Деловой партнёр графа Бужанского если и удивился звонку Мирославы, то вида не подал и, не чинясь, дал своё согласие на разговор. Только и спросил, где она желает встретиться с ним. Мирослава сказала:

— Если вы, Леонид Павлович, не возражаете, я приеду в вашу контору.

— Добро пожаловать, — ответил Дедков и сразу отключил связь.

На деле Леонид Павлович Дедков оказался человеком предусмотрительным. Когда она появилась на пороге фирмы, охрана уже была предупреждена. Один из молодцов с деланой небрежностью взглянул на предъявленное ею удостоверение частного детектива и, не говоря ни слова, взмахом руки пропустил её.

Мирослава уже хотела было спросить, где именно ей искать товарища, а скорее всего, господина Дедкова, но тут её взгляд упал на стену. И она увидела висящие на ней номера кабинетов и телефонов всех сотрудников фирмы.

Номер телефона графа Бужанского тоже всё ещё присутствовал здесь. Сопоставив цифры, обозначавшие номера кабинетов, Мирослава сделала вывод, что кабинеты партнёров находились друг против друга.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, Мирослава постучала в дверь, на которой висела табличка с именем и инициалами партнёра покойного графа.

— Войдите, — донёсся мужской голос.

Мирослава вошла и шагнула навстречу щедрому весеннему свету, лившемуся из окна.

Глаза её ещё не привыкли к яркому освещению, как она услышала голос, прозвучавший с едва заметной иронией:

— Не ожидал, что вы так быстро объявитесь. — Дедков каким-то образом сразу узнал Мирославу, хотя не видел её ни разу в жизни.

— Я не привыкла мешкать, — ответила она. — Здравствуйте, Леонид Павлович.

— Здравствуйте, — усмехнулся Дедков, — проходите, садитесь.

— Спасибо.

— Чай-кофе не предлагаю. Давайте сразу приступим к делу.

— Давайте, — охотно согласилась детектив.

— Так о чём же вы хотели со мной поговорить?

— О вашей связи с Таисией Бужанской, — прямо ответила Мирослава.

Их глаза встретились. Спустя несколько секунд Дедков первым отвёл свой взгляд.

— Пронюхали, — глухо проговорил он.

— Работа у нас такая.

— Было дело, — не стал отрицать мужчина. — Но это был кратковременный роман. Я быстро опомнился.

Мирослава не стала ранить его гордость и говорить, что это не он опомнился, а графиня дала ему отставку. Он же продолжал ещё некоторое время названивать ей.

— О вашем романе стало известно вашей жене, вы знаете об этом?

— Как не знать, — поморщился Дедков, — Элька такой скандал устроила!

— Элька? — переспросила Мирослава, делая вид, что не поняла, кого он имеет в виду.

— Ну, жена моя! — ещё больше скривился хозяин кабинета. — Эльвира Эдуардовна! Ума не приложу, кто ей донёс! — Дедков схватился за голову.

— Кто-то из сотрудников фирмы, — предположила Мирослава.

— Ну что вы! — замахал на неё Дедков обеими руками. — Мы с Таисией здесь никогда не встречались.

— Зато наверняка созванивались.

— Но не при сотрудниках же!

— В помещениях, говорят, даже у стен есть уши.

— Спасибо, — криво усмехнулся мужчина, — успокоили. Если бы вы знали, как я струхнул, когда Эльвира стала орать, что выведет нас на чистую воду!

— И каким же образом она собиралась это сделать?

— Знамо дело, каким — рассказать всё хотела Артемию!

— Рассказала?

— Нет, — помотал головой Леонид Павлович, — я пригрозил ей, что, если она только рот раскроет, сразу окажется на улице босой и голой!

— Угроза подействовала?

— Ещё как! — Дедков выпятил грудь, но тут же, повесив голову, признался: — Пришлось пообещать Эльке, что встречаться с Таисией больше не стану.

— Ваша жена поверила вам?

— Куда же ей было деваться? — презрительно хмыкнул мужчина.

— Она могла сделать вид, что верит, но в душе затаить обиду и отомстить.

— Элька хоть и ревнивая, спасу нет! Просто Отелло в юбке! Но она далеко не дура.

— И как это понимать? — спросила Мирослава.

— А так! Не стала бы она собственноручно рубить сук, на котором возлежит наше общее с ней благополучие.

— То есть если бы граф узнал о ваших шашнях с его женой, он избавился бы от вас как от партнёра.

— Выбирайте выражения! — начал было возмущаться Дедков.

Мирослава пожала плечами и улыбнулась, чем сразу же и охладила пыл графского партнёра.

— Ну, в общем, да, — проговорил нехотя Леонид Павлович.

— В таком случае, — продолжила рассуждать Мирослава, — не могла ли ваша жена или вы сами ради спасения своего благополучия избавиться от графа?

— Да вы с ума сошли! — заорал Дедков дурным голосом. — Да чтобы я?! Да чтобы Элька?! — Он умолк, глядя на детектива безумными глазами.

— Продолжайте, Леонид Павлович, — поощрительно проговорила Мирослава.

— Да что тут продолжать, — как-то сразу выдохся Дедков. — Я понимаю, что вы можете устроить грандиозный скандал. А спасая шкуру Таисии, и вовсе подставить нас с женой под меч палача.

Мирослава невольно усмехнулась.

— Вам бы, Леонид Павлович, исторические трагедии сочинять.

— Вам смешно! — воскликнул Дедков. — А мне каково? — Мужчина воздел руки к потолку.

— Разве я смеюсь? — спросила Мирослава. — И хочу вас заверить, Леонид Павлович, что не имею такой дурной привычки, как подстава невиновных людей, как вы изволили выразиться, под меч палача.

— А что же тогда?!

— Как что? Разве не ясно?

Он помотал головой из стороны в сторону с такой силой, что детектив всерьёз забеспокоилась, как бы голова Дедкова не оторвалась.

— Я хочу найти настоящего убийцу графа. Я ясно выражаюсь?

— Куда уж яснее, — пробормотал хозяин кабинета. — Но в таком случае чего вы ещё хотите от меня?

— От вас пока больше ничего. Но мне нужно поговорить и с вашей женой. Так что позвоните ей и велите сидеть дома и дожидаться моего, как опять же вы выразились, появления.

— Я попробую её уговорить, — промямлил Дедков.

— Не попробуете, — строго сказала Мирослава, — а уговорите.

— Хорошо. Я могу поговорить с ней наедине?

— Конечно. Мне выйти?

— Нет-нет, — отчего-то переполошился он. — Вы сидите. Я сам на минутку выйду.

Мирослава развела руками, как бы говоря: «Хозяин — барин».

Дедков быстро направился к двери, но не к той, что вела в коридор, а к внутренней, за которой, скорее всего, скрывалась от глаз посторонних комната отдыха. Из-за этой двери не доносилось ни единого звука. Мирослава догадалась о хорошей изоляции. Дедков вернулся в кабинет через десять минут. Был он красным, как переспевший помидор, и взлохмаченным до такой степени, что возникало ощущение, что он не разговаривал со своей второй половиной по телефону, а подвергся очному нападению с её стороны. «Ай да Эльвира, — подумала про себя, стараясь не рассмеяться, Мирослава, — ай да Элька».

— Я договорился с Эльвирой, — сказал мужчина и без сил упал в своё кресло. — Можете ехать к ней. Она окажет вам радушный приём.

«Ей придётся это сделать, — подумала про себя Мирослава, — иначе твоей фурии по имени Эльвира не поздоровится». Вслух же она только и сказала:

— Спасибо, Леонид Павлович, и до свиданья.

— Пока не за что, — выдохнул Дедков и попросил жалобно: — Лучше прощайте, а?

— Лучше-то оно, конечно, лучше, — улыбнулась Мирослава, — но не от меня одной это зависит.

— От кого же ещё?

— От обстоятельств и следователя.

При слове «следователь» Дедков снова схватился за голову. Но Мирослава уже быстрыми шагами удалялась от начальственного кабинета, и жалобные завывания несчастного мужа не достигали её ушей.

На улице светило яркое солнце. Заметно потеплело. Дороги были очищены до асфальта. Машины двигались неторопливыми рядами. Жили Дедковы в элитном доме на границе Старого города, на охраняемой территории.

Мирослава не была сторонницей подобных современных веяний, но так как и сама она жила на территории охраняемого коттеджного посёлка, то все возражения держала при себе. Она просто позвонила Дедкову и передала трубку охраннику. И вскоре она уже была в нужном ей подъезде, где её остановила консьержка. Мирослава не стала возражать против её звонка хозяйке. Через минуту женщина приветливо улыбнулась детективу и сообщила:

— Эльвира Эдуардовна ждёт вас.

— Спасибо, — поблагодарила Мирослава, подумав про себя с иронией: «Ждёт и дождаться никак не может».

Но ирония её оказалась напрасной. Если Эльвира Эдуардовна Дедкова и была фурией, то фурией укрощённой, так как встретила она детектива весьма любезно, предложила пройти в гостиную. И, в отличие от мужа, предложила-таки на выбор чай или кофе.

Мирослава попросила минеральной воды. И пожелание её было тотчас исполнено. Эльвира Эдуардовна собственноручно принесла ей закрытую бутылку минеральной воды и чистый бокал, чтобы детектив сама могла его наполнить. «Уж не подумала ли она, — развеселилась про себя Мирослава, — что я опасаюсь отравы из её рук».

Что думала по этому поводу хозяйка квартиры, так и осталось неизвестным. Зато, как только Мирослава налила себе четверть бокала воды и выпила её, Дедкова спросила:

— Это правда, будто вы думаете, что мы с Лёней отравили Артемия Константиновича? — В глазах женщины плескалась самая настоящая тревога.

— Не совсем так, — ответила Мирослава.

— Но Лёня мне сказал, — протянула Эльвира Эдуардовна, и из каждого её глаза выкатилось по одной крупной слезе, которые тотчас же поползли по щекам женщины.

— Ваш муж не совсем правильно понял меня, — попыталась успокоить Эльвиру Дедкову Мирослава.

— Вот и я говорю ему: «Лёня, ты дурак! Зачем мне или тем более тебе убивать графа?» Ведь граф-то умным был! Прибыль при его руководстве так и текла в закрома фирмы. У Лёни нет особых талантов. Он больше по другой части. — Голос Эльвиры зазвучал обиженно, а слёзы теперь потекли обильней.

— По какой части? — спросила Мирослава.

— Ходок он! — воскликнула женщина. — И ведь уже не молодой, а всё никак не успокоится! Так что если бы я принялась убивать всех его пассий и их мужей, так уже образовалось бы кладбище размером с целое футбольное поле.

— Вы не преувеличиваете? — спросила Мирослава, стараясь не улыбаться.

— Да нисколечко! — заверила её Дедкова. — Таисии я ничего не хотела делать плохого. Только волосья немного подёргать. А граф-то вообще ни при чём! Мы с ним, можно сказать, друзья по несчастью. Но Тайка мужа моего быстро бросила. Да и понять-то её можно. Зачем ей этот старый козёл?! — Ясный взгляд Эльвиры встретился со взглядом Мирославы.

— Старый козёл? — недоверчиво переспросила детектив.

— Ну конечно же! — обрадованно заверила её Эльвира. — Лёнька-то мой всего на десять лет моложе графа.

— Понятно, — кивнула Мирослава. И на всякий случай спросила: — То есть у вас не осталось никаких мотивов?

— Совершенно верно! — обрадовалась женщина. — Никаких!

— Эльвира Эдуардовна, вы не знаете, кто мог желать гибели графу?

— Ума не приложу! — развела полными руками женщина. — Я уж сама думала, думала, просто голову сломала! Граф был хорошим человеком. Честным, справедливым, благородным.

— Может, его лишили жизни из-за наследства? — спросила Мирослава.

— Вы на Таю, что ли, намекаете? — почему-то возмутилась Дедкова. — Не могла она его убить! Тайка хоть и вертихвостка, прости господи, но не убийца! С мужиками путаться — это она всегда пожалуйста, но чтобы жизни лишить человека! Тем более своего мужа, ни за что не поверю, хоть на части меня режьте!

Мирослава невольно улыбнулась. Не часто ей приходилось встречать обиженных жён, которые бы так пылко вставали на защиту бывших соперниц.

— Вы сказали, что Таисия Бужанская охоча до мужчин?

— Не то слово! — на этот раз сердито ответила Эльвира.

— Не могла ли она в таком случае вступить в связь с личным водителем графа?

— Вы что же это, Колю Егорова, что ли, имеете в виду? — недоверчиво переспросила женщина.

— Его самого, — подтвердила Мирослава.

— Да ну вас! — отмахнулась Эльвира Эдуардовна. — Колька ни в жизнь не стал бы путаться с женой хозяина!

Мирослава хотела напомнить Дедковой о её муже, но передумала. Не в её правилах растравливать чужие раны без особой на то причины.

— Да и Таисия до такого не опустилась бы, — продолжила между тем Эльвира Дедкова.

— Понимаете, Эльвира Эдуардовна, — проговорила Мирослава, — в доме в ту роковую ночь находились только кухарка Варвара на первом этаже, графиня Таисия Бужанская на втором этаже и племянница графа Софья Бузаева в мансарде.

— Ну, — протянула Дедкова, не понимая, к чему клонит детектив.

— У Варвары мотива не было, да и резвости ей недостаёт для пробежек по лестнице.

— Это так, — легко согласилась Эльвира.

— Графиня утверждает, что она мужа не убивала. Вроде бы и вы так же считаете…

— Считаю, — подтвердила Дедкова.

— Остаётся Софья Бузаева. Но, по мнению полиции, девочке не хватило бы сил справиться с дядей.

— Хм, — произнесла Эльвира.

— Кто у нас остаётся? — спросила Мирослава.

— Никого! — выпалила Дедкова.

— Нет! У нас остаётся личный водитель графа Николай Васильевич Егоров.

— Что вы такое городите? — искренне удивилась Эльвира Эдуардовна. — Коли не было в доме. Просто быть не могло!

— Давайте разберёмся подробнее.

— Давайте.

— Камера смотрит за ворота. То есть вся территория усадьбы в её поле зрения не попадает.

— Ну!

— Гараж и квартира водителя Егорова, следовательно, также не попадают на камеру!

— И что?

— Егоров мог незаметно покинуть свою квартиру, войти в дом. Варвара спит на первом этаже, всем известно, что она глухая.

— Это точно, ей хоть из пушек над ухом пали, — согласилась Эльвира.

— Графиня пьяна после вечеринки на дне рождения подруги и тоже крепко спит. Племянница Софья в мансарде спит молодым здоровым сном. Остаётся граф. Он просыпается. Выходит на лестницу. И тут как тут его личный водитель!

— Да зачем Коле убивать графа?! — воскликнула Эльвира, охваченная искренним негодованием. — Вы в своём уме?!

— Кто же, по-вашему, тогда мог убить графа? — задала детектив провокационный вопрос.

— Да та же Сонька! — вырвалось у женщины, прежде чем она успела что-то сообразить.

— Я вам уже говорила, что эксперт уверен, что девочке проделать это не под силу.

— Чихать я хотела на вашего эксперта! — рассердилась Эльвира Эдуардовна. — Я не знаю, могла Сонька это сделать или нет. Но она девчонка гадкая! И неблагодарная!

— С чего вы это взяли? — спросила Мирослава с некоторым удивлением.

— Вижу я! Чай не слепая! Таисия о ней заботилась, привечала её, а она, коли думала, что никто на неё не смотрит, так просто ядом дышала.

— По-моему, вы, Эльвира Эдуардовна, преувеличиваете. Девочка сирота. И от смерти графа она ничего не выигрывает. Всё достанется его жене, если она не будет осуждена.

И тут Мирослава прикусила себе язык. «Если не будет осуждена, — пронеслось в её голове, — а если будет? То кому всё достанется?»

— Чего, озарило вас, да? — спросила догадливая Эльвира Эдуардовна с толикой сарказма.

— Пока не знаю, — честно призналась Мирослава и попрощалась с Дедковой.

Эльвира Эдуардовна в свою очередь, проводив детектива до двери, проговорила ей вслед:

— Заходите, если что. Может, в следующий раз хоть чаю по-людски попьём.

— Может, — не стала огорчать её Мирослава.

Когда она вернулась домой, то Морис, едва взглянув на неё, спросил встревоженно:

— Вы чего такая взбаламученная?

— Что, заметно? — спросила она в ответ.

— Мне — да. Я ведь вас неплохо изучил.

— Что ж, хорошо, что хоть дома мне не нужно держать лицо, — невесело отшутилась она.

— Не буду с порога спрашивать вас о том, что приключилось, сначала применю правило Бабы-яги.

Мирослава невольно рассмеялась. Правило Бабы-яги было придумано Шурой Наполеоновым. Следуя ему, человека надо было сначала накормить, напоить, желательно уложить спать. Но не обязательно. Парение в бане также выводилось за скобки придуманного Шурой, вернее, упрощённого правила. Для Наполеонова главным было поесть. Морис был согласен с тем, что пока человек ест, пьёт, он успокаивается, приходит в себя и настаёт момент, когда его можно начать осторожно расспрашивать.

На ужин были вкусные рыбные котлеты, немного отварного коричневого риса и винегрет с подсолнечным маслом, так соблазнительно пахнущим семечками.

От десерта Мирослава отказалась и выпила чашку зелёного чая с таком. То есть без ничего.

Морис с Доном съели немного мороженого.

— Итак, — проговорил Миндаугас, забирая у Мирославы опустевшую чашку, — признавайтесь, чем супруги Дедковы вас опечалили или обрадовали.

Мирослава тихо рассмеялась:

— Они не сделали ни того ни другого, просто выложили свои обиды друг на друга.

— Тогда что же?

— Должна признаться, что Эльвира Эдуардовна натолкнула меня на мысль о причастности к убийству графа его племянницы.

— Это несерьёзно, — улыбнулся Морис, — ведь экспертиза ясно показала, что хрупкая девочка не смогла бы справиться пусть и с пожилым, но крепким мужчиной.

— Ты невнимательно слушал меня, — мягко укорила его Мирослава.

— То есть?

— Я же не сказала, что Софья убила графа, я сказала, что она может быть причастна к его убийству.

— Теперь вы окончательно меня запутали, — вздохнул Морис.

Мирослава молчала, и тогда он спросил:

— Вы можете объяснить, как вы это себе представляете?

— Пока не могу, — ответила она.

Оставшись одна у себя в комнате, Мирослава позвонила сначала Наполеонову.

Он долго не брал трубку, наконец отозвался:

— Ну чего тебе?

— Я разбудила тебя?

— Нет, вытащила из ванны. Я только что вернулся домой, решил помыться.

— Извини.

— Ладно уж, — подобрел он. — Говори, чего ты от меня хочешь.

— Я хочу, чтобы ты хотя бы одним глазком заглянул в завещание графа Бужанского.

— Надеюсь, что скоро загляну, — ответил Наполеонов.

— Шепнёшь мне на ушко, что там?

— Посмотрю на твоё поведение, — попытался отшутиться следователь.

— Оно будет идеальным, — заверила его Мирослава.

— Это всё? — спросил Наполеонов.

— Нет, — Мирослава сделала паузу, а потом спросила: — Вы хорошо обследовали особняк?

— Разумеется.

— Шур, возможно, в усадьбе имеются какие-то подземные ходы…

Наполеонов громко рассмеялся:

— По-моему, ты приключенческих романов Дюма-отца начиталась.

— Их я читала в юности.

— Но они задержались в твоей голове.

— Шура! Я серьёзно!

— Нет там никаких подземных ходов! Только погреб, хозяйственные службы, кладовые.

— Неужели вы всё обшарили?!

— И приборами замерили. Ещё есть вопросы?

— Ладно, отдыхай, — ответила она, отключила связь, не дожидаясь его ворчливых комментариев.

И почти сразу набрала номер клиентки. Моравская ответила сразу:

— Я слушаю вас, Мирослава.

— Ксения, вы не знаете, племянница графа безвыездно сидит в поместье или наезжает время от времени в город?

— К счастью, — ответила Моравская, — я обзавелась агентурой в лице горничной. И Лиза по секрету сообщает мне о том, что там происходит.

Мирослава мысленно похвалила молодую женщину за проявленную инициативу, а Ксения продолжила:

— Так вот Софья, к неудовольствию Савельича, в поместье не сидит. Мотается в город и там проводит почти всё светлое время суток.

— Интересно, — прокомментировала Мирослава. — Хотя девочку можно понять. В поместье ей сидеть тоскливо.

Ксения неопределённо хмыкнула.

— И что же, в город Софью возит Николай Егоров? — спросила детектив.

— Нет, Софья вызывает такси. Егорову катать её дворецкий не позволит. Теперь он всем в поместье распоряжается.

— Спасибо, Ксения, за информацию.

— Я-то что, — ответила Моравская.

— Вы большая молодец, — похвалила молодую женщину Мирослава, — что догадались заручиться поддержкой горничной. Главное, чтобы Лиза не проговорилась Софье.

— Не проговорится. К тому же я спрашивала не конкретно о Софье, а обо всех и об атмосфере в доме.

— Атмосфера, надо думать, в графском поместье гнетущая, — заметила детектив.

— Да, это так, — подтвердила Моравская невесело.

Мирослава немного подумала, потом вышла в коридор, дошла да комнаты Мориса и постучала.

— Да-да, — донеслось оттуда.

— Морис, ты не спишь? — спросила она.

— Вообще-то я не разговариваю во сне, — рассмеялся он.

— Надо же, — сделала она вид, что удивилась, — в таком случае я могу войти?

— Разумеется.

— Да ты ещё и не думал раздеваться, — протянула она разочарованно.

Он ничего не ответил, просто смотрел на неё и молчал.

— Ладно, я пошутила, — сказала она. — У меня для тебя задание.

— Ночное?

— Нет, утреннее. А именно, завтра ты должен встать чуть ли не затемно и поехать к поместью графа Бужанского. Надеюсь, что ты уже изучил дорогу туда?

Он кивнул и спросил:

— Что я должен там делать?

— Если к поместью подъедет такси и в него сядет Софья Фоминична Бузаева, племянница графа, то ты поедешь за ней и проследишь, куда она едет, с кем встречается.

— Понял.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.