Более распространенным примером декоративного, барочного оформления карманов, чем авангардные эксперименты Готье, стали брюки с карго-карманами[63]. Мейнстримом они стали, когда в конце 1970-х годов давние партнеры – рабочая, военная и спортивная одежда – познакомились со стилями различных субкультур, и в результате этого знакомства была создана «форма для выживания в городе» (68), которая была рассчитана на новое поколение молодых почитателей. Поначалу штаны с накладными сильфонными карманами не особо впечатлили покупателей гражданской одежды, но благодаря интересу, который контркультура испытывала к стилю милитари, на них снова обратили внимание. Юные панк-рокеры 1970-х создавали потрясающие ансамбли, призванные возмутить консервативное большинство, и ношение брюк карго помогало им в этом (69). Модные дизайнеры быстро оценили преимущества этого стиля, признавая, что брюки могут быть более выразительным элементом одежды. Зачем же ограничиваться украшением карманов классических джинсов? «Современные модные тренды сейчас таковы, что карманы пришивают везде, где только позволяет место и где это имеет хоть какой-то смысл», – с восторгом писали в GQ в 1973 году (70).

То, что в GQ называли одеждой для выживания, некоторым обозревателям представлялось признаком постиндустриальной эпохи. Это была «рабочая» одежда для людей, которые на самом деле не находились на работе. При этом в ней выдвигались на первый план явно функциональные элементы дизайна, включая «достаточное количество карманов на липучках или молниях, чтобы хватило для хранения недельного запаса еды» (71). Ансамбли той поры включали толстовки с капюшонами, куртки-парки и анораки в паре с неряшливого вида штанами, снабженными множеством грузовых карманов, а дополняли все это вязаные гетры, высокие кроссовки или еще более необычная обувь. Пьер Карден в 1977 году по-своему интерпретировал эту тягу к выживанию, включив в свой модельный ряд пуховик с D-образными пряжками-регуляторами (армейское изобретение); толстовку-худи кабельной вязки с карманом-кенгуру; «вдохновленные темой сражений» штаны карго и туристические ботинки фирмы Wolverine. Сопроводительная записка к дизайн-проекту подразумевала, что пресловутые различия между одеждой для городской жизни и для пеших путешествий именно сейчас подвергаются активной проверке. «Пожалуй, вы будете чаще сталкиваться с пробками на дорогах, нежели с древесными завалами» (72), но эти старые различия в контексте или вопросе уместности казались уже неактуальными.

В 1990-е годы грузовые карманы были заново открыты для себя новым поколением молодежи, искавшей недорогих излишеств. Скейтеры «поколения X» и рэпперы создали новую квази-униформу, которая помогала им ощущать себя сильными в отвергающем их мире. Эти новаторы стали включать в свой гардероб вещи, которые давно пережили пик популярности: военного покроя штаны цвета хаки с грузовыми карманами и «дутые» жилеты без рукавов, белые футболки без какого-либо рисунка и олдскульные спортивные штаны Adidas. Они превращали «одежду для выживания» 1970-х в нечто совсем другое. Возникали новые лейблы уличной одежды, ориентированные на нужды поколения X. Они выработали «упрощенный» стиль, эстетика которого была принципиально антимодной. Бренды, выпускавшие уличную одежду (для скейтеров и не только), а также дизайнеры, ценившие утилитарный подход (Морено Феррари, Пол Харви и Массимо Ости[64]), разрабатывали широкий спектр штанов карго. По мере того как хип-хоп и уличный стиль одежды все больше становились мейнстримом, карго превратились в один из символов девяностых (73).

Возникновение брюк карго на страницах Vogue в 1994 году объясняли следующим образом: «…используя как ориентир городской уличный стиль, дизайнеры, засучив рукава, создают одежду, вдохновленную фермерскими комбинезонами, рабочей униформой и прочей утилитарной классикой» (74). «Все хотят выглядеть активными», – объясняли, в свою очередь, в Women’s Wear Daily, указывая в 1998 году на этот заметный тренд и попутно отмечая, что женщины, щеголявшие в штанах карго, которые облегали бедра, имели затягивающийся шнурок и оставляли открытой талию, носили их с тем же удовольствием, что и люди, покупавшие у ритейлеров средней руки спортивные штаны, которые в меньшей степени подчеркивали контуры тела (76). То, как быстро карго были приняты всеми без исключения – от модных дизайнеров до сетевых ритейлеров, – и то, как они перекочевали из мужского гардероба в женский, ясно показывает: бренды, производившие практичную уличную одежду, с ее помощью транслировали нечто очень притягательное. Штаны карго давали людям то, чего не могли дать обычные спортивные брюки и леггинсы для йоги, и, возможно, разбавляли унылую рутину толикой особого смысла.

То, что штаны карго имеют армейские корни, было общепризнанным фактом. По словам Аннет Лафлер, главы отдела дизайна, выкроек и прототипов Исследовательского центра солдатского снаряжения армии США (NSRDEC), солдаты – «в конечном счете те же спортсмены». «Так почему бы и широкой публике не желать для себя столь же удобной и функциональной одежды?» – задавалась она вполне резонным вопросом (77). Гражданские модельеры-дизайнеры с тоскливой завистью взирали на коллег из армейской среды, поскольку необходимость продумывать все, связанное с боеготовностью, требовала определенного склада ума и особых навыков – это было искусство разработки одежды, рассчитанной на реально движущиеся тела, и такое мастерство в их собственной отрасли давно утрачено (рис. 115) (78). Зачастую какие-то новые детали «гражданской» одежды появлялись благодаря тщательному изучению военно-исторических архивов. К примеру, определенное размещение клапанов и пуговиц на грузовых карманах восходит к экипировке Канадской арктической патрульной службы или к форменным брюкам ВВС Дании (79).

Рис. 115. Два варианта грузовых карманов с тремя гранатами в каждом на полевых испытаниях в Кэмп-Ли, Вирджиния. Ноябрь 1942 г. – июль 1943 г. (75). Из фото понятно, сколь трудные задачи стояли перед военными дизайнерами: к примеру, эти карманы отвисали и болтались под тяжестью трех гранат (для ношения которых они, собственно, и предназначались); и солдаты жаловались, что такой груз стеснял движения и натирал внешнюю поверхность бедра

Некоторые полезнейшие решения были позаимствованы из экипировки десантников, которым нужно было парашютироваться на вражескую территорию, имея при себе не только оружие с боеприпасами, но и все необходимое для выживания. По воспоминаниям ветеранов Второй мировой войны, пленные немцы называли таких солдат «красными чертями[65] в мешковатых штанах» (80). Дизайнеры, консультировавшиеся с представителями ВДВ, разместили набедренные грузовые карманы пониже, чтобы солдату, висящему в подвеске под парашютом, было легче до них дотянуться. Также они добавили на голени узкие грузовые карманы для ножей, позволявших перерезать запутавшие стропы. Последние корректировки вносили сами солдаты: например, для фиксации своих тяжелых карманов они применяли специальные ремешки, которые хорошо видны на фотографиях того времени. Дизайнеры, такие как Хельмут Ланг, создавший множество вариантов грузовых штанов, делали явные отсылки на эти элементы.

Даже несмотря на то, что модельеры стремились к аутентичности в мельчайших деталях, критики подвергали сомнению их истинную мотивацию, и этой обновленной интерпретации стиля, представленной на подиуме, дали название «утилитарный шик». Лондонскому журналисту Джеймсу Шервуду эта модная причуда открыла глаза на проблему ее уместности в контексте: солдатский карман «выглядит нелепо на подиуме Версаче», отмечал он, ошарашенный тем, что Донателла Версаче «перенесла» карго-карман на ярко-розовое с хрустальной инкрустацией вечернее платье из ее дебютной коллекции 1998 года. Шервуд сравнил такое переосмысление с маскарадом, подобным тому, что устраивала Мария-Антуанетта, переодеваясь в бедную молочницу в своем загородном поместье Малый Трианон: она облачалась в белое полупрозрачное платье, на время как бы погружаясь в сельскую жизнь, чтобы отдохнуть от строгих правил придворного этикета и придворного платья (81). «Зачем женщинам вообще понадобилось играть в войну?» – таким вопросом задавались некоторые критики, и это отражало факт того, что в США женщин не допускали до участия в активных боевых действиях вплоть до 2015 года, а в Великобритании – до 2016 года. Однако этот вопрос игнорирует очень долгую историю подобных заимствований и вполне реальных желаний, которые за ними стояли. На протяжении тысячелетий в периоды военных конфликтов женщины тоже старались выглядеть по-военному, демонстрируя сострадательную, альтруистическую вовлеченность (82).

Рис. 116. Жилет с карманами и меховой отделкой от Dolce & Gabbana в комплекте с бриджами и браслетом из бусин (Harper’s Bazaar, ноябрь 2002 года; фото: Питер Линдберг)

В 2002 году в одном из номеров Harper’s Bazaar был опубликован редакционный обзор «городских униформ» с фотографиями, на которых модели, стоявшие на шумной торговой улице, одетые в «новый уличный шик», который, как они отметили, «сочетает базовые утилитарные элементы с полным гламуром». Одна из моделей отражается в зеркальном стекле одной из витрин – именно они придают этой торговой улице ее характерный облик, – и с мечтательным видом смотрит в пространство, явно никуда не торопясь (рис. 116). В таком уличном ландшафте вам действительно могла понадобиться «изысканная униформа» (83), поскольку в ней вас бы точно заметили. Модель одета в подобие военного разгрузочного жилета и соответствующие брюки карго – это своеобразный пазл из расположенных в шахматном порядке карманов с разным типом застежек: кожаные ремешки с пряжками либо застежки-кнопки. Этому ансамблю от Dolce & Gabbana удалось перейти от «грубого к изысканному» ^[84] благодаря меховой отделке и туфлям на шпильке. Один только жилет стоил 12 430 долларов. Была ли та, кто его носил, настоящим городским воином в женском обличье? Как минимум она была готова к улице (помните расхожую фразу «Не лезь ко мне!»?), а может, даже и к настоящему сражению.

Ричард Мартин, куратор Института костюма при Метрополитен-музее, продемонстрировал все, что заботило людей того десятилетия, в более широком контексте на выставке в 1995 году. Он назвал экспозицию «Мечи и орала» ^[85] после того, как модная журналистка Сьюзи Менкес своим саркастическим вопросом предположила, что некоторые предметы, которые заимствует мода, например нацистские сапоги и портупеи, это уже перебор. Ее вопрос звучал так: «Играет ли мода в опасные и бездушные военные игры или блюдет завет Исайи, перековывая острые мечи на мирные орала?» ^[86]. Та библейская притча предполагает, что военные предметы могут стать безвредными при переходе в гражданскую жизнь и что такая трансформация необходима для мира. Правда, тогда не очень понятно, почему агрессивный, угрожающий стиль одежды оказывает похожий умиротворяющий эффект. Вопреки леденящим душу историям, которые ветераны рассказывали, чтобы разрушить всякие иллюзии в гражданском обществе, склонном романтизировать войну, военная форма остается – и, кажется, этого уже не изменить – важной точкой отсчета для модной индустрии.

Популярность карго не снижалась, но в начале 2000-х обозреватели вынуждены были признать, что по мере распространения эти штаны потеряли часть своего первоначального очарования. Их часто надевали так, что они отвисали и болтались; они снискали любовь среди неряшливой и чуждой моды публики. Разочарование в штанах карго, однако, отнюдь не означало, что они исчезли вовсе. К 2010 году модная пресса отметила, что карго вернулись на подиумы, причем с важными улучшениями. Некоторые модельеры переместили карманы на переднюю часть штанин, чтобы сохранить «тот самый силуэт, похожий на джинсовый». Появились новые строгие указания: «Не набивайте карманы вещами. Вам следует сохранить новый, более тонкий силуэт этих брюк» ^[87]. Их могли носить все желающие, и, что еще важнее, любой мог попытаться запатентовать какую-нибудь новую версию, что высмеяла в комиксе Роз Част, карикатуристка New Yorker. Ее «карго-брюки New Grandma^®» вмещают все – от вязальных принадлежностей до завещания – и поставляются, что удобно, с «уже заполненными» карманами (рис. 117). Карго стали такой же частью повседневной одежды, как и джинсы с пятью карманами и штаны хаки в стиле милитари, а их сильфонные карманы расценивались как «наследие утилитарного дизайна» (так это назвали в Women’s Wear Daily в 2016 году), как знаковый элемент, который можно было стратегически отсоединять и «разворачивать» куда угодно для создания «модного образа» (88).

Рис. 117. Роз Част. «Представляем… брюки карго New Grandma®» (New Yorker, июль 2021 года)

Рис. 118. Костюм, созданный Виджилом Абло для мужской коллекции Louis Vuitton (осень 2020 года). Абло тонко нарушает симметрию костюма в военном стиле, добавляя накладные карманы только на груди и отказываясь от привычных карманов на бедрах, оставив от них только клапаны

И как же выглядят подобные модные заявления? Истории, которые рассказывают карманы, оказывают на удивление ощутимое влияние в эпоху неброской и незатейливой одежды, когда подвергается сомнению само значение моды как явления. Функциональные карманы (причем не только на брюках) время от времени помогали работам из модных коллекций, демонстрируемых на подиумах, завоевать достойную репутацию у публики. В наши дни они гармонично дополняют старомодный гламурно-вычурный стиль, как, к примеру, у Вирджила Абло, который использовал внушительные накладные карманы с клапанами военного образца, чтобы украсить костюм а-ля сафари, разработанный им для Louis Vuitton. Костюм этот был «невозможного и дерзкого» цвета, напоминающего тот шокирующий розовый, который использовала Скиапарелли (рис. 118). Использование карманов для украшения костюма подозрений не вызывает, как бы сигнализируя об антимодной добродетели. Эти выразительные детали словно заявляют: тот, кто носит этот костюм, готов ко всему. Для дизайнера Марин Серр, которая объединяет высокую моду и спортивную одежду, чтобы создавать «эко-футуристические» образы, карманы являются частью стратегии, разворачивающейся в новой эре униформы для выживания в городских джунглях (рис. 119) ^[89].

Хотя во главу угла модельеры ставят функциональность, о фантазии они тоже не забывают. Если цель – подчеркнуть чрезмерную боеготовность, то для достижения этой цели они позволяют владельцам платьев, штанов и костюмов создавать образ вооруженных до зубов киборгов или «крутых спецагентов на мотоциклах», которые, выполнив одно сложное задание, мчатся выполнять следующее ^[90]. Увы, подобные мечтания, и это неизбежно, легко становятся объектами насмешек. Не чересчур ли это – носить псевдобоевую экипировку в относительно безопасных ситуациях? Неужели человеку действительно нужны «защитные гетры из мембранной ткани Gore-Tex, рифленые подошвы и специальные фонарики, чтобы сесть в такси или выйти из него?», – задавался вопросом в 2007 году Рассел Смит в своей книге «Мужской стиль: Продумай свой гардероб» ^[91]. Возможно, нет. А возможно, так оно и есть. Карманы, во всяком случае, наглядно демонстрируют, насколько сильно дизайнеры жаждут сделать обладателей их одежды хозяевами положения среди любых драм и перипетий. С помощью этих элементов они сигнализируют, что их одежда отсылает к ситуациям, в которых человеку наносится реальный психологический вред; и такие ситуации типичны для современного индустриализированного мира, – мира, наполненного угрозами, в котором социальные и экологические проблемы могут возникнуть совершенно неожиданно (либо накапливаются медленно, но неотвратимо).

Рис. 119. Платье Марин Серр, коллекция прет-а-порте весна 2019. Карманы-карго с клапанами (некоторые из них оснащены молниями и тканевыми нашивками) облепляют платье цвета хаки, словно ракушки – корпус корабля, намекая на то, что распространение карманов обусловлено некими естественными процессами

«Даже в тех случаях, когда они не отходят слишком далеко от своих прообразов в военной или рабочей одежде, накладные карманы способны играть роли, „выходящие за пределы их изначальных функций“», – подытожили Women’s Wear Daily в недавнем обзоре коллекций мужской одежды ^[92]. Подобные наблюдения, нашедшие отклик в других источниках, одновременно признают и отвергают давний тезис Диора о том, что «мужчинам карманы нужны, чтобы что-то носить, а женщинам – чтобы себя украшать». С одной стороны, нелепо предполагать, будто в 1954 году Диор мог предвидеть, насколько выразительной (включая карманы на разных уровнях и на разных сторонах одежды) будет мужская одежда в будущем; с другой стороны, он очевидным образом игнорировал основополагающую работу дизайнеров женской одежды – как предшественников, так и современников. Эти дизайнеры создавали карманы, которые открыто затрагивали вопросы сексуальной политики в контексте карманов.

После 1900 года, когда мода стала самостоятельной дисциплиной дизайна, отдельной формой искусства и профессией, эти вмешательства были столь же разнообразны, сколь и представления и образы, которые в них закладывали. Как только суфражистки потребовали обеспечить их карманами в достаточном количестве, а не по принципу «то есть, то нет», дизайнеры стали предлагать все более поразительные «карманные решения». Особенности этих решений можно проследить в различных эстетических запросах и идеологических воззрениях, что привело к возникновению того богатства форм, которое мы можем наблюдать, – от строгих и тщательно продуманных карманов Шанель до эксцентричного изобилия, представленного Марин Серр. Карманы продолжают оставаться и предметом всевозможных «шуток и розыгрышей» ^[93]. Дизайнеры часто относятся к ним легкомысленно или непочтительно: «Смотри, мам: без рук!» – так назвала в 1973 году Бонни Кэшин разработанную ей модель плаща с универсальной пристежной сумкой. Другие дизайнеры не преминули обыграть расположение карманов поблизости от интимных мест и с удовольствием использовали их, чтобы подчеркнуть контуры груди, бедер и ягодиц, как, например, Жан-Поль Готье в коллекции 1993 года – в ней были представлены брюки со свободно свисавшими карманами на «пятой точке», которые подпрыгивали при ходьбе. Чем больше их набивали, тем более неприлично это выглядело.

Некоторые из самых язвительных «шуток и розыгрышей» относились к давней традиции «карманных подделок и хитростей», как, к примеру, в случае с дождевиком 2002 года от Miuccia Prada (рис. 120). Хотя Prada явно отсылает нас к ранним экспериментам Скиапарелли с прозрачными материалами (вспомним ее накидку 1935 года, сделанную из пластика на основе целлюлозы), дождевик отличается великолепно выполненными швами, которые обшиты черной шелковой нитью (94). Если смотреть издалека, они напоминают яркие модные эскизы, выполненные тушью, или прорисовки, использовавшиеся в классической двумерной анимации (когда рисунки переносили на целлулоидные листы), – как будто модельер напрямую стремится поддержать нашу убежденность в том, что плащ является чем-то нематериальным. Тем не менее дождевик застегивается на настоящие клепки, а вполне функциональные карманы позволяют модели стоять с решительным видом, крепко держа в них руки. Prada блефует – и это подлинное проявление мастерства; компания создала подделку в стиле «что-то мне это напоминает», которая наглядно демонстрирует собственное строение.

Рис. 120. Плащ Miuccia Prada, осень–зима 2002/03, фотография Дэвида Симса. Из всех функциональных элементов, подчеркнуто выделенных в этом прозрачном плаще, именно карманы потребовали от модельера наибольшей инженерной проработки. Prada демонстрирует, насколько большая площадь в действительности необходима, чтобы сделать по-настоящему функциональный карман, который не будет чрезмерно выпирать и разрез которого будет располагаться таким образом (под небольшим углом к вертикальной оси), чтобы можно было с удобством держать руки на бедрах

Подобные «схемы» и «чертежи», однако, не соответствовали обычному принципу размещения карманов в женской одежде. Внешний вид кармана не является однозначным признаком освобождения и равноправия. Модные эксперименты, пожалуй, даже привели к тому, что теперь нельзя было найти простого или единственно возможного решения «проблемы карманов», особенно с учетом того, что идеи в этой сфере не выходят за рамки размытого концептуального дизайна, с одной стороны, и изделиями для массового рынка – с другой; при этом производители таких изделий, надеющиеся подзаработать, редко прилагают усилия к тому, чтобы сделать карманы в новых моделях по-настоящему функциональными. Тем не менее, насколько бы причудливым ни казался нам внешний вид карманов, мы можем расценивать их как результат их собственной непростой, насыщенной истории, а также череды событий, оказавших на них значительное влияние. Возможно, такие нестандартные карманы всего лишь выполняют свое предназначение – несут эту декоративную «двойную нагрузку».

Рис. 121. Французская модель Симона Д’Айленкур в платье от Trigere (мыс Канаверал, Флорида, 13 ноября 1959 года; фото Ричарда Аведона)