На следующий день, после завтрака, Мирослава сказала Морису, что уезжает в город.

— А вы смотрели в окно? — поинтересовался он, аккуратно разрезая яичницу с ветчиной и отправляя в рот небольшой кусочек.

— Смотрела, — ответила Мирослава и последовала его примеру.

— Дороги занесло.

— И не говори! — чуть ли не радостно отозвалась она. — А ещё март называется.

Морис посмотрел на неё подозрительно, не понимая, чему она радуется. В конце концов он решил, что она просто дразнит его, и решил подлить масла в огонь.

— Того и гляди, — проговорил он, — снега наметёт столько, что сам Шура не сможет пробиться к нам на праздник.

Мирослава весело рассмеялась.

— Ой, боюсь, боюсь! — А потом успокоила то ли его, то ли себя: — Не боись, я уверена, что дороги уже расчищают.

— Пожалуй, вы правы, — не выказывая особой радости, согласился он. И тут Морис поймал себя на мысли, что ему очень хочется, чтобы Мирослава сегодня осталась дома. Почему именно сегодня, он не знал. Просто чувствовал, что истосковался по дням, когда они почти всё время проводили вместе. Правда, это случалось не так уж часто, только тогда, когда они не занимались расследованием очередного дела. Он тихо, как ему показалось, незаметно вздохнул.

Но Мирослава уловила его вздох и проговорила ласково:

— Обещаю не пропадать долго.

— Правда?

— Угу, — ответила она и положила в рот очередной кусочек яичницы, приготовленной заботливыми и умелыми руками Мориса.

Мирослава на самом деле надеялась, что управится быстро, так как никаких других дел, кроме разговора с Иваном Скрытником, у неё на сегодня в городе запланировано не было.

— Пусть лучше снег идёт, — проговорила Мирослава, обращаясь больше сама к себе.

— Почему? — удивился Морис.

— По народным приметам, если в марте туманы, то лето будет дождливым.

Морис рассмеялся.

— Ты чего? — спросила Мирослава.

— У меня сложилось впечатление, что и вы, и ваша тётушка Виктория фанатки именно дождливого лета.

— Не совсем так, — улыбнулась Мирослава, — скорее прохладного. А то если ливни и жара, то это уже тропики! Но вообще-то я хоть и люблю больше апрель и май, к марту отношусь с нежностью. Ведь именно в марте появляются первые проталинки. Из-за них март на Руси в древности называли протальником. Ещё люблю март за первые румяные зори.

— И за мимозы, — подсказал Морис, глядя на неё с проникновенной нежностью.

— И за мимозы, — согласилась она. Поднялась из-за стола и спросила: — Тебе помочь?

— Не надо, сам справлюсь. А вы поезжайте, дороги и впрямь уже расчистили. Раньше уедете, раньше приедете.

— С мужской логикой не поспоришь, — рассмеялась Мирослава и, прежде чем он успел ответить, выскользнула за дверь. Миндаугасу только и осталось, что покачать головой и начать убирать посуду со стола.

* * *

На въезде в город машины двигались медленно, но тем не менее двигались. Снегоуборочная техника худо-бедно успела расчистить основные трассы. В пробку Мирослава попала уже в городе. Время в запасе у неё ещё оставалось. Она выбралась из салона, чтобы посмотреть, как много машин застыло впереди. Толком рассмотреть ей ничего не удалось. Зато из разговоров водителей она узнала, что один из автомобилей занесло на рельсы, а вставший по его милости трамвай наглухо перегородил дорогу. Оставалось ждать, пока автомобиль стянут с рельсов и трамвай продолжит свой путь.

Мирослава вернулась в машину и позвонила Скрытнику.

Он сразу включил связь:

— Вы не приедете? — спросил он взволнованно.

— Приеду, я в пути, но тут произошла, как я надеюсь небольшая, задержка.

— Вы в пробке? — догадался он.

— Типа того, — ответила Мирослава.

— Может быть, мне подъехать к вам? — спросил он.

— Вы хотите поторчать в пробке вместе со мной? — пошутила она и поспешила охладить его пыл: — Нет, Иван, дожидайтесь меня дома.

— Как скажете, — вздохнул он и отключился.

«Вот и ладненько», — подумала Мирослава, достала из бардачка стихотворения Омара Хайяма и погрузилась в чтение.

Прошло минут двадцать, прежде чем автомобили двинулись с места. Она и не заметила, как пролетело это время. Глянула на часы и с удовольствием отметила про себя, что успевает приехать к Скрытнику вовремя. И приехала, прямо тютелька в тютельку.

— Неужели это вы? — воскликнул Иван Скрытник, когда она появилась на пороге его квартиры. — Вы даже по домофону не позвонили…

— Я вошла вместе с двумя пожилыми дамами, — пояснила Мирослава.

— Понятно. Проходите, пожалуйста.

Обмениваясь этими фразами, они оба рассматривали друг друга, стараясь делать это не слишком явно. Судя по их улыбкам, оба остались довольны увиденным.

Вскоре они сидели в гостиной за небольшим круглым столом, который Скрытник заранее накрыл для чая. Осталось только разлить чай по чашкам, что он и сделал, спросив Мирославу:

— Вам покрепче?

— Покрепче, — подтвердила она.

— Вы любите пирожки с повидлом?

— Люблю.

— Правда, они из кулинарии, — несколько смущённо признался Скрытник.

— Неважно.

Он хотел спросить её, а что же важно. Но не спросил, только печально вздохнул.

— Иван Романович. — Ей хотелось дотронуться до его руки, но она сочла такой жест неуместным и сдержалась.

— Иван, просто Иван, — тихо поправил он.

— Если вам позволят поговорить с Таисией, постарайтесь уговорить её на адвоката, которого я ей советую.

— Я постараюсь, — пообещал он неуверенно и пожаловался: — Мне не дают с ней свидания, ссылаясь на то, что я не родственник. Исключение сделали только для Ксении, хотя она, конечно, тоже не родственница.

— Уже и это хорошо, — заметила Мирослава.

Но Скрытник, точно не слыша её, продолжил:

— Я пробовал убедить их в том, что я жених Таисии.

— Вы напрасно сделали это, — сказала Мирослава.

— Позднее я и сам сообразил, что сделал глупость. Они мне заявили, что муж её ещё не похоронен, а жених уже тут как тут. И сказали мне это таким издевательским тоном, что я чуть не сорвался. Хорошо, что вовремя опомнился.

Мирослава не мешала ему выговориться и не перебивала. А когда Скрытник замолчал, она его спросила:

— Вы были близки?

— Конечно! — воскликнул он, поднимая на неё удивлённые глаза.

— Я имею в виду не только физическую близость, — пояснила детектив, — но и духовную.

— Вы хотите знать, доверяла ли мне Тая? — переспросил Иван.

— Да, именно это я и хочу знать.

— Доверяла, — ответил он твёрдо.

— Вы не верите в то, что убийца она?

— Нет! Её подставили! Тая никого и никогда не смогла бы убить!

— Допустим, — согласилась Мирослава.

— В том, что не Тая убила своего мужа, даже нельзя сомневаться! — горячился он.

— Тогда кто же, на ваш взгляд, это сделал?

— Не знаю, — проговорил он с явным сожалением.

— У неё были враги?

— Не думаю.

— Обиженная подруга, — предположила Мирослава.

— Чушь какая-то.

— Не скажите, — покачала головой Мирослава.

— Я знаю, вы имеете в виду Елену Козельскую.

— Ну и?

— Что «ну и»? У Ленки руки коротки.

— Брошенные любовники? — подбросила Мирослава ещё одну версию.

Но Скрытник снова отмахнулся:

— Ерунда.

— Почему?

— Не так уж много у Таи было до меня любовников.

Мирослава заметила, что, произнося это, Скрытник всё-таки поморщился, как от зубной боли. Хотя болело у него, конечно же, сердце. Слава богу, в переносном смысле.

— Важно не количество.

— Да, да, качество! — сердито оборвал её он. — Так вот, с качеством там вообще было скверно.

— И всё-таки, Иван, подумайте, кто мог желать Таисии неприятностей. Больших неприятностей.

Скрытник покачал головой, поскрёб подбородок и наконец проговорил неуверенно:

— Если только Эльвира Эдуардовна.

— Кто это? — спросила Мирослава.

— Жена Леонида Павловича Дедкова, партнёра графа Бужанского по бизнесу.

— Чем же ей не угодила Таисия? Или, может быть, сам граф?

— Да нет же, граф вообще ни при чём, — отмахнулся Скрытник сердито. — Эльвира злилась на Таю!

— Отчего же между женщинами пробежала чёрная кошка?

— Тая пару раз переспала с Леонидом Павловичем, — скрепя сердце произнёс Иван.

— Жена узнала об этом? — спросила Мирослава.

— Ну да, — снова поморщился Иван, на этот раз с таким видом, словно разжевал целый лимон.

— А как узнали об этом вы? — спросила детектив.

— Дедков не успокоился, названивал Тае. И это было при мне! Я и спросил, кто тебе так настойчиво звонит?

— И она призналась? — слегка удивилась детектив.

— Призналась. Мы договорились с ней не врать друг другу!

«Опасное соглашение», — подумала про себя Мирослава. И спросила:

— Зачем Дедков ей названивал, если они расстались?

— Всё за этим! — вырвалось у Ивана с нескрываемым раздражением. — Хотел продолжения банкета!

— А она не хотела?

— Нет! Не хотела. У нас с Таей всё вошло в серьёзную фазу. Неужели непонятно?!

— Про серьёзную фазу не совсем понятно. У неё же был муж?!

— Муж старый!

— Зато законный.

— Я хотел, чтобы она развелась! Я настаивал на этом!

— А она не хотела?

— Не хотела! Пока! Я был уверен, что она, наконец, поймёт, что так продолжаться не может!

— А что, если она и поняла? — задала Мирослава вопрос с коварным подтекстом.

Иван сразу понял, что детектив имеет в виду, и возмутился:

— Вы опять за своё?!

— Извините.

Он махнул рукой.

— Вас не опрашивала полиция? — спросила Мирослава.

— Опрашивала. — Он презрительно хмыкнул. — Я мог бы быть первым подозреваемым. Но у меня стопроцентное алиби.

— Другая женщина?

— Можно и так сказать, — фыркнул Иван. — У матери был юбилей. 60 лет. Толпа гостей. И камеры.

— Понятно. Но отчего вы решили, что Дедкова могла убить графа?

— Я этого не говорил. Просто Эльвира звонила и угрожала Тае.

— Вы знаете, где они живут?

— Я знаю, где офис их компании.

— Диктуйте.

Он продиктовал адрес и вздохнул:

— Тут одна неувязочка.

— Какая?

— Эльвира не могла бы пробраться в поместье, как бы ни старалась.

— Ей что, был заказан вход туда?

— Не в этом дело! Просто представьте, как она придёт туда одна, без мужа, да ещё и спрячется там где-то.

— Да, тут вы правы, неувязочка серьёзная, — согласилась детектив.

— Вот и я об этом же, — вздохнул Иван, втайне сожалея о несостоявшейся версии.

«Кажется, снова пусто», — думала Мирослава, прощаясь с Иваном.

Как и обещала Морису, вернулась она домой в этот день рано.

Он приготовил на обед её любимую рыбу на гриле и салат из свежих овощей. На десерт, к чаю, было печенье с тмином.

Чтобы сделать ему приятное, пообедала она с аппетитом. И только потом выложила ему всё и проговорила в заключение:

— Мы, кажется, зашли в тупик.

Он не сомневался в том, что она не сдастся, но успокоить её ему пока было нечем, поэтому он сказал:

— Вообще-то ревнивая жена могла и киллера нанять. Тем более что деньги у госпожи Дедковой водятся.

— Дело не в деньгах, — ответила Мирослава. — Я согласна в том, что охваченная ревностью женщина могла убить, чтобы предотвратить развод. Но не чужого же мужа! А саму Таисию.

— Если бы она убила Таисию, то полиция могла бы легко выйти на её след.

— Не скажи.

— И всё же! А так она не просто банально избавилась от соперницы, но и перевела все стрелки на неё.

— Даже если Дедкова столь изворотлива и хитроумна, всё-таки она не могла ни сама превратиться в невидимку, ни превратить в него нанятого киллера.

— И всё-таки я бы поговорил и с самим Дедковым, и с его женой.

— Хорошо! Я поговорю с ними обоими. Только с каждым по отдельности, — решительно заявила Мирослава.

На этом они закончили разговор о деле и больше не возвращались к нему до утра, когда Мирослава всё-таки решила съездить в город для беседы с обоими супругами.