Весенние ветра непредсказуемы, могут привести корабль как в нужное место, так и отправить в бездну. Команде Таска повезло: почти все время дул северо-восточный ветер.

Через пару дней на борту чужого корабля гости обжились. Виал так сразу оказался в знакомой стихии. Длинные корабли для него не нечто новое, непривычное. И эта скученность, ограниченность пространства. Каких-то три фута в ширину. Едва хватит, чтобы развернуться.

Не получалось расположиться так, чтобы никому не мешать. Ты в любом случае занимал чье-то место. Пассажиры все равно предпочитали корабли с длинным корпусом из-за их быстроходности. На крутобоких кораблях путешествовать комфортней, но такие сухопутные люди, как гирцийцы, в любом случае считают жизнь на воде неудобной.

Благо Таск шел на парусах. Продольную палубу пассажиры освободили, чтобы не мешать морякам. Команде приходилось много работать с канатами. Гребцы расположились на носу судна, чтобы не встречаться взглядами с пассажирами. Точнее, пассажиркой. А Хенельга как нарочно глазела по сторонам. Несколько раз в день она уходила в носовую часть корабля, чтобы удовлетворить потребности организма.

Моряки отворачивались, но как не отворачивайся, а не увидеть не можешь. Эгрегий пытался пару раз тряпками прикрыть подругу, но она быстро поставила его на место. Ее такие мелочи не беспокоили.

Но самым большим испытанием для путешественников – оставалась скука.

– Да, – проговорил Эгрегий как-то, – может, не стоило менять судно?

– Потерпите пару дней.

– Уверен, что так скоро достигнем города? – спросила Хенельга.

– Нет, но берег мы точно увидим. Высадиться, правда, не сможем.

Их окружала унылая пустота, пасмурные дни сменились солнечными, жаркими. Жара вынуждала больше времени проводить в неподвижности, что даже лучше. Вода выходила с потом, а есть хотелось и того меньше.

На своем судне они могли бы заняться рыбалкой, тренировками, просто разговорами. Обстановка была бы более дружной, располагающей к приятному путешествию. Тут же даже говорить не хотелось.

Куда ни посмотри, наткнешься взглядом на постороннего. К тому же эти люди явно не испытывали радости от присутствия гостей. Виал боялся, что его спутники в первый же день найдут друзей. Этого не произошло, к счастью для хитрого навклера.

Матросы с Таска говорили на странной смеси языков, что распространена в их городе. Этот язык лишь условно можно назвать гирцийским. Пассажиры – даже Виал, понимали лишь часть из того, что говорили матросы. Да никто из них не пытался лезть к гостям, общались с ними только через раба Арса. Словно пытались унизить граждан.

Виал к подобному относился легко. Раб или свободный – подобный статус его не сильно беспокоил. Раб редко появлялся на палубе, ведь был человеком еще менее важным, чем гости. Те хоть платили серебром за проезд, а этот человек так просто расплачивался задницей.

– Думаешь, кого первым выкинут за борт, – спросил Эгрегий, оторвавшись от табличек.

– Раба, кого же еще, – пожал плечами Виал. – Кстати, дай одну табличку.

Эгрегий передал Виалу восковую табличку и стило. Виал подержал во рту плоскую лопатку, чтобы нагреть ее, а потом стер записи и начертал следующее:

«Будем общаться через табличку, делай вид, что учишься читать и писать»

Передав табличку спутнику, Виал дождался ответа. Эгрегий быстро сообразил, что сохранить в тайне планы можно только таким образом. Больше всего его беспокоило, как долго предстоит так учиться.

Виал и сам не знал, но ответил, что не меньше пятнадцати дней. По крайней мере, все те дни, что они проведут в море.

«Ты пересел на чужое судно, чтобы замести следы?» – спросил Эгрегий.

Хенельга заглянула через плечо торговца, прочитала вопрос друга. Она тоже задавалась этим вопросом.

«Враги ближе, чем ты думаешь» – только ответил Виал.

– Да сколько можно?! – воскликнул Эгрегий.

На его возглас обернулись моряки. Чуть ли не все судно обратило внимание на гостей. Да только не поняли, что так взбудоражило парня. Подумали, что тот не смог разобрать какое-то слово.

От жары плавился воск в табличках, да и мысли терялись в потоке сознания. Зато судно летело по волнам, легко разрезая их. Качка почти не ощущалась, лишь боковая волна грозила перевернуть судно.

– Плохая остойчивость у длинных кораблей, – объяснил Виал.

Эгрегий и Хенельга пытались некоторое время наблюдать за работой чужой команды. Это полезно, чтобы понять, как работают суда. Ведь им предстояло занять место в коллегии, а значит, нужно набираться опыта. Но преодолеть лень и скуку они не могли.

Виал почти все время дремал или делал вид, что дремлет. Он уже успел оглядеть судно. Не вставая с места запомнил, где лежит оружие, что за груз везет Арс. Тот решил взять вина и масла, чтобы продать в Виоренте.

Одной ночью Виал воспользовался стилом, чтобы под скамьей оставить знак Мефона. Этого никто не заметил, кроме Хенельги, но девушка ничего не сказала. Под знаком покровителя путешествовать спокойней.

Хорошая погода сопровождала судно все эти дни. Лишь к вечеру приходилось команде оживать, менять положение паруса. Арс раздавал указания, но редко покидал корму. С гостями он тоже не разговаривал, хотя Виал замечал, его взгляды.

Двое суток в море, сложная обстановка на борту. Как и предполагал Виал, подобное начало сказываться на состоянии команды. Слишком много людей, жара и неприятные гости.

Спасло пассажиров только появление чужого берега.

Скалистые берега указывали на то, что судно достигло Аретийского полуострова. Если идти южнее, дойдут до пиратских городов, куда лучше не соваться. Зато на севере их ждет благословенный Виорент, канал и простой, но сложный путь в море.

Радостные вопли команды огласили судно. Словно они не верили, что увидят сушу. А ведь на ее наличие указывали приметы, знакомые всякому моряку: одинокое облачко, словно зависшее над горизонтом; положение звезд и солнца; течения и ветра.

Путешествие прошло легко и быстро, но зато теперь нашлась гребцам работа. Это и к лучшему. Люди, занятые трудом, меньше будут отвлекаться на странные мысли.

Парус и мачту убрали, весла вставили в уключины. Работая в три смены, гребцы повели судно на север, борясь с течением и ветром. Начальник гребцов задавал ритм, играя на флейте, посторонние разговоры смолкли. Гребцы пели, чтобы не сбиваться.

Пассажирам пришлось переместиться ближе к корме, расположиться на продольной палубе. Свои пожитки они перетащили с собой. Места для них не было. Виал с Хенельгой продолжали «грамматические уроки», иначе общаться не могли.

Виал предупредил спутников, что ближайшие два дня будут самыми трудными. Судну предстоит пройти много миль до того, как они повернут на восток, заходя в виорентский залив.

Это будет узкая полоска воды, идущая между скалистыми горами на севере и холмистой местностью на юге. Кругом горы, укромные заливы, где могут прятаться пиратские суда.

Залив вроде как охраняется, но эти же охранники сами и являются пиратами. Не зря же Виорент славится как крупнейший рынок рабов.

Эгрегий изъявил готовность размяться. Безделье на борту его уже выводило из себя. Раздражали взгляды моряков.

Готовность спутников к драке порадовала Виала, но он напомнил, что они здесь не для того.

Чужие берега оставались по правому борту. Местность не менялась на всем продолжении пути. Лишь в ясный день на северо-западе угадывались гирцийские берега.

– Родные земли так близко, – удивился Эгрегий.

– Да, по прямой мы бы дошли за день. Пришлось бы идти на веслах, меняя команды каждые два часа.

– Таск не мог справиться? – спросила Хенельга.

– Справился бы. Но зачем изматывать команду, пусть берегут силы. Государственные суда могут идти на веслах. Боевые или почтовые так и делают, их обычно не трогают.

– Как же их отличают от торговых?

– Уж поверь, отличают.

В каждом порту у пиратов есть соглядатаи. Выход торгового судна в море не останется незамеченным. Его описание, груз, команда – все это станет достоянием пиратов. А сведения будут пересланы либо рыбаками, либо теми же почтовыми судами. Маскировка не поможет, пираты умеют отличать добычу от государственных судов.

Спасет лишь наличие большой команды или хитрые маневры. В открытом море сложно найти одно судно, если команда желает оставаться скрытой от чужих глаз.

– Теперь понятно, почему ты отослал свое судно.

– Да, – согласился Виал, – у меня было бы больше проблем. К тому же, наш добрый навклер скорее всего оплатил безопасный проход на восток.

– Не только портовые сборы влияют на цены, – припомнила Хенельга.

Виал объяснял как-то своим спутникам это. Официальные и неофициальные пошлины влияют на цены, а те в свою очередь отражается на контрабанде. Хотя контрабандистам тоже приходится вносить в казну средства.

Вопрос лишь в выгоде того или иного действия. Иногда уместно рискнуть и выйти в море не выплачивая пошлины. Как делал Виал в прошлый сезон.

– Какая унылая местность, – переключил Эгрегий внимание на скалы по правую руку.

– Привыкайте, в ближайший месяц мы будем любоваться этим.

– И что, тут все кругом такое?

– Да, почти.

Скалы были сложены из белого камня, от времени и погоды обнажилась порода. Удивительная архитектура берегов, что не увидишь больше нигде. Западные берега Аретийского полуострова белой громадой нависали над морем. Скальные выступы напоминали зубы огромного ящера.

– Потому их называют клыками дракона, – объяснил Виал.

Почти никакой растительности из-за жестоких ветров, что бьют в скальную щеку полуострова. Зато на плато за этими скалами климат достаточно мягкий. Это компенсирует ограниченные пахотные угодья. Зерна производится мало, зато масла и вина – предостаточно.

Виал еще подумал, что Арс совершил глупость, доставляя вино и масло в Виорент. Но, быть может, в этих амфорах хранится не совсем такой груз, как кажется.

Волны бились о белые подошвы скал, вымывая в камне удивительные гроты. Спрятаться там не удастся, даже рыбаки обходят стороной эти выемки.

– Говорят, в них обитают чудовища.

– Девы людоедки? – спросил Эгрегий.

Он вспомнил тот грот, что они посещали в прошлом году. Виал кивнул.

Темные пещеры казались привлекательными и безопасными укрытиями. Это были ловушки, в которых погибали рыбаки и мореходы. Возле некоторых пещер на воде держались обломки дерева, какой-то мусор.

– Кому-то не посчастливилось, – проговорил Виал, заметив обломки.

– Да хранит нас Мефон и боги этих земель, – прошептала Хенельга.

– Уж Мефон нас сохранит, да.

– Почему ты так боишься покровителя? Всегда меня удивляло. Или эти твари из пещер лучше него.

– Все морские божества… немного странные. Сегодня он тебе улыбается, а завтра трезубцем начинает мутить воды вокруг твоего судна.

– Но ты ведь ему поклоняешься?

Виал пожал плечами, сказал, что у них просто нет выбора. Хозяин морских глубин сам выбирает, кто ему будет служить.

– А наш навклер? – спросил Эгрегий. – Этот Арс.

– Они служат иному божеству, – Виал перешел на шепот: – Энносигею, Сотрясателю земли. Этот бог, по мнению дирахийцев, древнее Хозяина. У него много имен, здесь на востоке культ его распространен.

Виал привык называть своего бога Хозяином, на манер резчиков, откуда, как оказалось, произошел он. Прозвание это закрепилось и распространилось среди членов коллегии. Прямо в точку, ведь как еще назвать своего покровителя и владыку?

А раньше Мефона они называли Пожирателем, Карповодом, Пастырем и тому подобное.

– Потому вы враждовали? – шепотом спросила Хенельга.

Виал изменился в лице, кивнул. Вражда эта будет извечна, пока один божественный покровитель, не утопит другого.

Они достигли северного входа в залив. На это указывало понижение рельефа, появление растительности на скалах, а так же человеческих построек. Самой главной из них был храм Сотрясателя земель, что разместился на прибрежных скалах. Приземистое строение из мрамора, двускатная крыша опирается на пузатые колонны, походящие на докеров или приземистых мужчин.

Это храм мужского божества, потому и архитектурно он был выполнен в архаическом стиле.

– Вот это аретийские храмы, – объяснил Виал. – Они не любят украшений, строят массивные, как бы приплюснутые строения. Даже колонны словно раздавлены тяжелой крышей. Потому они походят на бочкообразных мужчин.

– Чего же не выполнить их в виде скульптур? – спросил Эгрегий, вспомнив храмы в Гирции.

– Таков этот стиль.

В простоте храма было нечто привлекательное, необычное и суровое. Вычурные храмы востока отягощены украшениями, рельефами, скульптурами. Их можно читать, но читать ты их будешь долго. Не зная «текста», не поймешь смысла изображения. Зато это, что сейчас видели путешественники, понятно и доступно.

Храм выглядел заброшенным, но это из-за его возраста. Внутри горел огонь, который в сумерках виден всем заходящим в залив судам.

Таск не один входил в виорентский залив. С севера шел караван из трех пузатых судов с большой командой. Команда этих кораблей была готова к бою, как, впрочем, команда Таска. Демонстрация воинственности должна отвадить не в меру горячих моряков от опрометчивых поступков.

За караваном был виден северный мыс, переходящий в скалистую береговую линию. Залив тянулся на многие мили с запада на восток. Всем судам приходилось проходить по этой узкой полосе воды, чтобы попасть в город или дойти до диолка.

Пассажиры переместились на нос, прямо за впередсмотрящим. Судно шло на веслах, так как ветра здесь часто меняют направление. Не было ни рыбачьих лодок, ни патрульных судов.

– Здесь пираты нападают, – сказал Виал спутникам.

– Где же они тут размещаются? – удивился Эгрегий.

Скалы на севере казались неприступными, а южные берега были слишком обжитыми, чтобы там прятались пираты. Но среди неприступных скал были места, где могли укрыться небольшие лодки на десять или двадцать человек. Примерно такие же как та, на которой путешествует сам Виал.

– Вполне достаточно, чтобы захватить или ограбить один из этих кораблей.

Виал указал на караван больших кораблей, отставших от Таска. Неудивительно, им ведь приходится идти на парусах, ловить ветер и подправлять курс веслами.

– Потому они идут в компании, – понял Эгрегий.

– Да, но это их не спасает.

– Почему же? – спросила Хенельга. – Пока моряки будут защищать судно, подойдут другие.

– А они будут защищать? Вот еще. Это не их груз, не их деньги, а вот жизни – это уже не вернуть. Так что им проще расстаться с барахлом нанимателя, позволить пиратам поживиться, но сохранить и жизнь, и судно. И большую часть груза, конечно.

– Сами же потом будут покупать товары дороже, – заметила Хенельга.

Виал согласился. Но иного промысла местные племена не знают. Северные берега принадлежат людям, которых лишь условно можно назвать цивилизованными. Они живут в городах, собираются на общие сходки, даже торгуют с соседями, но все же это почти дикари, почти варвары.

– И кто там проживает?

– Да разные народы, но Бэаты, Феаки, еще какие-то. Обычно их всех называют Одринами. По крупнейшему союзу. Все эти берега, – Виал указал на север, – принадлежат Одринскому союзу.

С южанами у них натянутые отношения. Они часто воюют, что хорошо для всех остальных. Пока эти дураки дерутся, умные люди могут делать деньги.

– Не забивайте голову, мореходы из этих людей плохие. Их суда редко выходят из залива. Зато на суше они опасны. Вот это уже надо учитывать.

– Зачем? – спросил Эгрегий.

– Затем, что на корабле мы не будем проводить все время.

«И все путешествие» – про себя добавил Виал.

Напугав спутников, Виал направился на корму, чтобы переговорить с навклером. Его друзья толи с испугом, толи с интересом наблюдали за берегами, мимо которых они шли. Среди голых скал встречались разные метки, незамеченные ими ранее. Были то знаки, указывающие на лодочные стоянки, проходы среди скал и наличие пресной воды.

Чужаки не могли знать, что обозначают эти символы.

Гребцы выбивались из сил, борясь с течением, выталкивающим судно в открытое море. Замедлить ход они не могли, нельзя останавливаться, не то пираты сочтут их за легкую добычу. Даже оплата прохода не спасет от нападения. Не удастся договориться со всеми пиратскими вождями. Кто-нибудь да попробует откусить кусок от проходящего судна.

Начальнику гребцов часто приходилось менять команды. Отдыхали и работали люди пока сыпется песок в часах. Эти часы были гордостью Арса, он их приобрел на востоке. Практически прозрачное стекло, воронкообразная форма и белые песчинки. Этот прибор стоил десяток золотых монет, но был эффективней чем клепсидра, которой на судне пользоваться неудобно.

Благодаря часам можно точно разделять вахты. Раньше начальнику гребцов приходилось или песнями отсчитывать прошедшее время, или считать.

Пройдя мимо командира гребцов, Виал поднялся на корму и заглянул под тент, где расположился навклер. Тот восседал на кресле, подобно курульскому, и смотрел вперед с таким выражением на лице, словно ему все должны.

Команда сама знала, что делать. Офицеры Арса прекрасно обходились без него, сейчас вмешательство навклера не требовалось. Так что он мог отдохнуть в тени и покое.

– О, мой добрый наниматель, хайре, Косс! – поприветствовал Арс пассажира.

– Хайре, – Виал махнул рукой. – Эти дни мы особенно не общались.

– Не видел в этом необходимости.

Арс налил себе разбавленного вина, но не предложил напитка пассажиру.

– Я пришел не ради болтовни, а чтобы попросить тебя сделать остановку по пути в город.

– Зачем, где?

Виал объяснил, казалось, что его просьба удивила навклера.

По пути в город располагается множество поселков, известных своими храмами. Но то были храмы Сотрясателя земли, иноверцам они не должны быть интересны.

– Если я скажу, что оказавшись в чужой земле, хочу почтить местных богов, ты же не поверишь?

– Конечно нет, такая глупость тебе не придет в голову.

– Правильное замечание. Хочу договориться со жрецами о снабжении. Мне требуются люди.

– А чем тебя не устраивают рынки Виорента? Там мало людей?

– Среди храмовых рабов будет достаточно тех, кто захочет покинуть эти земли. Мне нужные мастеровые, а не чернорабочие.

– В храмах будут одни старики, на что они. Руки трясутся, глаза не те, многие просто выжили из ума.

– А многие сохранили и силу, и разум. Такие-то люди мне нужны.

Такое объяснение, казалось, удовлетворило навклера. Он не стал допытываться, раз пассажир желает, то почему бы не сделать остановку. Тем более южные поселки гостеприимны, моряки найдут выпивку и баб, но не разбегутся по городу. Собрать команду проще.

Первой остановкой на пути Арс выбрал небольшую деревушку в устье реки Теа. Мелкая речушка, небольшой поселок и такой же храм на холме за поселением. Причалы поселения были не готовы для принятия длинного корабля, пришлось бросать якорь в устье реки на глубоком месте.

Команда и пассажиры переправлялись на берег с помощью лодки, что шла на буксире за Таском.

Первыми на берег отправились пассажиры, так как им не требовалось готовить корабль к стоянке. Виал и его спутники взяли минимум вещей: лишь оружие и деньги. Доверять команде чужого корабля они не могли. Да в этом месте могут потребоваться деньги. Виал к тому же взял кошель со своими сокровищами.

– Чего у тебя там? – спросил Эгрегий.

– Амулеты.

Гавань поселка имела два причала для небольших зерновозов. Свои лодки местные оставляли на галечном берегу выше линии прилива. Жили рыболовством, земледелием. Рабов здесь, казалось, раздобыть не удастся.

Поселок не имел укреплений, был разбит на одинаковые кварталы. Большие дома занимали огромную площадь. Люди жили свободно, не ютились в унылых квартирках, как горожане.

– Приятное место, прям мечта, – заметил Эгрегий.

– Эта мечта им дорого обходится. Море и кормит, и отбирает.

– Пираты?

– Да. А еще шторма, паводки и сборщики налогов. Вот цена жизни в цивилизации!

Такая четкая планировка указывала на то, что город недавно перестраивался. В этой части света невозможно найти незанятый участок земли. Значит, на месте этого поселения существовал другой.

Отойдя в сторону от порта, Виал повернулся к своим спутникам и спросил:

– Есть какие-нибудь пожелания?

Эгрегий переглянулся с Хенельгой.

– Вы оказались в чужих землях, о которых могли только слышать, – продолжил Виал. – Наверняка вас что-то интересует.

– Откуда нам знать, что тут может быть интересного, – пожал плечами Эгрегий.

– К тому же, что может быть интересней храма?

Хенельга указала на возвышающуюся вдали постройку. Все трое обернулись, посмотрели на культовое сооружение. Действительно, ничего интересней они не найдут.

Моряки с Таска, получившие отгул на берег, заняли окрестные таберны. Питейных и гостиниц предостаточно. Располагались они вдоль гавани и главной дороги.

По пути к храму путешественники насчитали не меньше тридцати подобных сооружений. Почти все они были закрыты, лишь на верхних этажах бродили люди. То были хозяева и их рабы. Еще не настало время, когда в поселение хлынет поток странников.

Добытые горожанами продукты уходили в храм. Большая коллегия жрецов содержала множество гостиниц в городе. Все для удобства паломников. Без разрешения жрецов нельзя открыть собственное заведение. Даже тиранам приходилось договариваться со жречеством, чтобы получить продукты или иные услуги.

А ведь этот храм не самый крупный в регионе. Просто один из множества, зато расположен возле входа в залив.

– Вся эта земля, говорят, священна, – сказал Виал.

Его спутников это не особенно поразило. Им еще предстоит понять, что население региона меньше всего склонно работать, зато умеет продавать услуги определенного рода. Даже к северу от этих мест, более дикие народы подпали под влияние местных.

Сами жители почти не встречались. Большинство работали в полях, в селении оставались женщины, которые не смели покидать родные дома без сопровождения; да дети. По детям составить впечатление о народе сложнее всего. Ведь они более открыты и не скованы рамками общества.

Разница заметна в цвете кожи и волос. Многие были белокурыми или русыми, зато кожа выгорела на солнце так, что не удавалось установить ее истинный оттенок.

– На кого же местные похожи? – спросил Эгрегий. – И как нам их называть? аретийцы что ли?

– Как хочешь называй. Общего у них нет имени, только по земле, на которой они живут. Раньше их прозывали данаями. Аретийский союз занимает лишь небольшую область полуострова, а все эти земли называются Поллиэтия.

– Мне это название встречалось, – заметила Хенельга.

Местные его не употребляют, обычно называются по городам, к которым приписаны. Так что местных придется называть виорентцами, что будет корректней и не вызовет агрессии с их стороны.

Акрополя в поселении не было. Рыночная площадь, где проходили собрания располагалась у подножия холма, на котором возвышался храм. Тут уже оживленнее.

Рынок занимал огороженную площадь, засыпанную галькой. Место разделили без особого порядка: где-то торговали овощами, в другой части продавали фрукты. Меньшую часть занимали мясные ряды, продавцы сыров. Урожай сыров еще не поспел, вот почему этого товара меньше всего.

Да и лоточников не так много. Сказывалось начало сезона перевозок. Даже торговцы животными для заклания скучали.

Виал присматривался к рыночным торговцам, замечая, что многие из них иноземцы. В основном то были пришельцы с востока, что любят болтать, торговать, но не любят работать. Иметь с ними дела Виал не хотел. По крайней мере, с этим сортом торговцев.

Собраний на площади не проводили. Так что никаких трибуналов здесь не было. Лишь доска с объявлениями, что оставляли местные, да и та пустовала.

От рынка дорога поднималась по пологому склону прямо к ограждению храма. В случае угрозы в этом месте смогут укрыться все поселенцы. Если жрецы будут столь добры и пустят крестьян под защиту храмовых стен.

Безопасность обеспечивали наемные воины. Тоже из варваров, как мог рассудить Виал, оглядев их снаряжение. Броня была кожаной, а не льняной, щиты плетенные, варварские луки и кривые ножи довершали картину.

Похоже, местные больше предпочитают нанимать воинов, чем становиться ими. А ведь в прошлом данаи были славными рубаками. Даже снаряжали экспедиции на запад, пытаясь захватить Гирцию.

Умудрились только основать несколько городов; Дирахий один из них.

К храму поднималась одна телега, которую тянули два старика. Телега была доверху заполнена морковью и репой.

– Это новый урожай? – удивился Эгрегий.

– Да, земля тут щедрая. Если удастся очистить ее от камня.

Спутник не понял, в чем проблема. Пришлось Виалу объяснить, что в гористой местности земледелие сложное. Пахотных земель почти нет, только долины между холмами. Где и основаны многие города и поселения. Но даже в этих местах приходится очищать почву от камней, чтобы распахать ее.

– Оглянись вокруг, такого ты в Гирции не увидишь.

Они уже поднялись до стен храмового комплекса. С этой высоты открывался вид на залив, окружающие скалы и поселение внизу.

В родных землях они могли бы увидеть холмы, луга, что тянутся от горизонта до горизонта. Здесь же долина, по которой протекала река, была зажата каменными стенами с запада и востока. С севера ее ограничивало море, а на юге преобладали болота. Дурные испарения с которых приносило ветром.

Храм бога врачевания тут точно не построят. Да и проводить долго времени в этом месте Виал не стал бы, зная, что вечером их начнут донимать комары. Сейчас же их спасал ветер, дующий с запада.

– Описание этих людей подходит им, – сказала Хенельга.

– Ты о том, – Виал взглянул на нее, – что место проживания определяет характер?

Спутница кивнула.

– Не делай обобщенных выводов. Нам встретятся разные люди, разные народы. Сходства у них только внешние да в языке.

– Может, уже пойдем? Что-то не хочется пялиться на это унылое место, – встрял Эгрегий.

На территорию храма их пропустили без проблем. Стража на входе даже не взглянула на чужестранцев. К виду чужаков тут привыкли, и скоро паломники могучим потоком хлынут по улице вверх.

У Виала были сомнения, пропустят ли Хенельгу в комплекс. Все-таки божество тут обитает мужское, с этим могли возникнуть проблемы. Но все обошлось, внешний периметр открыт для всех. Для всех, кто владел монетами. А это могут быть как моряки, рыбаки, морские пехотинцы, так и их матери, сестры и жены.

Во внутренний комплекс все равно не допускался никто, кроме жречества. Там же располагалась огромная статуя, изображающая Энносигея. Увидеть его можно в праздники, издалека, когда главные ворота открывались. Кроме трех путешественников во дворе комплекса находились крестьяне, привезшие продукты. С телегой они направились в сторону кухни и столовой, что располагалась с западной сторону комплекса. Казармы воинов находились на восточной стороне, а жреческий дом – на южной.

Несколько послушников скучали возле алтаря, располагающегося напротив входа в комплекс. Этот алтарь предназначался для посетителей, но богатые паломники могли заказать службу в самом храме. Впрочем, этого они не увидят.

Храмовые рабы поддерживали место в чистоте. Что, в общем-то, было нетрудно. Деревья тут не росли, опавшей листвы не откуда взяться. Зато и тени нет, на радость паломникам.

Прильнувшие к северной стене лотки были пусты. Еще не сезон для храмовых торговцев.

Некоторое время путешественники бродили между строениями, разглядывая редкие украшения. Издалека они могли видеть антаблемент главного храма, не имеющий украшений. Суровая и простая архитектура была притягательной, но чуть погодя ее вид уже вызывал скуку.

Это для людей, полных религиозного рвения, подобное сооружение само по себе прекрасно, а для трех путешественников оно было никаким.

Зато галечные мозаики, что украшали все пространство вокруг храма, уникальны. Мастера использовали белую и черную гальку, взятую из гавани. Ее даже не надо обрабатывать, море, а значит, сам Сотрясатель, уже подготовили материал. Надо было просто залить раствором квадрат, выложить в нем мозаичный рисунок.

Фигур животных и людей мастера редко изображали. По местным верованиям создавать жизнь и даже ее подобие может только верховный бог. Вот древние мастера исхитрялись и выкладывали графические орнаменты. Присмотревшись к этим орнаментам, можно было угадать, что там изображено.

Вытянутые линии, множественные завитки – на первый взгляд словно спутанные водоросли. Эти линии соединялись в причудливые, фантастические фигуры.

– Чем-то похоже на изделия твоих родичей, – сказал Виал Хенельге.

– Похоже, да не совсем.

Вблизи изображение терялось, идешь по гальке, и прямо видишь, как четкие картины размываются. Словно искажение от наступающей воды.

Резьба резчиков читается в любом положении, хотя изображения на ней не менее фантастичны.

– Не ушел ли другой Хозяин в эти земли, – вслух подумала Хенельга.

Она ни к кому конкретно не обращалась, но спутники услышали. Упоминать Хозяев здесь, во владениях иного божества рискованно.

– Вряд ли, – прошептал Виал, – они пришли с севера. Почти не смешивались с аборигенами. Лишь на юге уцелело несколько народов из «тех».

– Что, они чем-то уникальны? – спросил Эгрегий.

– Нет, просто другие. Говорят, не в меру спесивы. Я с ними не встречался, не знаю. О, нам сюда!

Виал направился к простому строению, расположенному в тени храма. Этот дом казался раздавленным, приплюснутым по сравнению с возвышающимся рядом храмом.

Вытянутый прямоугольник со множеством окон и дверей. Располагался он в южной части комплекса. Как поняли спутники, здесь проживали жрецы и храмовые рабы. Здесь же, можно было раздобыть товар, так нужный Виалу.

Все комнатушки с фасада выглядели одинаковыми. Даже не знаешь, где искать нужного тебе человека. Эта деланная скромность должна была показать, что жрецы живут в суровых и равных условиях. Но даже среди них были лучшие.

– Как думаете, – спросил Виал, – где нам искать старшего жреца и его казначея?

Эгрегий оглянулся, но не заметил никаких знаков. Все двери казались удивительно похожими, не имели символов, украшений. Даже у входа нигде не валялся коврик. Мозаик в этой части комплекса вообще не было, гости сюда редко захаживают.

Лишь храмовые рабы работали вокруг.

– Надо у них спросить, – предложил Эгрегий.

– Слишком просто. А самим как определить?

– Туда, – Хенельга указала на одну из дверей.

Виал кивнул и похвалил спутницу. Умеет она заметить детали.

С виду дверь ничем не выделялась, но были приметы, указывающие на то, кто там обитает.

Во-первых, эта дверь располагалась прямо напротив заднего входа в храм, опистодома. Во-вторых, храмовые рабы работали усердней именно здесь, а проходившие мимо послушники старались прошмыгнуть как можно быстрее.

Порядка приема посетителей в храмах не было. Виал их не знал, если уж точнее. Но его работа в этих землях будет специфической, а значит, в любом случае придется искать нетривиальные пути.

Трое путешественников направились к двери главного жреца. Работающие вокруг рабы посмотрели на чужаков, но ничего не сказали. В их обязанности не входило следить за порядком в храме, так что они не вмешивались.

Наемных воинов тоже не было, что облегчило чужакам задуманное.

– И так, – сказал Виал, – это место будет первым, которое мы посетим.

Он постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, открыл ее. Как удачно, что она была не заперта.

Гости ожидали увидеть кабинет как те, что устраивают себе казначеи в коллегиях. Но на востоке все иначе. Комнатка походила на жилую келью в каком-нибудь удаленном храме, который редко посещают паломники.

Сбоку от входа располагалось застеленное ложе, с другой стороны – письменный стол, заваленный бумагами. Хозяин помещения располагался как раз возле стола. Казначея или его подобия тут не было, возможно кабинет этого человека располагается в опистодоме, где хранится казна.

На первый взгляд предметов роскоши тут не было. Даже пол оставался голым. Но среди табличек и свитков на столе священника, лежали золотое стило, десяток бронзовых табличек и дорогой набор для чернил, выполненный из горного хрусталя и слоновой кости. Да и харты, что использовал жрец, были явно дорогими. Лучшего качества.

Рядом со столом был кувшин, пахло вином. На столе располагался глиняный кубок со следами алых потеков. Явно жрец недавно из него пил.

Гости столпились у входа, не решаясь пройти внутрь комнаты.

Сам жрец был нестарым человеком, возможно, ровесник Виала. Из-за густой, черной с проседью бороды сложно понять истинный возраст человека. Носил священник простую хламиду, на ногах дешевые сандалии из тростника.

Кажется, священник ничуть не удивился, когда на его пороге оказались чужаки.

– Хайре! Прошу простить за вторжение, – начал Виал, – но я хотел бы переговорить с главой. Меня зовут Косс Виал, торговец из Циралиса.

– Хайре! Полагаю, – заговорил священник, – тебя не ритуальные вопросы привели.

Голос священника был тихим, словно он редко открывал рот. Не мудрено, если этот человек занимался руководством, а не проведением церемоний, то не привык он орать, как полководец на поле. И как удачно, что этот человек знал язык гирцийцев. Виал не хотел бы говорить с ним, через переводчика.

– Верно подмечено, – сказал Виал. – Мне необходимы услуги иного рода.

– Что ж, я слушаю.

Человек поднялся и указал гостям на ложе. Другого места, чтобы сесть в помещении не было.