Поиск сведений о дворецком занял у Мориса гораздо больше времени, чем он предполагал, и не принёс результатов. Савельич так шифровался, словно работал в разведке.

Ни сам Андрей Савельевич Тучинский, ни его сестра, знать хотя бы, как её зовут, не подозревали об интересе к ним частных детективов.

Мирослава без особой надежды обратилась к клиентке. Ей повезло в том смысле, что Ксения Моравская знала, что сестру дворецкого зовут Глафирой Савельевной. Фамилию её она не знала. Зато знала, где она живёт. Ксения рассказала, что однажды Таисия сказала ей, что Савельич просил подобрать его, когда она поедет домой.

— Он не хотел брать такси, — объяснила Таисия.

— А по-моему, он просто следит за тобой, — посмеялась тогда Моравская над словами Таисии.

— Да нет, — отмахнулась Таисия. — Граф с утра отпустил его к сестре, у них там какие-то семейные дела. И он ей помогает.

Моравская рассказала, что они подъехали к сталинке на Ильичёвском проспекте. Она запомнила номер дома, потому что он был крупно написан на углу синей краской.

— И какой же номер? — спросила Мирослава.

— Двадцать восемь. А вот квартиру я не знаю. Таисия обронила, что квартира угловая, выходит, что подъезд первый.

— Выходит, — согласилась Мирослава, поблагодарила клиентку и отключилась. Казалось бы, данная информация мало могла помочь в поисках Морису. Но ему всё-таки удалось установить, что Андрей Савельевич родился в этом же доме. И номер квартиры отыскался — третья, на втором этаже. На первом магазин, химчистка и парикмахерская.

Выяснил Морис также, что Тучинский из этого дома уехал поступать в военное училище, потом воевал в Афганистане, получил серьёзное ранение, был комиссован.

— Знаешь что, — сказала Мирослава, — поеду-ка я на квартиру сестры дворецкого.

— Так она же в больнице, — напомнил Морис.

— Вот и узнаю у соседей, в какой именно.

— Ну что ж, — повёл плечами Морис и снова уткнулся в ноутбук.

Мирослава отыскала сталинку на Ильичёвском проспекте под номером двадцать восемь, проскользнула в подъезд вместе с двумя весело щебечущими подружками и добросовестно стала названивать в третью квартиру.

Через некоторое время открылась дверь, расположенная рядом. На пороге появилась миловидная пожилая дама. На ней были тёмно-синие брюки и свободная блузка голубого цвета. Глаза у дамы тоже были голубыми, и именно они притягивали к себе взгляд. И только много позднее можно было заметить морщинки под ними и слегка увядшие губы.

— Вам кого нужно? — спросила она Мирославу голосом школьной учительницы.

Мирослава сразу же развернулась в её сторону, дружелюбно улыбнулась и проговорила:

— Здравствуйте, мне нужна Глафира Савельевна Тучинская.

— Эка хватились, — усмехнулась пожилая дама. — Тучинской Глафира была в девичестве, а теперь она давно Карпунова. А вы, собственно, кто? И зачем вам понадобилась Глафира?

— Я частный детектив, Мирослава Волгина. Хотела поговорить с Глафирой Савельевной о её брате Андрее Савельевиче. Вы давно его видели? — не давая соседке опомниться, спросила Мирослава.

— Недавно. Как он Глафиру отвозил в больницу, так и видела. А почему это вы им заинтересовались? — В глазах соседки зажглись огоньки любопытства. Мирослава всем своим видом показывала, что не имеет ничего против того, чтобы удовлетворить любознательность соседки.

И та не устояла перед соблазном.

— Меня зовут Лидия Ильинична, фамилия моя Гаманова. Проходите, пожалуйста, — она посторонилась, пропуская Мирославу в прихожую, — чего же через порог разговаривать.

— И то верно, — охотно согласилась Мирослава. Оказавшись в просторном коридоре, детектив не стала дожидаться, когда хозяйка предложит ей гостевые тапочки, быстро натянула бахилы, которые всегда носила с собой.

Женщина посмотрела на неё с явным одобрением и указала направление дальнейшего следования рукой. Сама же замешкалась, закрывая входную дверь. Мирослава не торопилась, предпочитая, чтобы хозяйка обогнала её и прошла в квартиру первой. Как она и предполагала, Гаманова привела её на кухню. Кухня была довольно большой и имела квадратную форму. Мирославе нравилось то, как были построены сталинки и устроены в них квартиры. И удобно, и капитально, можно сказать, на века. Если что-то и может казаться неудобным в сталинках, то только высокие лестничные пролёты в подъездах этих домов при отсутствии лифта. Пожилые и ослабленные люди по таким ступеням могут подниматься только с остановками на отдых.

Лидия Ильинична, не мешкая, усадила гостью за стол, который сразу же начала сервировать посудой для чая. Кажется, в одно мгновение на белой скатерти были расставлены кроме чашек на блюдцах тарелки с пирожками, ватрушками, сахар, варенье, домашнее печенье.

И только когда чай уже дымился в чашках, Гаманова обратилась к Мирославе:

— Надеюсь, вы не возражаете?

Детектив улыбнулась и ответила:

— Не возражаю.

— Вот и замечательно, — обрадовалась хозяйка. И проницательно поинтересовалась: — Вы к Глаше пришли из-за Андрея?

— В общем, да, — не стала отрицать Мирослава и спросила в свою очередь: — Глафира Савельевна давно живёт в этом доме?

— Да, почитай, с рождения, — ответила Гаманова, — и Андрюша тоже. Он отсюда ушёл в училище, служил на Дальнем Востоке, а потом его услали в Афганистан. После него он шесть месяцев в госпитале провалялся. В это время жена от него ушла.

— Почему?

— Видишь ли, калека ей не нужен стал.

— Разве Андрей Савельевич калека?

— Теперь вроде как нет, — неопределённо пожала плечами женщина.

— Как же он попал в дворецкие?

— Да просто! Граф помощь госпиталю оказывал. Ну, как меценат. Там он и приметил Андрея. Он в то время совсем плохой был. Никого у него не осталось, только Глаша и пеклась о нём.

— И что же граф? — вернула Мирослава Гаманову на нужную ей стезю.

— Граф отправил его на лечение за границу. Пока Андрей лечился, он не упускал его из виду. А потом предложил стать его дворецким.

— И что же Тучинский? Сразу согласился?

— Какой там! — махнула рукой женщина. — Андрей рассмеялся и спросил, не шутит ли граф. Тот его заверил, что он не шутит, и дал ему время на раздумье.

— И что же?

— Андрей на самом деле задумался. Со службы его уволили. Пенсия у него крохотная. Делать он ничего особо не умел. А тут ещё и Глаше надо помочь. Она одна растила сына. Вот он и решил, что попытка не пытка, и согласился на предложение графа. Тем более что тот с самого начала положил ему хорошее жалованье. И сам он при графе на всём готовом. Сыт, одет, обут, за жильё платить не надо.

— Действительно, плюсов много, — согласилась Мирослава. И спросила осторожно: — Почему Глафира Савельевна сына одна растила? Она развелась с мужем?

— Хуже, — горестно вздохнула Лидия Ильинична. — Глаша овдовела, когда сыночку её Серёженьке было всего пять лет. Теперь-то он Сергей Родионович, дипломат. В нашем посольстве на Мальте служит. Так что Глаша здесь одна.

— А вы давно дружите с Глафирой Савельевной?

— Да, почитай, всю нашу сознательную жизнь. Но у меня муж есть. Он у меня непоседа.

— В смысле?

— То на даче, то подработать где устроится. Не может он сложа руки сидеть.

— Повезло вам, — проговорила Мирослава.

— Конечно, повезло, — согласилась Гаманова. — Дочка у нас есть. Она в Муроме живёт с мужем и двумя сыновьями, нашими внучатами. — Пока хозяйка всё это говорила, на её лице расцветала улыбка.

— Лидия Ильинична, вы не знаете, в какой больнице лежит Глафира Савельевна?

— Как же не знать! — чуть ли не обиделась Гаманова. — Я же её навещаю! Глаша лежит в городской больнице в отделении кардиологии в пятой палате.

— Она что же, в общей палате лежит? — удивилась Мирослава.

— Уж и не говорите! — махнула рукой Лидия Ильинична. — Как ни уговаривал её Андрюша в отдельную палату лечь, деньги-то у него есть! Так она ни в какую! Говорит, хочу вместе с людьми быть! Одну меня тоска заест!

— Так, может быть, она права, — сказала Мирослава.

— Может, и права, — легко согласилась Гаманова.

— Глафира Савельевна серьёзно больна?

— Как я думаю, была опасность, но теперь она миновала и Глаша идёт на поправку. Только вот она за Андрюшу сильно переживает. Без хозяина он остался на старости лет!

— Она что же, в курсе, что граф убит?

— Мы надеялись, что она не узнает. Но про это передали в новостях. Подруги по палате обсуждали происшествие, Глаше рассказали, она и поняла всё, — вздохнула Гаманова.

— Я думаю, что ей не о чем волноваться и брат её не пропадёт.

— И я ей это же самое толкую! Да она не слушает меня!

— Напрасно. Лично я надеюсь, что с графини снимут обвинения и она уж точно не захочет отказываться от услуг Тучинского.

— Андрюша тоже намекнул мне на то, что жена графа непричастна к его смерти.

— Вот как? — внутренне обрадовалась Мирослава, но виду не подала.

— Да, он так и сказал, Тая, мол, из простых девушек, но на такое она не способна.

— Лидия Ильинична, мне бы поговорить с Андреем Савельичем, — озвучила Мирослава то, за чем пришла.

— Так подстерегите его возле палаты или внизу, если сумеете узнать.

— Сумею, — ответила Мирослава, у которой были фотографии дворецкого.

— Он к Глаше обычно часам к двенадцати приезжает. Вы только меня не выдавайте, — попросила Лидия Ильинична.

— Ни в коем случае, — заверила её Мирослава и заторопилась. Время уже поджимало.

— Да, вам следует поспешить, — согласилась Гаманова, провожая гостью до дверей.

Было без двадцати двенадцать, когда Мирослава вошла в холл отделения. Она огляделась по сторонам. Тучинского среди присутствующих не было. Детектив решила подождать. Если же он уже поднялся наверх, то придётся дожидаться Савельича до тех пор, пока он попрощается с сестрой и спустится вниз. Мирослава задумалась над тем, позвонить Морису сейчас или попозже. Решить этого она не успела, так как входная дверь открылась и в холл вошёл Тучинский. Мирослава узнала дворецкого графа с первого взгляда. Не раздумывая ни минуты, она шагнула ему навстречу:

— Здравствуйте, Андрей Савельевич! — Мирослава торопливо развернула перед ним своё удостоверение.

— Вы там в полиции совсем уже оборзели? — сердито сверкнул на неё глазами Савельич.

— Извините, Андрей Савельевич, но я не из полиции.

— А откуда же? — Его взгляд стал настороженным.

— Я частный детектив. Меня наняли для помощи графине Бужанской.

— Кто нанял? — быстро спросил он.

— Подруга. — Мирослава посчитала излишним скрывать эту информацию.

— Хорошо, — решился дворецкий. — У вас пятнадцать минут, идите сюда. — Он взял её за рукав и потянул. Вскоре они оказались в маленьком зальчике.

Мирослава не стала спрашивать, где они, она сразу спросила:

— Андрей Савельевич, как вы считаете, графиня могла убить своего мужа?

— Нет, — не медля ни секунды, ответил дворецкий.

— Кто же мог её убить? Охранник? Водитель?

— Не говорите глупостей!

— Племянница графа?

— Софья? — ответил он вопросом на вопрос и тут же покачал головой. — У неё на это не хватило бы сил.

— Тогда кто же? — спросила Мирослава. — Ведь там больше никого не было?

— Не было, — неуверенно ответил дворецкий.

— Вы что-то знаете?

— Не уверен.

— То есть?

— Тот, кто решился на это, должен был знать, что меня не будет в особняке.

— Кто знал, что вас не будет?

— Хозяева и вся прислуга.

— Вы думаете, что кто-то навёл грабителя?

— Ничего не украли, — сообщил Савельич. — К тому же, как показывает камера, в дом никто не входил.

— Можно перелезть через забор.

— Это невозможно, — нахмурился Савельич.

— И тем не менее Бужанского кто-то убил, — напомнила детектив.

— Убил, — поник дворецкий и почти сразу сказал: — Мне нужно идти.

— Я надеялась, что вы мне поможете, — тихо проговорила Мирослава.

— Рад бы в рай, — отрезал дворецкий, — да грехи не пускают.

— Что ж, очень жаль. — Мирослава повернулась, чтобы уйти.

— Погодите, — окликнул он её.

— Да? — Мирослава буквально впилась в Тучинского взглядом.

— Оставьте мне свою визитку, — проговорил он глухо и отвернулся.

Мирослава молча положила в его раскрытую ладонь свою визитку.

Домой она вернулась не в духе. Увидев выражение её лица, Морис спросил:

— Что, пусто?

— Пока не знаю, — ответила она.

— А я заинтересовался временем сооружения графского поместья, узнал имя архитектора.

— И что?

Морис пожал плечами:

— Он скончался двадцать лет назад.

— Какая жалость, — искренне вырвалось у Мирославы.

— Да, это усложняет задачу, — проговорил задумчиво Морис.

— Что ты имеешь в виду? — встрепенулась Мирослава.

— Я подумал, что здание старое, можно сказать, замшелое. Я поднял историю и узнал, что так называемый новый дом не просто строился на месте старого, но на его фундаменте!

— Разве такое возможно? — спросила Мирослава.

— Я не архитектор, — ответил Морис. — Но факт остаётся фактом: все подвальные и полуподвальные помещения намного древнее того, что достроено позднее.

— Ты думаешь….

— Я думаю, — не дал договорить ей Морис, — в подземелье могли остаться тайные ходы, которые заканчиваются за пределами графского поместья.

— Сомневаюсь, — недоверчиво проговорила Мирослава. — Даже если ты прав, то кто мог знать о них?

— Сам граф наверняка, — ответил Морис. — Скорее всего, дворецкий.

— И архитектор! — воскликнула Мирослава.

— Вот именно, архитектор, — многозначительно проговорил Морис. — И то, что он скончался много лет назад, ещё ничего не значит.

— Морис, — усмехнулась Мирослава, — уж не хочешь ли ты сказать, что призрак архитектора наведывается время от времени в поместье и что это именно он спихнул старого графа с лестницы за то, что он его обнаружил.

— Я не верю в призраков, — поморщился Морис.

— Я, к счастью, тоже, — ответила Мирослава. — И поэтому никак не могу понять, к чему ты клонишь?

— К тому, что архитектор мог с кем-то поделиться информацией или же кто-то нашёл его записи, чертежи.

— Но всё равно непонятно, кому мог помешать старый граф, — задумчиво проговорила Мирослава.

— У Бужанского могли быть незаконные дети, — предположил Морис.

— Да ну тебя, — отмахнулась Мирослава.

— Почему нет? — не согласился Морис.

— Что ж, тебе виднее, — усмехнулась Мирослава.

— На что вы намекаете? — тотчас насторожился Морис.

— На незаконных, вернее, внебрачных детей.

— Моих? — округлил глаза Морис.

— Ты сам завёл этот разговор.

— Так я же завёл его о графе! — рассердился Миндаугас. — И нечего вешать на меня всех вымышленных собак.

— Вот именно что вымышленных, — согласилась Мирослава и пояснила: — Я только что разговаривала с дворецким, от которого, как я уверена, у графа не было тайн. И Савельич не рассказал мне ни о каких подземных ходах, ни о внебрачных детях.

— Тут возможны два варианта, — заметил Морис.

— И каких же?

— Либо дворецкому самому о них ничего не известно, либо он не захотел вам о них рассказывать.

— Я выбираю первый вариант, — не задумываясь, сказала Мирослава.

— Почему? — спросил Морис.

— Потому, что дворецкому ничего не известно о ходах и детях по той простой причине, что ни первых, ни вторых не существует в природе!

— Вы уверены в этом? — усмехнулся Морис.

— На 99,9 %.

— Ага, но всё-таки возможность этого остаётся.

— Мизерная!

— Пусть мизерная, но упускать из виду её не стоит.

— Ладно, — кивнула Мирослава, — поручаю тебе держать ухо востро, а глаза широко раскрытыми.

— Спасибо за доверие, — не скрывая иронии, отозвался Морис.

Мирослава же невольно подумала о том, что, может быть, Андрей Савельевич Тучинский не зря в последнюю минуту их встречи попросил у неё визитку. В любом случае она решила надеяться на то, что дворецкий графа Бужанского ещё позвонит ей и чем-нибудь её порадует. Пока же двигать дело дальше нужно было самой.

Перед ужином Морис спросил её, не хочет ли она проветриться.

— Погулять, что ли? — удивилась Мирослава.

— Не совсем, — ответил он уклончиво. А когда она уставилась на него во все глаза, он рассмеялся и раскрыл карты. — Мы с Доном приглашаем вас принять участие в расчистке дорожек от снега.

— А что, Дон тоже будет чистить? — насмешливо спросила Мирослава.

— Ай-ай, — укоризненно покачал головой Морис, — как вам не стыдно настолько не знать своего кота.

Мирослава в ответ только фыркнула. Но когда они вышли на улицу, она увидела, как её кот активно роется в снегу, только снежные искры летят вверх.

— Что он там ищет? — удивлённо проговорила Мирослава.

— Ничего не ищет, — пожал плечами Морис, — просто играет.

Но он оказался не прав! Дон вскоре вытащил из-под снега свою игрушечную мышку, встряхнул её, взял за пушистый мех и понёс домой.

Морис никогда не понимал, зачем производители игрушек для котов делают пушистых мышей, ведь таких не существует в природе. Ответа он не находил. Проводив взглядом кота, Миндаугас вздохнул.

— Ну, чего пригорюнился, — подмигнула ему Мирослава, — боишься, что без Дона мы не справимся?

— Типа того, — ответил он.

Но с дорожками они справились довольно быстро. А после лёгкого ужина рано разошлись по своим спальням.

Когда Мирослава пришла к себе, Дон уже лежал на её кровати вместе с той самой мышью, что он вытащил у них на глазах из-под снега, и довольно мурлыкал.

Мирослава же, ласково проведя рукой по пушистой шерсти кота, взяла свой мобильник и набрала номер Ивана Скрытника, последнего любовника графини Бужанской.

У детектива возникло такое впечатление, что она разбудила парня.

— Алло, — сонно проговорил он в трубку. — Кто это? Дня вам, что ли, мало?

— Извините, Иван Романович, что я побеспокоила вас так поздно. — Про себя Мирослава подумала, что время ещё детское. И представилась: — Я детектив, Мирослава Волгина.

— Да, да, — быстро перебил он её, — простите! Мне Ксюша говорила о вас. Чем я могу помочь? Куда нужно приехать? Когда? Я могу хоть сейчас! — заверил он детектива уже бодрым голосом.

— Погодите, — попросила Мирослава, — Иван Романович! Не гоните лошадей!

— Простите!

— Я звоню вам, чтобы договориться о встрече.

— Назначайте время и место.

— Вас не стеснит, если я приеду завтра, часам к десяти, к вам домой?

— Конечно! Я буду ждать! Мой адрес, запишите. — И он быстро назвал ей улицу, номер дома и квартиры.

Мирослава и без того знала его адрес, но перебивать не стала.

— Спасибо, Иван Романович, — сказала она.

— Просто Иван! — прокричал он в трубку, боясь, что она сейчас же отключит связь. — Можно Ваня.

— Хорошо, Ваня.

— Скажите, как там Таисия?

— Этого я вам сказать не могу.

— Почему?

— Потому, что не знаю. Ваша… — Мирослава поискала слово, но не нашла ничего лучшего и сказала: — Ваша девушка отказывается от адвоката, которого ей предложила Ксения по моему совету.

— Это я знаю, — вздохнул Скрытник.

— Насколько мне известно, ей будет назначен государственный.

— К чёрту государственного адвоката! — перебил её Иван. — И вообще я надеюсь, что до этого дело не дойдёт! Ведь так?!

— Об этом мы с вами поговорим завтра, — ответила Мирослава и решительно завершила беседу.