Обладая пресловутым «правом досмотра», не в меру любопытные родители шпионили за собственными детьми без особых угрызений совести. Однако взрослые мужчины, с любовью вспоминая собственное детство, когда они могли безнаказанно заниматься привычным «карманным собирательством», все чаще призывали взрослых уважать частную жизнь их детей. «Не пытайтесь „раскрыть тайны, не предназначенные для вас“», – писал в 1923 году Фрэнк Чели в статье-размышлении о том, что это за «работа – быть отцом» (52). «Не опустошайте его карманы и не перемешивайте их содержимое, – писал другой отец в 1912 году. – Не пытайтесь навести порядок в его вещах» (53). Мужчины считали, что порядок со временем установится сам собой, а мальчики продолжат наслаждаться привилегиями, которые они получили благодаря наличию карманов. Со временем они откажутся от всех этих детских штучек в пользу бумажника или записной книжки и обнаружат, что у каждого предмета есть свое определенное место. Такое открытие вызывает у многих взрослых мужчин чувство удовлетворения и гордости.

И подобное чувство удовлетворения редко кто осмеливался оспаривать. По крайней мере в газетах и журналах XIX века почти никто не высмеивал напрямую хлам, который мужчины скапливали у себя в карманах (54). Мужчины в ту пору по большей части могли показать стороннему наблюдателю лишь несколько важнейших вещиц, которые они хотели показать, например цветной карманный платок или карманные часы (которые в 1860-х стали гораздо более доступными). Сами часы, как правило, действительно носили в кармане, но золотая или серебряная цепь (а также кожаный ремешок или даже шнурок, сплетенный из конского волоса (55)) недвусмысленно указывала на их наличие и помогала владельцу уберечь их от утери или кражи (рис. 90). Казалось, именно этот неотъемлемый атрибут демонстрировал, что мужские карманы были пространством, хорошо защищенным. Они были настолько надежным хранилищем – словно медальон с хитроумной защелкой, – что дети о таком могли только мечтать.

Такая система защиты могла подвести лишь в очень редких случаях, например, если человек умирал. В подписи к фотографии «Урожай смерти», ставшей одной из самых знаменитых фотографий за всю Гражданскую войну, опубликовавший ее Александр Гарднер[51] отметил, что трупы часто лежат разутыми и «с вывернутыми наизнанку карманами». Он объяснял это надругательство над павшими «отчаянной нуждой выживших» – впрочем, сами выжившие питали отвращение к подобной практике (56). В своих мемуарах о Гражданской войне рядовой Джеймс Мэдисон Стоун из Массачусетса рассказывает, что солдаты чувствовали себя обязанными друг другу, и пояснял, что запрет обыскивать карманы «павших товарищей» был «неписаным законом». «Наши павшие товарищи были священны и неприкосновенны, и любого, кто этот закон нарушал, мы презирали», – заверял Стоун. Он также поведал о новобранце, которого вместе с другими изгнали после того, как однополчане уличили его в присвоении восьми золотых часов, похищенных из карманов павших товарищей (57).

Рис. 90. Солдат армии Союза с пистолетом в руке и цепочкой от часов в нагрудном кармане (приблизительно 1860–1870-е)

Содержимое карманов одного известного человека удалось продержать в секрете больше столетия – это самая известная и трогательная история подобного рода. В 1937 году Библиотека Конгресса получила от Мэри Линкольн Ишам, внучки президента Авраама Линкольна, странный подарок, а именно – предметы, которые были в карманах у Линкольна в роковой вечер его убийства в театре Форда (58). Вскоре после того, как эти артефакты, которые семья хранила так долго, были переданы библиотеке, один предприимчивый сотрудник решил спрятать их от публики: упаковал в оберточную бумагу, написал на ней «Не вскрывать!» и убрал в огромный стенной сейф рядом с приемной главного библиотекаря. В итоге эти вещи пролежали там почти сорок лет.

Ни личность, ни мотивацию этого библиотекаря установить так и не удалось (59). Возможно, за этим поступком стояли профессиональная гордость и нежелание уподобляться другим учреждениям, которые регулярно выставляли сенсационные находки, связанные со смертью Линкольна. Возможно, мотивы были более личными, и библиотекарь руководствовался своеобразной этикой, стремясь защитить честь и достоинство Линкольна (60). В любом случае, лишь в 1975 году, когда библиотекарем Конгресса стал историк Дэниэл Дж. Бурстин, таинственная коробка была вскрыта, несмотря на предупреждающую надпись; и библиотека публично вывернула карманы Линкольна. Собрав сотрудников и журналистов на пресс-конференцию, приуроченную ко дню рождения Линкольна, главный библиотекарь впервые изучил содержимое коробки. Библиотека, заявил Бурстин, «должна постараться очеловечить» образ мужа, которого «давно поглотили мифы». Также он подчеркнул, что вещи в коробке обнаружились самые обыденные. Среди них были: две пары очков, льняной карманный носовой платок, складной нож, пуговица, пустой футляр для часов, утратившая ценность пятидолларовая купюра Конфедерации и подборка вырезок из газет – часть из них представляла собой положительные отзывы о кандидатуре Линкольна в ходе избирательной кампании 1864 года. Эти вырезки наглядно доказывали, что Линкольн «был очень и очень похож на всех нас»: этот человек, столь почитаемый американцами за несгибаемую верность своим принципам перед лицом невосполнимой утраты[52], так же, бывало, нуждался в утешении, и наслаждался (храня их долгие годы) добрыми отзывами прессы, которая не всегда его жаловала (61).

Этот человек был слишком уважаем, а обстоятельства его гибели – слишком трагичны, чтобы его карманы могли стать поводом для шуток. Но посетители Библиотеки Конгресса и сегодня продолжают смелые попытки разгадать смысл найденных в них предметов. Бурстин не мог предвидеть дальнейшего развития событий: вместо того чтобы «очеловечить» образ Линкольна, артефакты из его карманов уподобились «мощам святого», и даже сама библиотека с некоторым прискорбием вынуждена была это признать. Они остаются той самой достопримечательностью, которую чаще всего хотят посмотреть посетители. При всей скромности этих вещиц люди надеются с их помощью испытать волнующее ощущение связи, одномоментно оказываясь сопричастными к личности Линкольна, – получить возможность как бы побыть с ним в моменты, когда он рассеянно собирался в театр; когда, то ли по привычке, то ли с четким намерением, выбирал, какие из личных вещей ему нужно взять с собой. Линкольн, как мы теперь знаем, изучив содержимое его карманов, в чем-то отдавал должное традициям, держа при себе платок с его инициалами, вышитыми красной нитью. Но он демонстрировал и своеобразное сопротивление условностям, появляясь на публике в сломанных очках – вместо того чтобы отдать их в починку, Линкольн прикрепил отломанную дужку к оправе с помощью обрывка шнурка (рис. 91). Лучшего свидетельства тому, что президенту были чужды тщеславие и самолюбование, пожалуй, и не найти (62).

Рис. 91. Один из предметов, найденных в карманах Авраама Линкольна в ночь его убийства, – сломанные очки, дужка которых соединена с оправой обрывком шнурка (дата изготовления очков не установлена)