На следующее утро Мирослава традиционно проснулась позднее Мориса и Шуры.

Когда она вошла на кухню, Наполеонов пробормотал:

— Явилась, соня.

Мирослава пропустила его ворчание мимо ушей и сказала:

— Доброе утро, мальчики!

— Утро доброе, — отозвался Морис. — Садитесь за стол. Сырники тёплые в духовке.

— С изюмом, — добавил Шура и положил в рот целую ложку сметаны.

— По-моему, ты забыл положить туда сырник, — подсказала другу детства Мирослава.

— Не волнуйся, я уже целую тарелку съел, правда, Морис? — обратился он к Морису.

— Правда, — подтвердил тот, — с горкой.

— Вот видишь, с горкой, — довольно проговорил Шура. Зажмурил на минуту глаза. Потом стряхнул с себя остатки сонливости и сказал: — Всё, ребята! Хорошо у вас тут. Но надо ехать на работу. Хотя чего я там забыл? — вздохнул Наполеонов.

— Зарплату, — подсказала Мирослава.

— Эх и злыдня же ты, — беззлобно проговорил Наполеонов, — а ещё подруга детства.

— Так я любя, Шурочка, — беззаботно отозвалась Мирослава и послала ему воздушный поцелуй.

Шура сделал вид, что поймал его и спрятал в карман.

Все улыбнулись.

После ухода Шуры Мирослава быстро завершила завтрак и отправилась в свой кабинет, где сразу же позвонила клиентке.

— Я слушаю, здравствуйте, Мирослава Игоревна, — торопливо отозвалась Моравская, узнав номер телефона детектива.

— Здравствуйте, Ксения Павловна. У меня появился к вам вопрос.

— Да, я слушаю.

— Кто из подруг графини мог наговорить на неё?

— Только Ленка, Елена Изотовна Козельская, — не задумываясь, ответила Моравская. — Вредная она, завистливая, хоть и подруга.

— У неё был зуб на Таисию Бужанскую?

— Можно сказать и так. Сначала они были неразлейвода. А потом Тая увела у неё Игната Валюшина. Собственно, его и уводить-то не надо было. Игнат связался с Ленкой со скуки, он как раз был не при делах.

— Без работы?

— Можно сказать и так, — хмыкнула в трубку презрительно Моравская. И пояснила: — Он альфонс. Его прежняя мамочка скончалась, а новую он ещё не подыскал, вот и спал с Ленкой. А она на него запала всерьёз и окрысилась на Таю, когда Игнат к той присосался. Но Тая не собиралась его содержать и быстро дала ему отставку.

— К Елене он не вернулся? — спросила детектив.

— Нет.

— Нашёл кого-то ещё?

— Да! Не поверите, старуху, которой принадлежит ломбард. Она, конечно, не совсем старуха. Ей лет пятьдесят, но у неё шесть подбородков и веса не меньше центнера. — Ксения грустно рассмеялась. — Нелегко Игнаше хлеб насущный достаётся. Пока такую тушу обработаешь, семь потов сойдёт.

— Вы мне в списке указали ещё одну подругу…

— Да, Света Глызина. Она сейчас в отпуске. Никуда не уехала. Дома. Можете поговорить с ней.

— Непременно поговорю, — ответила Мирослава.

Когда она вернулась на кухню, Мориса там уже не было. Он сидел в гостиной, уткнувшись в свой ноутбук.

— Ты очень занят? — спросила Мирослава.

— Не очень, — ответил он. — Интересуюсь родословной графов Бужанских.

— И что там с наследниками? — спросила Мирослава.

— Все источники констатируют их полное отсутствие.

— По прямой линии?

— Наследников мужского пола нет вообще.

— Ты шовинист, — усмехнулась Мирослава.

— Это ещё почему? — удивился Морис.

— Потому что ничего не говоришь о наследниках женского пола.

— Потому что они тоже, собственно, отсутствуют.

— А племянница графа?

— Вы имеете в виду внучку его троюродной сестры?

— Ну… Она ведь внучатая племянница, получается.

— Она, как говорят у нас в России, седьмая вода на киселе, — сказал Миндаугас, — и никаких прав на наследство не имеет.

— Понятно. — Мирослава отметила про себя его оговорку в виде «у нас в России», и у неё неожиданно приятно защемило сердце. — Морис, — сказала она, — я уезжаю в город.

— Надолго?

— Пока не знаю. Созвонимся, если что.

— Договорились, — ответил он и снова уткнулся в ноутбук.

Мирослава, которая сразу после разговора с клиенткой позвонила Светлане Глызиной и договорилась о встрече, поехала именно к ней. По крайней мере, в первую очередь. Ей очень хотелось выслушать мнение о Таисии ещё хотя бы одного близкого ей человека и узнать о взгляде Глызиной на произошедшее в семье Бужанских.

Глызина, охотно откликнувшаяся на просьбу детектива о беседе, дожидаясь Мирославу, слегка нервничала.

От Ксении она знала, что та обратилась в детективное агентство. Сама Светлана до этого не додумалась бы. Она предлагала Моравской взять часть расходов на себя, но та отмахивалась:

— Тая спасла моего ребёнка, поэтому я её должница.

— А я просто подруга, — возражала Глызина, — но тем не менее.

— Свет, если мне понадобится твоя денежная помощь, я обязательно тебе скажу, — отвечала Моравская, — а пока помоги дружеским отношением к Тае.

— То есть?

— С тобой говорила полиция.

— Ну!

— Ты держалась молодцом!

— Надеюсь.

— Детектив тоже захочет с тобой поговорить, будь честной, но о неприглядных сторонах говори отстранённо, не выпячивай их.

— Не поняла! О каких неприглядных сторонах? — удивлённо спросила Светлана.

— И полиции, и детективу известно, что у Таисии были любовники.

— Откуда?

— Ленка Козельская разболтала! И этот жиголо Валюшин язык распустил.

— Я поняла тебя. Постараюсь затушевать всё, что сумею.

— Ты, Светуля, постарайся, — попросила Ксения.

— Само собой, — заверила Светлана. Теперь же, глядя на часы, сидела как на иголках.

Мирослава позвонила в дверь за пять минут до назначенного срока. Светлана бросилась к двери, услышав звонок.

— Кто там?

— Детектив, Мирослава Волгина.

Глызина распахнула дверь. Вообще-то она ожидала, что детектив сначала созвонится с ней по домофону, но, вероятно, она прошла с кем-то из жильцов.

Разглядывая детектива, Светлана застыла в дверях.

— Вы меня впустите в квартиру? — дружелюбно улыбнулась Мирослава.

— Ой, да! Простите! Проходите, пожалуйста.

Отступая в прихожую, Светлана умудрилась задеть пуфик, и он плюхнулся на бок.

— Простите, я такая неуклюжая, — ещё больше смутилась молодая женщина.

— Светлана Юрьевна, не стоит так переживать. Я хочу помочь Бужанской.

— Бужанской, — повторила Светлана.

— Да, вашей подруге. Где бы мы могли поговорить?

— В гостиной или на кухне, — предложила Светлана.

— Давайте на кухне, — ответила детектив.

— Точно! — обрадовалась хозяйка квартиры. — Заодно и чай попьём с воздушными печеньями.

К тому времени, когда девушки разместились за опрятным кухонным столом, Мирослава уже успела составить мнение о хозяйке квартиры. Миловидная блондинка показалась ей симпатичной, искренней и не злой.

И она оказалась права, Светлана при всём своём пристрастии к материальным благам жизни Таисии не завидовала. Она одобряла замужество подруги и не видела в нём ничего плохого. Не видела она плохого и в том, что Таисия имела любовников. Мирославе она сказала откровенно:

— Таисия не виновата, что ей приходилось изменять мужу.

— Не виновата? — улыбнулась Мирослава.

— Конечно нет! Она же молодая здоровая женщина, и её организм требует физической близости с молодым здоровым мужчиной. Природу не обманешь!

— Тогда, может, не стоило выходить замуж за графа? — поинтересовалась Мирослава.

— Как же не надо! — всплеснула руками Глызина. — Граф обеспечил её на всю жизнь! Любовь и деньги — это разные вещи!

Мирослава кивнула и спросила:

— Таисия когда-нибудь говорила, что хочет избавиться от мужа?

— Да что вы?! — Светлана настолько перепугалась, услышав этот вопрос, что даже побледнела. — Никогда! — заверила она Мирославу. — А Ленка всё врёт!

— Вы имеете в виду Елену Козельскую?

— А кого же ещё! Она просто умирает от зависти!

— Чему же она завидует?

— Ну как же! У Таи законный муж. И титул графини, и деньги. А у Ленки папик. Он может в любое время сделать ей под зад ногой! И ещё Ленка злится, что альфонс Валюшин от неё к Тае перебежал. Но Тая его сразу раскусила и дала ему отставку. Вот они теперь и гудят в одну дуду.

— Таисия никогда не рассказывала вам о врагах графа?

— Нет, — помотала головой Светлана. — Да и какие у графа могли быть враги. Он был хороший человек, хоть и старый, — вздохнула Глызина.

— А что вам известно о племяннице графа Софье?

— Ничего мне о ней не известно! — отмахнулась Светлана. — Дальняя родственница Бужанского. Совсем девчонка. Сирота. Граф из жалости о ней заботился.

— А как к ней относилась Таисия?

— Ой. Носилась с ней как с писаной торбой. Баловала девчонку. Я Тае говорила, что зря она это делает.

— Почему зря?

— Потому что девочка привыкнет к роскошной жизни, а потом ей самой придётся зарабатывать себе на кусок хлеба.

— Вы думаете, что граф ничего ей не оставил?

— С чего бы ему что-то ей оставлять? — искренне удивилась Глызина.

— Она всё ж таки внучатая племянница, — проговорила Мирослава.

— А вы поддерживаете отношения со своими троюродными и прочими племянницами? — спросила Глызина детектива.

Мирослава ничего не ответила, так как она не имела понятия, есть ли они у неё вообще. Её племянниками могли стать дети двоюродного брата Виктора, но он пока даже не планирует их появление на свет. Племянниками она станет считать и детей Шуры Наполеонова, если он удосужится обзавестись ими. Поэтому, ничего не ответив на вопрос Глызиной, она спросила:

— Как вы думаете, кто в доме Бужанских был самым осведомлённым человеком?

— Савельич, конечно, — не задумываясь, ответила Глызина. Она посмотрела на Мирославу и пояснила: — Дворецкий. — Потом спросила: — Правда, смешно?

— Что именно? — уточнила Мирослава.

— Да наличие в доме дворецкого! Прямо как в девятнадцатом веке. Когда мне Таисия в первый раз о нём рассказала, я сразу вспомнила Англию времён Шерлока Холмса и Эркюля Пуаро. Ещё там старушка прикольная была, мисс Марпл. Я хохотала до слёз!

— Да, на первый взгляд веет старой доброй Англией, — согласилась детектив. А про себя подумала: «А была ли Англия вообще когда-нибудь доброй? Может, в те времена, когда Альбион порабощался обнаглевшим Римом? И аборигены на своей шкуре испытывали все прелести колонизации». Развивать свою мысль она не стала. Вместо этого спросила:

— Какие отношения были у вашей подруги с дворецким?

Глызина задумалась на пару секунд, а потом проговорила несколько удивлённым голосом:

— Как ни странно, но хорошие.

— Почему странно?

— Потому, что Тая говорила, что Савельич видит и слышит сквозь стены. А о том, чего не видит и не слышит, догадывается.

— И что?

— А то, что ему, чует моё сердце, было известно о Таиных любовных похождениях.

— Он давал ей об этом понять?

— В том-то и дело, что не давал. Никаких косых взглядов с его стороны в её сторону не было.

— Так, может, он ничего не знал?

— Тае казалось, что всё он знал.

— То есть Савельич будет рад, если Таисию осудят за убийство его хозяина?

— Не думаю, — снова ненадолго задумавшись, ответила Светлана.

Мирослава отметила про себя, что с дворецким стоит поговорить.

— Таисия говорила вам что-то об обслуживающем персонале графского дома?

— Ничего особенного, её все работавшие на них устраивали. Кухарка их Варвара, хоть и глухая, готовит так, что пальчики оближешь!

Мирослава подумала про себя, что готовит-то Варвара не ушами, а руками. Вслух же спросила:

— Таисия ладила с горничными?

— Да. Делить ей с ними было нечего. Всем в доме командует Савельич. И горничными тоже.

— Как вы думаете, ваша подруга могла поссориться с мужем и толкнуть его?

— Ни в коем случае! — возмутилась Светлана. — Вы эту мысль даже в голове не держите!

— А кто, по-вашему, мог помочь Бужанскому упасть с лестницы?

— Я грешу на пришлого вора, — уверенно ответила Глызина.

— Но охранник говорит, что никто, кроме графини и позже горничной и дворецкого, в тот вечер не приходил.

— У них камеры только спереди! А территория-то какая! — Светлана широко развела руками.

— Мне известно, что там высокий забор и штыри сверху чуть ли не по метру в высоту.

— И что? — пожала плечами Глызина. — Всякие акробаты встречаются. А соседи у них далеко.

Мирослава поблагодарила Светлану за откровенный разговор и, попрощавшись, направилась к двери.

— Я вот думаю, не мог кто охранника опоить? — спросила Светлана.

— Это навряд ли, — отозвалась Мирослава. — К тому же камера работала.

— И ничего стёртого там нет? Ни одного пятнышка? — с надеждой спросила Светлана.

— Ни пятнышка, — покачала гововой Мирослава.

— Вот незадача, — вздохнула Глызина и пообещала ещё подумать над этим вопросом.

Мирослава не стала уточнять, над каким именно вопросом она собирается думать. Детективу было понятно, что больше ничего полезного для расследования Глызина не сможет ей сказать. Хотя очевидно, что Светлане очень хочется помочь подруге.

Со слов Ксении Моравской, кроме неё самой и Светланы Глызиной в подругах графини Таисии Бужанской числилась ещё и Елена Козельская. Но после того, что детектив узнала о Козельской от следователя и от двух подруг, она не видела смысла беседовать с ней.

«А вот поговорить с хозяином клуба «Старый романс» не помешало бы. Сейчас клуб не работает, — подумала Мирослава, — но позвонить-то Уральцеву я могу и сейчас. Интересно, что он мне ответит».

Несмотря на неизвестный ему номер телефона, Уральцев медлить с ответом не стал.

— Алло, — произнёс он, — я вас слушаю.

— Здравствуйте, Пётр Никифорович, — сказала Мирослава, — вас беспокоит детектив, Мирослава Волгина.

— Ксения говорила мне о вас, — медленно проговорил хозяин клуба.

— Не могли бы мы с вами встретиться и поговорить? — спросила Мирослава.

— Почему бы и нет, — ответил он более живо.

— Тогда где и когда.

— Вы сейчас в городе?

— Да.

— В таком случае приезжайте в клуб прямо сейчас, — распорядился Уральцев и сразу отключил связь, даже не потрудившись назвать адрес клуба. По-видимому, был уверен, что детектив осведомлена о месте нахождения «Старого романса».

Возле дверей Мирославу встретил пожилой осанистый господин в форме царского генерала. Да и весь его внешний вид заставлял видеть в нём отставного генерала, совершившего переход из армии позапрошлого века в современный клуб. Язык не поворачивался назвать его швейцаром.

Мирослава развернула перед ним своё удостоверение частного детектива.

Мужчина не спеша надел очки, больше похожие на пенсне, прочитал написанное и проговорил голосом, полным достоинства:

— Пётр Никифорович вас ожидает. Иван проводит вас к нему в кабинет.

Мирослава несколько секунд наблюдала за ним, точно заворожённая, потом сказала:

— Отличная идея.

Мужчина если и уловил в её голосе намёк на иронию, то не придал ему ни малейшего значения.

— Иван! — громко произнёс он.

И тут же как из-под земли вырос долговязый симпатичный парень с вежливой улыбкой на лице. Всем своим видом он демонстрировал полнейшее внимание и готовность к исполнению любого, даже самого невероятного поручения.

«Генерал» же просто-напросто попросил его сопроводить барышню детектива, так он назвал Мирославу, к Пётру Никифоровичу. При этом он добавил строгим голосом:

— Хозяин ждёт её.

Когда Мирослава вошла в кабинет хозяина клуба, дверь за её спиной мягко закрылась. Хозяин кабинета поднялся ей навстречу.

— Пётр Никифорович Уральцев, хозяин клуба.

Мирослава не стала говорить, что она это и так поняла, тем более что Уральцев, как мужчина старой закалки, ждал, когда дама первой подаст или не подаст ему руку, и не тянул её к ней по-пролетарски.

Мирослава оценила проявленную им галантность, улыбнулась, представилась:

— Мирослава Игоревна Волгина, детектив, — и, не собираясь обманывать его ожидания, протянула ему свою узкую сильную руку.

Уральцев с удовольствием пожал её, тепло, но не слишком сильно.

— Чай, кофе или чего-нибудь покрепче? — спросил он.

— Если можно, то стакан минеральной воды без газа, — ответила она.

— Будет сделано. — Он нажал на кнопку и проговорил: — Людочка, минеральной воды без газа, пожалуйста.

В кабинет почти сразу же вплыла белокурая девушка с идеальной фигурой. При этом одета она была весьма и весьма прилично. Юбка синего цвета, ниже колена на пару сантиметров, жилет точно такого же цвета и белая блузка со сдержанным вырезом.

— Это мой секретарь, — пояснил Уральцев, когда девушка, поставив на стол два бокала и открытую бутылку минеральной воды, удалилась, унося с собой поднос.

— Я догадалась, — улыбнулась Мирослава, присаживаясь на предложенный ей хозяином кабинета стул.

Уральцев налил в бокал детектива воду, потом немного плеснул себе.

— Спасибо, — поблагодарила Мирослава и сразу перешла к делу. — Пётр Никифорович, моя задача заключается в том, чтобы доказать невиновность Таисии Бужанской и найти настоящего убийцу графа. Поэтому мой первый вопрос: вы верите, что графиня могла умышленно столкнуть с лестницы своего мужа?

— Нет, я в это не верю, — твёрдо ответил Уральцев.

— Вы хорошо знаете Бужанскую?

— Таисию я сначала узнал как Кухарскую. Именно под этой фамилией она устроилась официанткой в мой клуб и проработала около года, прежде чем познакомилась с графом Бужанским. К слову, граф был моим старинным другом.

— Вы не знаете, почему его выбор пал именно на Таисию?

Уральцев пожал плечами, потом улыбнулся и только потом ответил:

— Артемию Константиновичу Таисия, как он мне потом говорил, понравилась сразу. Он влюбился в эту девочку, я имею в виду Таю, как мальчишка. И решил на ней жениться.

— Вы не пробовали его отговаривать?

— Нет, а зачем? — удивился Уральцев. — Кто мог предугадать, сколько лет нам ещё отпущено для радости? — Голос хозяина «Старого романса» стал грустным.

— И что же, ваш друг был счастлив с Таисией?

— Очень, — честно ответил Уральцев. — По крайней мере, первые два года, — добавил он.

— А потом?

— Потом Артемий стал болеть, а молодая жена, как и следовало ожидать, скучать.

— В то время как Таисия работала в вашем клубе официанткой, у неё имелись другие поклонники кроме графа Бужанского?

— Насколько мне известно, нет, — ответил Пётр Никифорович. — Но спустя несколько лет после замужества, — Уральцев тяжело вздохнул, — они у неё точно появились.

Мирослава поняла, что хозяин клуба догадывался о наличии у жены друга любовников, поэтому она осторожно спросила:

— Пётр Никифорович, вы когда-нибудь говорили на эту тему с Артемием Константиновичем?

— Нет, никогда, — покачал головой Уральцев.

Мирослава не стала допытываться у хозяина клуба, откуда он получил информацию о поклонниках графини. Скорее всего, у Уральцева везде есть свои уши, которые улавливают все слухи и доносят их до хозяина.

Вместо этого она спросила:

— Неужели вам никогда не хотелось предупредить друга о неверности жены?

— А зачем? — спросил Уральцев.

«Действительно, незачем», — мысленно согласилась с ним Мирослава. Хотя она была уверена, что граф и так всё знал. Не могли не найтись так называемые доброжелатели.

Мирослава перевела разговор на другую тему:

— Насколько мне известно, у графа нет близких родственников.

— Совершенно верно, — подтвердил хозяин клуба.

— И это значит, что…

— Это значит, — перебил её Усольцев, — что всё, чем владел граф Бужанский, достанется Таисии. Но это вовсе не значит, что она каким-то образом причастна к его смерти.

— Пётр Никифорович, вы знакомы с дворецким графа Бужанского?

— А как же! — воскликнул хозяин клуба. — С Андреем Савельичем я хорошо знаком. Тучинский служил графу верой и правдой не один год.

— То есть он не мог желать зла своему хозяину?

— Помилуй бог! Что вы такое говорите! — искренне возмутился Уральцев.

— Извините, Пётр Никифорович, но я обязана задавать разные вопросы.

— Понимаю, — тихо проговорил Уральцев.

— Как вы думаете, Тучинский может винить графиню в смерти графа?

— Не думаю, — ответил Уральцев, — хотя после гибели Артемия мы с Савельичем не встречались.

— Я хочу поговорить с ним. Как вы думаете, он согласится?

— Почему нет? Я уверен, Савельич больше всех хочет, чтобы нашли настоящего убийцу.

— Возможно. Разве только графиня жаждет этого больше дворецкого, так как именно над ней висит сейчас дамоклов меч.

— Не буду с вами спорить, — развёл руками Уральцев.

— Насколько я понимаю, родственники графини не в курсе того, что произошло.

— Не в курсе, — кивнул Уральцев. — Они постоянно проживают сейчас в деревне, и Таисия не хочет их беспокоить.

— Что ж, Пётр Никифорович, — сказала Мирослава, — не буду больше вам надоедать. Спасибо, что не отказались поговорить со мной.

— Ну что вы, голубушка, — ответил ей Уральцев, — вы мне ничуть не надоели. Вот только свой стакан с минералкой вы даже наполовину не выпили, — с долей лукавства заметил он.

— В следующий раз непременно допью, — пообещала Мирослава.

— В следующий раз, надеюсь, в честь успешного завершения дела я смогу угостить вас чем-нибудь покрепче — сказал хозяин кафе.

— Договорились, — согласилась Мирослава, прежде чем закрыть за собой дверь кабинета Уральцева.

В коридоре, к удивлению детектива, её уже поджидал Иван, чтобы проводить до выхода из клуба.