Когда Мирослава вернулась домой, было ещё светло. Солнце в виде ярко-красного шара зависло над горизонтом и не спешило опускаться.

В доме пахло тушёным мясом.

— Шура опять собирается к нам приехать? — спросила Мирослава Мориса.

— С чего это вы взяли? — слегка удивился он.

— Так мясом пахнет!

— Это для нас, — улыбнулся Морис. И поспешил её успокоить: — Мяса немного, больше овощей.

— Тогда ладно, — вздохнула она.

— Что, сети пустые? — поинтересовался он.

— Можно сказать и так, — ответила она. И заявила: — Завтра поеду по любовникам.

Морис рассмеялся:

— Нельзя же ошарашивать столь откровенным заявлением влюблённого мужчину.

— Тоже мне, влюблённый мужчина, — фыркнула она. — А любовники не мои!

— Об этом я уже догадался, — едва заметно улыбнулся он. — Я и сам ими заинтересовался.

— Вот как?! — сделала она вид, что удивилась.

— Угу. Полистал их страницы.

— И что?

— У Валюшина есть постоянная женщина.

— Которая его содержит?

— Типа того. Но он ей неверен.

— Надо думать, — усмехнулась Мирослава. — Говорят, что она старая и толстая.

— Однако она, судя по всему, об этом не догадывается.

— О чём об этом? Об изъянах своей внешности?

— Нет! Чихать ей на изъяны внешности при её-то деньгах. Я имел в виду, что она не знает о неверности своего содержанца.

— Милое словечко, — пробормотала Мирослава. — Ну и пусть себе остаётся в счастливом неведении.

— Пусть. Зато у Хвостова не всё так гладко, — загадочно проговорил Морис.

— И что же там приключилось с Хвостовым?

— Насколько я понимаю, у него был серьёзный роман с Минервой Силантьевной Кулаковой.

— Как, ты сказал, её зовут? — переспросила Мирослава.

— Минерва. А что вас так удивляет?

— Ничего! Просто мне помнится, что это древнеримская богиня мудрости, войны и прочего. А римляне взяли её у этрусков.

— Ну да. Она была дочерью Юпитера и Юноны. А наша Минерва, я имею в виду Минерву Силантьевну, дочь владельца кондитерской фабрики.

— И что?

— А то, что Минерва Кулакова далеко не красотка и Хвостов завёл себе пассию, некую Стефанию Эдуардовну Красавину. Модель и красавицу.

— И что, Минерва бросила жениха?

— Если бы! — усмехнулся Морис. — По-видимому, родственники решили преподнести девушке подарок.

— В честь чего и какой?

— В честь дня её рождения. Он у неё двадцать первого марта. Как известно из истории, в античные времена в честь богини Минервы проводились праздничные дни — квинкватрии, которые отмечали каждый год с 19 по 23 марта. Сопровождались праздничные торжества гладиаторскими боями.

— Морис! Не морочь мне голову! Не хочешь же ты сказать, что родственники кондитерского короля устроили в честь его дочки гладиаторские бои?!

— Типа того, — пожал плечами Миндаугас, — они решили проучить неверного жениха.

— Поколотили его?

— Угу. Хвостов угодил в больницу с поломанными рёбрами.

— Бандитов не нашли?

— Скорее всего, и не искали.

— И что, после этого Хвостов не передумал жениться на этой Минерве?

— Неизвестно. Он об этом ничего не пишет на своих страницах. Зато его совместные фото со Стефанией исчезли с них.

— А на страницах Стефании они остались?

— Тоже нет.

— Выходит, что гладиаторские бои возымели действие?

— Похоже на то.

— Может, предложить Хвостову наши услуги?

— Какие именно? — не понял Морис.

— Найти бандитов и сдать их в полицию, — пояснила она.

— Боюсь, что он откажется от нашего предложения.

— Из-за денег Минервы?

— Вы сомневаетесь в силе денег? — усмехнулся Миндаугас.

— Я — да, — ответила Мирослава. — Особенно если ради денег нужно всю жизнь прожить с крокодилом.

— Ну, допустим, Минерва Кулакова не такой уж и крокодил. По крайней мере, на неё можно смотреть и не отворачиваясь.

— Ладно. Пусть так. В любом случае мне придётся поговорить с Хвостовым.

— А с Валюшиным?

— Посмотрю.

— У графини Бужанской, скорее всего, были и другие любовники.

— Почему ты так решил?

— У неё есть несколько стёртых контактов. Можно предположить, что если это и были романы, то короткие.

— Всё это было до того, как она познакомилась с Иваном Скрытником? — спросила Мирослава.

— Да, — ответил Морис.

За чаем они оба молчали, уткнувшись в свои чашки. Так же молча, в четыре руки убрали со стола посуду и перемыли её.

Не в пример большинству женщин Мирослава и так-то не отличалась особой словоохотливостью. Говорила обычно по делу, хотя дружескую беседу могла поддержать на разнообразные темы. Когда же её голова была занята криминальным ребусом, она могла подолгу молчать.

Мориса это никогда не напрягало. Он и сам не относился к любителям потрепать языком неважно о чём.

* * *

На следующее утро Мирослава, как и собиралась, поехала в город, чтобы встретиться в первую очередь с Евгением Савельевичем Хвостовым. Правда, сам Хвостов даже не догадывался о намерениях Мирославы, пока она не позвонила в его дверь.

Открыл он ей, даже не поинтересовавшись, кто же это хочет видеть его с утра пораньше. Увидев перед собой Мирославу, Хвостов застыл на пороге, губы его невольно сложились трубочкой, и из них вырвался звук:

— О!

— Здравствуйте, — сказала Мирослава, — вы Евгений Савельевич Хвостов?

— Хвостов, — подтвердил он и только теперь додумался спросить: — А вы кто, прекрасная незнакомка?

— Я частный детектив Мирослава Волгина, и мне нужно с вами поговорить. Не возражаете?

— Насколько я понимаю, — вымученно улыбнулся он, — возражать мне уже поздно.

— Возражать никогда не поздно, — заметила Мирослава, отлично зная, что любой гражданин может отказаться от беседы с частным детективом.

— Хм, — произнёс Хвостов, ещё раз внимательно посмотрел и махнул рукой: — Чего уж там, заходите! Грех такую красавицу на пороге держать.

«Да ты, голубчик, бабник, как я посмотрю», — подумала про себя Мирослава и, войдя в просторную прихожую, натянула бахилы и проследовала за хозяином.

Евгений Хвостов привёл её в большую, дорого обставленную и слегка захламлённую гостиную.

— Садитесь где хотите, — предложил он и, ничуть не смущаясь, проговорил: — Извините, у меня тут не прибрано.

— Ничего страшного, — отозвалась Мирослава, выбрав один из стульев и присев на него.

— Бренди, виски, ром, коньяк, шампанское? — спросил гостеприимный хозяин.

— Стакан томатного сока, — ответила она.

— А сока-то и нет! — Он вытаращил на неё глаза.

— Тогда обойдёмся без приёма напитков, — едва заметно улыбнулась детектив. — Давайте просто поговорим.

— Да кто же против? — воскликнул хозяин гостиной, схватил второй стул и, поставив его напротив Мирославы, приземлился на него. При этом колени парня почти касались коленей Мирославы.

— Вот только я затрудняюсь с выбором темы для разговора, — проговорил он мгновение спустя.

— Ничего страшного, — успокоила его детектив, — поговорим о Таисии Бужанской.

— О Таисии Бужанской? — Глаза парня увеличились чуть ли не до размера блюдец. Поморгав довольно длинными ресницами, Хвостов спросил недоумённо: — А чего о ней говорить-то?

— Вы ведь были её любовником?

— Ну, был, — признался он неохотно. — Только когда это было? Можно сказать, до нашей эры!

— Так уж и до нашей эры, — усмехнулась Мирослава. — Лучше вспомните, когда вы видели Таисию Бужанскую в последний раз?

— Тогда и видел, когда она дала мне отставку! — Лицо Хвостова приняло обиженное выражение.

— И больше вы не встречались?

— Нет! Оно мне надо?

— Этого я не знаю.

— Так вот я и говорю вам, что после того, как Тая опошлила наши отношения, у меня пропало всякое желание видеть её.

— И вы ничего о ней не знаете?

— Откуда же?!

— Например, из социальных сетей.

— Не имею привычки следить за личной жизнью бросивших меня любовниц, — проговорил он с ноткой назидания в голосе.

— Браво! — вырвалось одобрительно у Мирославы, и она чуть не захлопала в ладоши.

— Я, конечно, весьма польщён вашим вниманием и одобрением, — проговорил Хвостов, — но я всё-таки не понимаю, чего вам от меня нужно? Чего вы докопались до меня со своей Бужанской.

— Выходит, что со следователем вы до сих пор не встречались?

— С каким ещё следователем? — забеспокоился Хвостов. Его глаза ещё больше округлились, хотя, казалось бы, куда уж больше. Он облизал враз пересохшие губы и спросил: — С Тайкой что-то случилось?

— Можно сказать и так, — кивнула Мирослава.

— Выходит, что Отелло всё-таки убил Дездемону?! — завопил Хвостов, одновременно подпрыгивая на стуле и хватаясь за голову.

— Если верить Шекспиру, — осторожно проговорила Мирослава, — то да.

— При чём здесь Шекспир? Я вас спрашиваю! — воскликнул Хвостов, простирая руки к Мирославе. — Это ужасно!

— У вас есть в кране вода? — спросила Мирослава.

— Никого у меня там нет, — горестно покачал головой Хвостов.

Но Мирослава ему не поверила, поднялась со стула, отыскала кухню, взяла со стола стакан и налила в него воды из-под крана. Вода в кране была, и, судя по приборам, имеющимся на кухне, очищенная. Вернувшись в гостиную, она вручила стакан Хвостову:

— Пейте!

Он послушно выпил всё до последней капельки, а потом произнёс жалобным голосом:

— Воду из крана пить нельзя.

— Это ещё почему? — усмехнулась детектив.

— Я могу заболеть!

— Ничего с вами не случится.

— Так он её всё-таки убил? — спросил Хвостов, тяжело вздыхая.

— Вы опять об Отелло и Дездемоне? — нахмурилась Мирослава и задумалась о том, не принести ли ещё один стакан воды, чтобы вылить его на голову парня, если приём воды внутрь не помог ему прийти в себя.

Но он опередил её:

— Я о Таисии и графе!

— Вы что же, графа считаете Отелло? — удивилась его заблуждению детектив.

— А кто же он после этого!

— После чего «этого»? — уточнила детектив.

— Так он Таисию крык-крык? — Хвостов сделал двумя руками движение, имитирующее отрывание головы.

— Нет, — ответила Мирослава, — граф не убивал Таисию. Убили его.

Хвостов покачнулся всем корпусом и едва не слетел со стула, удержавшись в самый последний момент.

— Таисия жива?

— Жива и невредима, — заверила его Мирослава и спросила: — Откуда вы взяли, что граф Бужанский был ревнивцем? Она сама вам об этом говорила?

— Нет, — Хвостов поморщился, — Тая ничего не говорила мне о своём муже. Просто я подумал, классика жанра, молодая жена и ревнивый муж.

— Значит, сама Таисия о графе вам ничего не говорила? — уточнила Мирослава.

— Ничего, — заверил её Хвостов.

— Она не жаловалась вам на то, что устала жить со старым мужем?

— Никогда!

Мирославу обрадовала такая информация, хотя она и понимала, что ответы Хвостова не могут служить доказательствами непричастности графини к смерти мужа. Но тем не менее.

— А я дурак! — неожиданно услышала она и перевела взгляд на парня.

— С чего вы это взяли? — спросила детектив.

— А вы разве не понимаете? — воскликнул он укоризненно.

— Догадываюсь.

— Каким надо было быть ослом, — продолжил он, не слушая её, — чтобы поменять Таисию на Минерву.

— И не говорите, — поспешила согласиться с ним Мирослава.

— Издеваетесь? — Хвостов скосил на детектива подозрительный взгляд.

— Ну что вы! — выдохнула Мирослава. — Сопереживаю. — Она постаралась придать своему голосу и взгляду искренность.

Кажется, она добилась своего, так как Хвостов проговорил доверчиво:

— Меня ведь тогда бес попутал!

— Когда тогда?

— Когда я с Минервой спутался!

— Так распутайтесь, — посоветовала Мирослава.

— Чего уж теперь, — вздохнул Хвостов, — Таю я всё равно упустил.

— Так у вас вроде бы появлялась новая любовь. — В голосе детектива промелькнула нотка лукавства.

— Так вы и о Стефании знаете, — догадался Хвостов. — Она шикарная! Но бедная как церковная мышь. По крайней мере пока. Ей ещё долго предстоит раскручиваться.

— А вам ждать недосуг? — спросила Мирослава.

— Вы абсолютно правы. Я хочу наслаждаться благами жизни, пока я молодой.

— А как же ваш отец? Разве он не помогает вам материально?

— Богатство моего отца — одна видимость, — печально ответил Хвостов. — Фирма отца навряд ли сможет расплатиться с долгами. Так что придётся мне идти под венец с Минервой. — Хвостов вздохнул и добавил себе в утешенье: — Но она вообще-то ничего. Карамельками пахнет и булочками с изюмом.

— Тоже неплохо, — не стала разочаровывать его ещё больше детектив.

Уходя, в дверях Мирослава спросила:

— Надеюсь, в разговоре со следователем вы подтвердите, что Таисия ничего плохого о муже вам не говорила?

— Конечно! — заверил он твёрдо и вдруг, опомнившись, спросил: — А кто же убил самого графа?

— Ищем, — ответила Мирослава.

— Желаю успеха, — пожелал Хвостов искренне.

— Я тоже желаю вам успеха, — отозвалась Мирослава.

— Спасибо. Он мне понадобится.

Оказавшись в салоне своего автомобиля, Мирослава задумалась о том, стоит ли ей встречаться с Игнатом Валюшиным. С одной стороны, альфонсов она, что ли, не видела. А с другой — было бы неплохо знать со слов самого Валюшина, насколько его язык может повредить графине. И она, решившись, набрала номер Игната.

— Вы кто это? — пробубнил он через некоторое время.

— Детектив, Мирослава Волгина.

— Ко мне уже приходил детектив, — ответил Валюшин, — Любава Залесская.

— Любава не детектив, — мягко поправила Мирослава, — она оперативник.

— Мне всё одно, — заявил Игнат и, не утерпев, полюбопытствовал: — А Таисию посадят?

— Как раз об этом я и хотела с вами поговорить, — слукавила Мирослава.

— Ага, а разговор, как всегда, не телефонный, — хмыкнул он.

— Умничка, — похвалила его детектив.

— Умничка-то я умничка, лучше скажите, куда вы меня хотите пригласить? И предупреждаю сразу: хавчик за ваш счёт.

— Хорошо, — легко согласилась Мирослава. — Я могу заехать за вами через полчасика.

— Ладно, — проговорил он, — только машину остановите на углу. Кстати, на чём вы за мной приедете? Надеюсь, на иномарке?

Мирослава мысленно похвалила себя за то, что приехала на этот раз на «БМВ». И так же мысленно поблагодарила за подсказку свою интуицию.

Игната Валюшина она узнала сразу, так как, глядя на него, создавалось такое впечатление, что он не шёл, а крался, постоянно оглядываясь по сторонам. Наверное, всё-таки опасался, что его великовозрастная пассия могла установить за ним слежку.

Увидев «БМВ», Валюшин подбежал к нему, открыл дверь, забрался в салон и только после этого спросил:

— Это вы Мирослава Волгина?

— Я, — улыбнулась она краешком губ.

— Тогда гоните что есть силы!

— За нами погоня? — Улыбка детектива стала заметнее.

— Ничего смешного, — обиделся он, — меня могут в любое время накрыть!

— А, — сделав понимающий вид, протянула она и сорвалась с места.

Через некоторое время Игнат спросил настороженно:

— А куда мы едем?

— На Сиреневую улицу, — ответила она беззаботно.

— А что там? — Он не сводил с неё глаз в зеркале.

— Кафе «Приют великанов», — охотно пояснила она и добавила, пряча улыбку: — Вам понравится.

— Вы уверены? — Напряжение не покидало его.

— Конечно, Игнат Терентьевич, иначе я не повезла бы вас туда.

— Я ни разу не был на Сиреневой улице.

— Так вот и побываете. Правда, там особенно хорошо весной, летом.

— Почему?

— Недалеко от кафе зелёный уголок отдыха. От дороги его отгораживают заросли акации.

— Белой или розовой? — неожиданно спросил Валюшин.

— Жёлтой, — ответила Мирослава, — из стручков которой мальчишки раньше свистульки делали.

— Мне тоже дед делал, — вспомнил Игнат и, успокоившись, расслабился.

— А ещё там крохотный фонтанчик, лавочка с навесом под старину, пара скамеек, клумбы с цветами, весной это тюльпаны, нарциссы, потом ирисы. Позднее зацветают розы.

— Но мы ведь едем не в сквер? — спросил он, придав своему лицу озабоченное выражение.

— Мы едем в кафе, — успокаивающе отозвалась Мирослава, свернула с основной дороги направо, проехала несколько метров и остановила автомобиль. — Вот мы и приехали, — объявила она притихшему на заднем сиденье Игнату.

Он не сразу выбрался из салона, огляделся и проговорил удовлетворённо:

— Здесь она точно не догадается меня искать.

Мирослава не стала спрашивать, кто она. И так было всё понятно.

Внутри кафе царило приятное тепло, смешанное с лёгкой прохладой, которая едва уловимым ветерком раскачивала занавеси на окнах. Игнат с самого порога начал удивлённо оглядываться по сторонам. Всё здесь казалось ему необычным. Отделка стен имитировала кладку камней различного размера. Столики и стулья были выполнены в так называемом пещерном стиле. Потолок поддерживали массивные колонны.

— Мы можем сесть там? — спросил Игнат, указав на столик, притулившийся к одной из колонн.

— Конечно, — кивнула Мирослава.

Больше всего, пожалуй, воображение Игната поразила барменша, гордо возвышавшаяся за барной стойкой. Росту в ней было никак не меньше метра и восьмидесяти пяти сантиметров. Её обтягивающая куртка была сшита из кожи, имитирующей кожу бизона. Массивная грудь распирала шнуровку, расположенную посередине, и грозила вырваться наружу. Игнат с трудом оторвал от неё заворожённый взгляд.

— Какая! — выдохнул он.

— Красавица, — любезно подсказала Мирослава.

Игнат кивнул и сглотнул слюну.

— Они здесь все такие? — спросил он.

— Да, — ответила Мирослава.

И почти тотчас, словно в подтверждение её слов, к их столику величественно приблизилась официантка не менее мощного телосложения.

— Вот это да! — восхищённо воскликнул Игнат и проговорил с неосознанным почтением: — Представляю, каким великаном выглядит их хозяин.

— Если метр пятьдесят с кепкой считать великанским ростом, — усмехнулась Мирослава, — то…

— Да ладно, — не поверил ей Валюшин.

— Как-нибудь сами увидите, — отозвалась детектив.

— Заказ делать будем? — прогремел голос официантки.

Игнат подпрыгнул на стуле и с опаской покосился на великаншу.

— Вы так всех посетителей распугаете, — улыбнулась официантке Мирослава.

Великанша в ответ весело подмигнула ей и сказала:

— А не фиг приводить с собой всякую мелочь пузатую.

— Я не мелочь, — обиделся Игнат. Хотя на самом деле он был на целую голову ниже Мирославы, не говоря уже об официантке.

— Девушка пошутила, — успокоила своего спутника детектив и сунула ему под нос меню.

Записав в блокнот названия заказанных Игнатом блюд, официантка отошла от стола.

— Уф! — вырвалось у Игната с облегчением. — Такая прижмёт так прижмёт.

— Да, — охотно согласилась Мирослава, — у такой не забалуешь.

Про себя Мирослава отметила, что Валюшин заказал самые дорогие блюда и напитки. Он заранее обговорил условие, что Мирослава отвезёт его на то место, где он сел в её машину.

На еду Игнат Валюшин набросился так, словно голодал на безлюдном острове не менее недели. Не забывал он и доливать напитки с свой стакан. Вскоре коктейли развязали ему язык. Он хвастался перед Мирославой своими многочисленными победами над женщинами.

— А как же ваша Марина Тимофеевна? — невинно поинтересовалась Мирослава.

— Какая Марина Тимофеевна? — не сразу сообразил Игнат.

— Астафьева, дама, которая вас содержит, — напомнила детектив.

Здесь бы Валюшину насторожиться и придержать язык, но он уже оседлал своего конька и у него не было мочи остановиться.

— Марина ничего не знает! Она так втрескалась в меня, что готова на что угодно, лишь бы я не выпрыгнул из её кровати.

— А Таисия была не такой? — как бы вскользь спросила Мирослава.

— Какая Таисия?

— Графиня Бужанская.

— Графиня, — презрительно сморщил нос Валюшин. — Она такая же графиня, как я стеклодув! Барышня-крестьянка! Из навозной кучи в графский дом! Чем она лучше меня? — всё больше заводился Валюшин.

— Мне это неведомо, — безразличным тоном ответила Мирослава.

— А мне ведомо! — Игнат стукнул кулаком, в котором была зажата вилка, по столу. — И я вам скажу! Меня она считает содержанцем! А сама кто?! Чем она, вернее, каким местом заработала графские деньги?

— Умом, сердцем, — предположила Мирослава.

Игнат Валюшин так громко расхохотался, что все присутствующие стали на него оглядываться. Он же всё никак не мог успокоиться, хохотал, вытирал слёзы и приговаривал:

— Ой, не могу! Умом, сердцем!

К ним подошла официантка и обратилась к Мирославе:

— Утихомирьте своего жеребца. Иначе я возьму его за шкирку и выброшу вон!

Грозный голос и слова великанши тотчас возымели действие, и Игнат притих.

Мирослава, пока Валюшин не замкнулся, быстро спросила:

— Зачем вы наговорили на Таисию оперативнице?

— А чтобы Тайке жизнь мёдом не казалась! — ответил он с вызовом. — Пусть попарится на нарах, узнает, почём фунт лиха.

— Без вины виноватая?

— В смысле?

— В том смысле, что она не жаловалась вам на мужа и не говорила, что хочет от него избавиться.

— Ну не говорила, — хихикнул Игнат и стрельнул глазами в сторону великанши официантки, — всё равно теперь не отмоется! Я на всю жизнь воротца-то ей дёгтем измазал. И Ленка помогла, хоть я её в своё время и кинул, та ещё простипома, — ёмко охарактеризовал он свою бывшую.

— Кто? Таисия? — спросила Мирослава.

— Нет! Ленка Козельская! Она башковитая, если надо кому-то устроить козью морду! Она и научила меня, что говорить.

Мирослава вздохнула и сказала:

— Всё, собираемся и уходим!

— Почему бы нам не посидеть ещё? — заканючил Валюшин.

Мирослава, не слушая его, сделала знак рукой официантке. Та подошла и молча положила на стол счёт. Он был приличным. Мирослава расплатилась наличными. Но счёт забрала с собой, чтобы приложить к отчету для клиентки в графе «траты». И она имела на это право.

Игнату, как ни не хотелось, но пришлось подчиниться.

— У тебя что, деньги кончились? — недовольно спросил он.

— Угадал, — кивнула детектив.

Мирослава высадила его точно в том месте, где он сел в её машину. Когда он выбрался из салона, детектив окликнула его:

— На минуточку, Игнат Терентьевич.

Валюшин нехотя подошёл и, скорчив недовольную физиономию, спросил:

— Чего ещё?

— Я забыла вам сказать, что наш разговор записывается.

— Что?! — Лицо Валюшина вытянулось. Он мгновенно протрезвел. — Вы собираетесь меня шантажировать? — проскрипел он.

— Ни в коем случае, — с ласковой улыбкой заверила его Мирослава.

— Чего же вам от меня тогда надо?

— Вы позвоните Любаве Залесской, она ведь оставила вам свой телефон, и сообщите ей, что оговорили графиню Бужанскую.

— Нет! — заорал, вращая глазами, альфонс.

— Тогда вы сядете. Статью за дачу ложных показаний никто не отменял, — холодно проговорила Мирослава и тронула машину с места.

— Погодите, эй, погодите! — Он побежал за ней. Но, конечно, не догнал.

«Какой паразит, — подумала про себя с негодованием Мирослава. — Или как там говорили древние? — Парасит».

Неожиданно для себя она задумалась над тем, как всё течёт и меняется. Ведь в Древней Греции параситом называли сотрапезника. Вернее, помощника при исполнении религиозных культов, который имел право участвовать в общих застольях. Позднее этим словом обозначали нахлебника. А теперь это и вовсе слово ругательное. И для Игната Валюшина лучшего не придумать.

От Хвостова она тоже была не в восторге, но он хотя бы не пытался никого обливать грязью.

Последним любовником графини Бужанской был Иван Романович Скрытник. Но Мирослава решила, что с ним она пообщается после того, как поговорит с дворецким Тучинским.

Вот только где и как встретиться с Савельичем? Если она на свой риск поедет в поместье графа Бужанского, то не факт, что дворецкий примет её с распростёртыми объятиями. Скорее всего, он откажется выходить к ней. И не брать же ей поместье штурмом. Силёнок не хватит.

Возможности поговорить с прислугой у Мирославы также не было.

Мирослава подумала и, как ей показалось, нашла выход. Она вспомнила, что сестра Савельича живёт в городе. И, предположительно, она всё ещё находится в больнице. Нужно узнать, в какой именно. Мирослава заспешила домой. Она надеялась, что Морис справится с этой задачей.

Едва переступив порог, она выложила Миндаугасу свою идею. Он внимательно выслушал её и ответил, что займётся поиском после ужина. Она хотела что-то сказать, но он поднял руку, прося её не спешить.

— Хорошо, — ответила она, — давай ужинать.

— Вот это другое дело, — похвалил он и отправился накрывать на стол. А Мирослава вымыла руки и обнялась с Доном. Кот был просто счастлив. Он так соскучился по своей хозяйке. Сказать он ей это мог только на своём кошачьем языке. К счастью для обоих, хозяйка понимала по-кошачьи не хуже, чем кот по-человечьи.

Морис посмотрел несколько секунд на милующуюся парочку и распорядился:

— Марш оба мыть руки и лапы заново!

Кот тотчас запрыгнул на подоконник и стал старательно вылизываться. Мирослава рассмеялась и во второй раз отправилась в ванную комнату.