Кто бы мог подумать, что спустя полвека мы сможем разводиться без необходимости лгать и искать виноватых, но при этом надежные карманы для женщин так и не станут реальностью?

Благодаря влиянию дизайнеров спортивной одежды середины XX века сформировались ключевые идеи и появился материал для дальнейшей работы. Вдохновленные работами Маккарделл и Кэшин, будущие дизайнеры создавали собственные оригинальные решения. Но их преданность идее женских карманов не могла разрушить глубоко укоренившиеся представления о гендерном различии одежды, которые и были первопричиной неравенства по части доступности карманов. В основе многих громких заявлений на тему стиля и моды лежал вопрос, который действительно задавали – нужны ли вообще женщинам карманы. В журнале Life в 1940 году, к примеру, появился разгромный фельетон, высмеивающий возрождение женских карманов, «больших, как мешочки», и утверждающий, что солдаты, охотники, почтальоны, механики, маленькие мальчики и их отцы, в отличие от женщин, действительно используют свои карманы. Подразумевается, что мужчина на то и мужчина, чтобы заниматься делом – на это указывает и перечисленный список исконно мужских профессий; – его одежда должна отражать готовность к активной деятельности на избранном поприще. А женщины, конечно, «будут носить карманы», если это предписано модой, «но никто не ожидает», что они будут ими реально пользоваться (79).

Итак, вот мы и увидели, к чему сводится вся эта «проблема с карманами»: лишь один пол нуждается в функциональной одежде, поскольку на самом деле предполагается, что представители лишь этого пола будут ее использовать и создавать на нее спрос. Застарелые представления о месте женщин и их ограниченном вкладе в социально-экономическую жизнь продолжают существовать и находят отражение в той одежде, которую мы создаем и соглашаемся носить. Если одежда действительно является «социальным продуктом», как утверждала Гилман в «Женском платье» (80), то нехватка карманов в этом «продукте» показывает, что, по нашему мнению, женщины должны делать и в чем должны нуждаться. Винить какие-то нечеловеческие, абстрактные силы, называемые природой или модой, в том, что женщины лишены карманов, – это простой выход, удобный способ не утруждать себя серьезным осмыслением причин недостаточной функциональности женской одежды. Более того, подобные объяснения ловко игнорируют более глубокие опасения, проявлявшиеся тем больше, чем чаще женщины стали появляться в публичном пространстве. Что бы случилось, если бы женщины действительно пользовались карманами – этими максимально функциональными элементами? Что именно могли бы они носить или прятать в своих «одеждах эмансипации», как один портной отозвался в 1890-е годы о дамских велосипедных шароварах, позволявших женщинам сидеть на велосипеде, расставив ноги? В интервью New York Times этот мастер высказал подозрения, касавшиеся карманов с кожаной подкладкой – их велосипедистки просили его вшивать в просторные велосипедные шаровары: «Не все они хотят носить там револьверы, – сказал он, – но многие для этого их и заказывают и не скрывают этого» (81). Широко разошлось по стране стихотворение, изначально появившееся в Kansas City Daily Journal и четко указывающее на угрозу: в карманах шаровар они «прятали пистолеты», резиновые заплатки для починки проколотых шин и «тексты своих суфражистских выступлений» (82).

Чем больше вещей женщины могли носить с собой, тем большей свободой в своих действиях они потенциально обладали. Сообщения о том, что «в костюмах суфражисток полным-полно карманов», наводят на мысль о том, что общество было обеспокоено ростом имеющихся у женщин возможностей тайно носить при себе все больше различных принадлежностей. Челси Саммерс в статье для Vox предположила, что все это беспокойство было вызвано из-за того, что, подобно мужским карманам, «женские карманы могли содержать в себе нечто тайное, нечто личное и нечто смертоносное» (83).

На протяжении всего XX и в начале XXI веков ситуация с женскими карманами повторялась по привычному шаблону: модные в этом сезоне, они могли быть совершенно забыты в следующем. Женская одежда перенимала все больше предметов мужского гардероба – джинсы в 1950-х, смокинги в 1970-х, строгие деловые костюмы в 1980-х. Но в общем и целом карманы по-прежнему считали несущественным дополнением. На них требовалось немного ткани, но сделать и вшить их было делом непростым. Наличие этих элементов одежды повышало себестоимость продукции, и если производители мужской одежды воспринимали эти издержки как неизбежную часть своего бизнеса, то владельцы фабрик, производивших женскую одежду, расценивали их как совершенно неуместные траты. Например, когда Клэр Маккарделл была модельером нью-йоркской фирмы Townley Frocks, она была вынуждена, общаясь с менеджером, ответственным за сокращение издержек производства, снова и снова отстаивать необходимость снабжать одежду карманами. На изготовление карманов требовалось больше времени и денег – и это одна из причин того, почему в женской одежде так часто делают фальш-карманы; их стали использовать еще чаще с возникновением и развитием быстрой моды. Внешний клапан, возможно, и смотрится довольно привлекательно, но если добавлять к нему настоящий функциональный карман, это принесет лишь дополнительные издержки, от которых решительно отказывались во имя глобальной эффективности.

Согласно более точным данным, в отличие от информации, полученной в результате неформальных инвентаризаций, можно утверждать, что в настоящее время карманы на женской одежде значительно уступают мужским в размерах и практичности. В 2018 году Джен Дим и Эмбер Томас измерили карманы у 80 пар мужских и женских джинсов от двадцати ведущих американских брендов. Выяснилось, что женские карманы в среднем на 48% короче мужских по глубине и на 6,5% уже по ширине (рис. 82). Кроме того, они установили, что женская ладонь помещается в карман только наполовину, а более чем в 50% случаев карман не способен вместить ни бумажник, ни мобильный телефон, ни ручку. Это лишь поддерживает убежденность в том, что в массовой одежде мода часто диктуется одними лишь эстетическими соображениями без учета нужд покупателей. Дим сочла такую разницу между ее карманом и карманом своего партнера «политической»: «Размер кармана – еще один способ контроля над женскими телами и ограничения нашей независимости в том, что нам дозволено носить» (84).

Рис. 82. Иллюстрация к статье Джен Дим и Эмбер Томас «Кто-то очень умный однажды сказал, что женщинам не положено иметь карманы» (онлайн-публикация в Pudding, 2018). Показаны средние размеры карманов в джинсах моделей 2018 года и объекты, которые в них помещаются

Работа Дим и Томас – одно из самых убедительных современных исследований «карманного вопроса». На самом деле второе десятилетие XXI века ознаменовалось заметным – хотя подобное случалось и ранее – всплеском комментариев, касающихся гендерно-ориентированного подхода к этой теме. То, что в 1800 году вызывало «серьезные разногласия», к 1900 году вылилось в целенаправленно политическую «агитацию». Примерно с 2016 года полемика по так и не разрешенному вопросу о «карманном неравенстве» разгорелась с новой силой и в печати (Atlantic, Washington Post, Vox, Medium), и в эфире (The Today Show, CBS Sunday Morning, National Public Radio). Помимо журналистов и ведущих, свои комментарии высказывали пользователи соцсетей и посетители новостных порталов – они не стеснялись в выражениях, описывая свое недовольство с помощью таких хештегов, как #PocketInequality, #HerPocketsSuck, #wewantpockets и даже#givemepocketsorgivemedeath.[41] Подобные посты набирали в соцсетях тысячи просмотров и ответных комментариев, которые в подавляющем большинстве сводились к тому, что недостаточная функциональность карманов или их полное отсутствие является не чем иным, как возмутительным мошенничеством. По всему интернету разошлись мемы, в которых сравнивали изобилие карманов у мужчин с безысходным отсутствием таковых у женщин. В одном твите на тему карманов, опубликованном в 2018 году писательницей Делайлой С. Доусон, показан диалог с воображаемым начальником производства модной одежды, который интересуется, «чего хочет женщина», и одновременно игнорирует вполне обоснованные запросы своей клиентки (рис. 83).

Другой изобретательный подход к демонстрации сути проблемы состоял в том, чтобы дать мужчинам самим почувствовать, каково это – обходиться без карманов (85). В 2017 году одна из редакторов онлайн-журнала BuzzFeed решила провести реальный эксперимент: она нашла среди коллег четырех добровольцев-мужчин и зашила им карманы. Первый в жизни опыт ношения штанов без карманов у этой четверки выдался незабываемым: добровольцы не только забывали свои пропуска и кошельки, но и испытывали проблемы с заказом еды и доставкой ее в офис. «Реально изматывает, – признался к середине дня один из испытуемых. – Собираюсь на ланч, а руки заняты: в одной – кошелек, в другой – ключи, и все мысли лишь о том, как бы все это не потерять». Один доброволец замешкался перед писсуаром, не зная, куда пристроить свой смартфон. По завершении этого мучительного дня мужчины единодушно признали, что ситуация с карманами у женщин выглядит совершенно неадекватной и несправедливой. Один даже сравнил этот опыт с ощущениями человека, который, зная о существовании электричества, вынужден жить в темноте (86).

Рис. 83. Делайла С. Доусон. Твит на тему карманов (20 июня 2018 года). Диалог клиентки с начальником производства:

Поборницы равноправия указывали на то, что двойные стандарты моды на карманы ущемляют интересы не только взрослых женщин, но и представительниц подрастающего поколения, подпитывая укоренившиеся представления о якобы ограниченных женских возможностях. Писательница Хезер Качински никак не рассчитывала, что ее твит о детских штанишках станет вирусным, но именно это произошло в 2018 году, когда она написала: «ПРИШИВАЙТЕ ПОЖАЛУЙСТА НА ДЕВЧАЧЬИ ШТАНИШКИ КАРМАНЫ! ОМГ. Моя 3-летка ТАК ЗЛИТСЯ, что карманов у нее либо нет совсем, либо они фальшивые. Где ей ДЕРЖАТЬ ВЕЩИ типа камешков и Могучих рейнджеров. Ей пришлось класть вещи себе в футболку. Ну же. Карманы для девочек, пожалуйста» (87) Международный отклик со стороны матерей других маленьких девочек последовал незамедлительно. Под текстом твита скапливались истории о том, как маленькие девочки носили шорты задом наперед, чтобы получить доступ к карманам, или, мирясь с болью и неудобством, распихивали мелочевку по бокам обуви. Медсестра по имени Элисон Чандра поделилась еще одной историей: «Моя дочь наотрез отказывается покупать шорты в отделе одежды для девочек, потому что „в них нет карманов для сокровищ“» (88).

До того как пойти в школу, девочки вряд ли сознательно выбирают платья поуже, чтобы подчеркнуть свою фигуру или заявить о собственной независимости, аргументы против большего количества карманов становятся все слабее. «Карманы – лишь малый симптом большого неравенства», – подытожила Качински, наблюдая за частью этого неравенства в негативных комментариях к своему твиту: люди в первую очередь спрашивали, с какой стати она вообще позволила своей дочери играть в «Могучих рейнджеров» (89).

С похожим настроем решила взять дело в свои руки и Элеонора Хэнсон из Западного Йоркшира (Англия), указавшая свой возраст как «восемь с четвертью лет». Она написала письмо в компанию FatFace, занимавшуюся производством одежды, после того как поняла, что ей были нужны шорты с карманами, «как у мальчиков», чтобы помогать матери собирать яйца на семейной ферме. Шорты для девочек, которые они с мамой присмотрели, компания описывала как «стильные и практичные», но в их кармане помещалось только одно яйцо. А вот приобретенные в итоге шорты для мальчиков, «прочные, долговечные и готовые к действию», вмещали целых семь. Элеонора Хэнсон просила FatFace объяснить причину такого различия и прямо заявила в конце письма: «Девочкам тоже нужны карманы!» (90) Письма от нее и других юных покупательниц, включая письмо семилетней девочки из Бентонвилла, штат Арканзас, в адрес Old Navy[42] с просьбой сделать джинсы «с настоящими карманами», широко освещались в прессе, из-за чего руководство Gap Inc. было вынуждено оправдываться за допущенную «брешь»[43] в товарном ассортименте и пообещало реформы в карманном вопросе (91).

Соглашаясь с юной Элеонорой Хэнсон в том, что женская одежда должна быть практичной, ряд дизайнерских фирм, специализировавшихся на разработке рабочей одежды для женщин, сосредоточились на том, чтобы добавить ей больше карманов и превратить это новшество в один из ключевых рекламных нарративов (рис. 84). Конечно, многие женщины сами отказываются добавлять карманы к своему образу, поскольку их это вполне удовлетворяет: они предпочитают элегантные силуэты, подчеркивающие их фигуру, – особенно когда речь идет о вечерних платьях. Но до тех пор, пока карманы не получили окончательного признания как неотъемлемая часть повседневной одежды, с «карманным сексизмом» приходилось считаться. Как убедились мужчины с зашитыми карманами, участвовавшие в эксперименте в офисе BuzzFeed, и мистер Жаб из «Ветра в ивах», наша свобода действий и передвижения в этом мире может определяться быстрым доступом к нужным вещам, к тем предметам, которые необходимы нам для самых разных взаимодействий. И женщины не могут рассчитывать на такой комфорт. Зато их приучили мириться со всевозможными неудобствами – и первый такой урок девочки получают, когда им предлагают обтягивающие джинсы, в то время как их ровесникам-мальчишкам доступны армейского покроя штаны с внушительными карманами на пуговицах и кнопках. В подростковом возрасте девочкам приходится изыскивать альтернативные способы прятать от посторонних глаз такие вещи, как, к примеру, прокладки – они вынуждены ходить в школьный туалет с рюкзаком. Такие уловки в конечном счете только подчеркивают, а не скрывают причину похода в дамскую комнату. Каждый из нас, выходя из дома, мысленно проверяет наличие вещей, которые планировал взять с собой, но если приходится еще думать о том, куда эти вещи надо положить, требуется гораздо больше изобретательности.

Рис. 84. Изобилие карманов в женской рабочей одежде бренда Argent (2019). Производители нечасто снабжали женские пиджаки внутренними карманами. «Когда я примеряю женский блейзер[44] и не нахожу в нем ни единого внутреннего кармана, мне хочется оправдать его название и сжечь его!» – призналась в 2014 году в Твиттере калифорнийский дизайнер одежды Эрика Холл

Выходя из дома с сумочкой в руке или на плече, женщина не имеет таких же охраняемых законом прав, как у мужчин, у которых все разложено по карманам. Именно это подтвердил вердикт Верховного суда по делу 1999 года «Штат Вайоминг против Хоутон» (92), в котором, помимо прочего, обсуждалась трактовка Четвертой поправки к Конституции США, запрещающей необоснованный обыск и арест: применима ли эта законодательная норма, когда у человека имеется ручная кладь? Истец Сара Хоутон была пассажиром в машине, которую остановили на законных основаниях: водителя подозревали в хранении наркотиков. Один из полицейских тщательно досмотрел ее сумочку, хотя она не была в числе подозреваемых, – такое нередко происходит, когда полиция, остановив машину на трассе, просит пассажиров выйти и оставить на сиденьях все свои вещи. При этом пассажир, который не входит в круг подозреваемых, но при этом хранит свои вещи в карманах, этой процедуре бы не подвергся – от подобного нарушения личного пространства его защищает закон. Карманы расположены «на полпути» между телом и одеждой, и попытка их обыскать является несоблюдением гарантированной Четвертой поправкой «уникальной, значительно усиленной защиты (93) от необоснованных обысков и арестов». Формулируя мнение большинства судей по данному делу, судья Антонин Скалиа приравнял дамские сумочки к любым другим емкостям (94) внутри досматриваемого транспортного средства, таким как чемоданы или рюкзаки, утверждая, что все они подлежат обыску. Иными словами, судья Скалиа отверг сложившееся в обществе понимание, что сумочка – это вещь столь же личная, как и бумажник, находящийся в кармане. Судья Брейер, в целом согласившись с коллегой, высказал, однако, опасение по поводу того, что Скалиа приравнял сумочки к другим емкостям для хранения личных вещей. «Сумочки – все-таки несколько особенные контейнеры», – отметил он, признавая, что его «так и тянет сказать, что обыск сумочки по степени вмешательства [в частную жизнь] не уступает личному обыску, а потому и правило в этих двух случаях должно действовать одно и то же». Он добавил: «…эти соображения имели бы вес, если бы женская сумочка, подобно мужскому бумажнику, была прикреплена к ее владелице. Тогда ее можно было бы отнести к своего рода „верхней одежде“… и на основе соответствующих судебных прецедентов она бы подпадала под действие усиленной защиты». В ходе разбирательства по делу «Вайоминг против Хоутон» было установлено, что сумочка находилась на некотором расстоянии от истца, а именно – на заднем сиденье. В итоге Брейер все-таки согласился с решениями по другим прецедентам. Он написал, что мог бы вынести другое заключение, если бы сумочка находилась в непосредственной близости от истца.

Дизайн имеет значение. Даже простое различие между карманами, которые «внутри», и сумочками, которые «снаружи», имеет далеко идущие последствия – и не только в вопросах приватности, как показало заключение Верховного суда, но и в плане той разнообразной деятельности, которой занимались женщины на протяжении веков.

Эмили Дикинсон (1830–1886), прославленная американская поэтесса-затворница предчувствовала нечто подобное. В прозаическом фрагменте, обнаруженном в ее архиве, Дикинсон описывала «владения» внутри своего кармана – метафора, воспевающая ту маленькую территорию, которую мы держим близко к сердцу и которая позволяет надеяться, что у нас все будет хорошо (95). Дикинсон была среди женщин XIX века, кому удалось переубедить своих портных и наслаждаться единственным накладным карманом (с надежным клапаном), который был пришит с правой стороны великолепных белых платьев, которые она начала носить, когда ей было за тридцать. Дикинсон использовала плоды этой победы: она носила в кармане карандаш и листки бумаги, которым доверяла сокровенные мысли и впечатления от всего, что происходило вокруг (почерк, которым она делала записи, один из ее почитателей сравнил со «следами ископаемой птицы») (96). В вечерние часы – а именно по вечерам – она чаще всего занималась писательством, сидя за столом у себя в комнате, где ее никто не тревожил, Дикинсон перерабатывала записи, сделанные за день, вносила правки и порой отвергала собственные мысли, которые, как ей казалось поначалу, заслуживали внимания (97).

У нее и правда была собственная комната. А также собственный надежный карман.

Рис. 85. Ральф Морс. «Годовой улов хлама» (Life, 8 апреля 1957 года). Бобби и Питер Полдинг из Милвуда, штат Нью-Йорк, позируют на фоне всех вещиц, которые их мать обнаружила у них в карманах за целый год