, возле которого отирались рабыни. Никто не запрещал мужчинам и женщинам встречаться, ведь это обеспечивает восстановление численности рабов. К тому же, рожденные в рабстве намного покладистей.

Кормили рабов, как скот: грубой и простой едой. Мясо и вино только по праздникам, да и то небольшими порциями.

В любом случае, под властью богатого хозяина рабам жилось лучше. В большом хозяйстве нельзя уследить за всем, рабы имеют определенную свободу. Не сравнить с той, что обладают городские рабы, но все же.

Долго ждать не пришлось. Старший надсмотрщик вскоре привел нужный десяток человек. Те не выглядели изможденными, забитыми людьми. На хозяина смотрели не с испугом, но с интересом.

Эти люди были мастерами, чьи умения ценятся на рынке. Зачем ломать им пальцы, забивать в колодки и морить голодом? Зачем портить имущество глупой жестокостью. Ведь если так хочется, можно найти достаточно рабов для битья.

Количество подневольных поразило Виала. В Гирции разве что на латифундиях принцепса можно встретить столько рабов. А тут какой-то жрец… ну, ладно, не какой-то жрец, а сын экзарха.

С учетом того, что Виал занимался рабским промыслом, увиденное неприятно поразило его. Ведь среди этих людей может оказаться он, его спутники, его знакомые. Не потому что жестокие пираты нагрянули в их поселение, а потому что жрец набросит на шею петлю.

И кто из них настоящий мясник?

Виал улыбнулся юноше. Сын экзарха непонимающе уставился на гостя.

Эгрегий тоже был поражен, в основном, сравнивая образ жизни этих людей. Конечно, пастухи в Гирции намного свободнее, но и вынуждены бороться за существование. Как бывший раб он иначе воспринимал увиденное.

Впрочем, обсудить впечатления мужчины не могли.

Зато Хенельга не увидела ничего необычного, не понимала, что видит перед собой.

– Вот, выбранные вами люди, – хозяин отступил в сторону, указал на подневольных.

– Что ж, надо познакомиться с вашими должниками, – Виал улыбнулся.

Он вышел вперед, оглядел выстроившихся в шеренгу рабов. Чувствовалось, что эти люди не утратили своего мнения, не забиты правилами и распорядком. Это и хорошо, и плохо для покупателя.

Сначала Виал попросил их представиться, уж эту просьбу он мог произнести без переводчика. Каждый раб представился, а Виал, сверяясь со списком, мысленно отмечал их. Возраст, род занятий, родственники.

У этих людей оставались связи, что наверняка будет сдерживать их в желании покинуть Поллиэтию.

Виал не знал, кого выберет, потому решил побеседовать со всеми. Землевладелец скромно стоял в сторонке, но не так далеко, чтобы не слышать, о чем говорят покупатель и товар. Переводчик не потребовался, там, где слов не хватало, торговец мог разъясниться жестами.

Себя он представлять не стал. Чтобы у товара не было времени осмыслить, что в их жизни изменится. Такая стратегия эффективна, если требуется склонить на свою сторону. Ведь никто из этого десятка не захочет переезжать в Гирцию, дай им только время на размышление.

Эгрегий и Хенельга скучали. Ведь местного языка они не знали, что они могли успеть узнать за несколько дней. И пусть языки в чем-то схожи, все-таки различия между ними были. Хенельге даже проще, ведь она до сих пор учила гирцийский.

Опрос затянулся, заскучали все присутствующие. Спутники Виала разместились у стены, чтобы оставаться в тени. Хозяин распорядился принести вина и закусок. В кладовой рабского поселка было не так много дорогих продуктов, пришлось старшему надсмотрщику из своих запасов нести угощение для господина.

Перекус был простым: сильно разбавленное вино и соленые маслины. Землевладелец был столь любезен, что не предложил гостям даже этого. К счастью, Эгрегий озаботился тем, что взял с собой флягу с водой.

А Виал, казалось, ничуть не устал. Оставаясь на солнцепеке он еще долго опрашивал выбранных им людей. Из десятка он сначала отобрал семерых, остальных отослали. С оставшимися торговец уже беседовал глубже, объявив цель своего визита.

– Я пришел из Гирция, – объявил он всем семерым, – собираюсь выкупить вас, переслать в свой дом, в свой коллегия.

И так далее.

Вскоре до рабов стало доходить, чего чужестранец от них хочет. Они и раньше заметили, что он не местный, но не думали, что заморский торговец станет покупать здесь мастеровых. Ведь на восточных рынках люди намного дешевле. В том числе ремесленники.

Так почему бы не отправиться сразу туда?

Именно такой вопрос Виалу задал один из рабов. Самый смелый и независимый из них. И самый дорогой, как оказалось. Виал очень хотел его приобрести, но не подавал виду.

Он объяснил, что на востоке люди не такие, как в Гирции или Поллиэтии. Они забитые, лишены инициативы, способны работать только из-под палки. Зачем такие люди честным гражданам? Получив свободу такие рабы как коровы будут стоять на том же лугу и жевать предложенную им траву.

В Гирции нельзя купить ремесленников, торговля гражданами запрещена. Рабы поступают с чужих рынков, а это будут варвары. Либо слишком независимые, либо слишком забитые. К тому же транспортные расходы повышают стоимость рабов.

Коллегии требовались цивилизованные люди. А таких можно найти только здесь.

Подобные слова понравились рабам, на что и рассчитывал Виал. Любой человек рад услышать, что он чем-то лучше своего соседа.

Но перебраться в Гирцию, в незнакомый город? На такое не каждый способен решиться.

Виал сделал последнюю уступку, сказал рабам, что они могут подумать до завтра. Если согласятся, то пусть обратятся к старшему надсмотрщику. Кто откажется, пусть живет своей жизнью. Подобным решением Виал показал рабам, что их мнение что-то да значит. Они не бессловесный скот для коллегии, они будут полноценными членами организации.

Расчет торговца оправдался: все семеро изъявили желание переехать.

Договориться о транспортировке не составило труда, благо, что начался торговый сезон. В Гирцию отправились десятки кораблей, стоимость проезда снизилась.