– С чего начнем? – бросил пытливый взгляд на старика Никита.

– Осмотрим еще раз кабинет Бориса Алексеевича. Кстати, интуиция мне подсказывает, что драгоценности твоей бабушки уже вернулись на свое законное место, – усмехнулся Иван Иваныч.

Пенсионер с неожиданным для своего возраста проворством развернулся и бодро зашагал по направлению к центральному входу в дом.

Зайдя в прихожую, мужчины едва не задели стоящую на четвереньках Люсю, вытирающую большую лужу, натекшую с небрежно наброшенного на вешалку дождевика.

– Осторожно! – грозно прикрикнула на Никиту тетка, отстраняясь, чтобы пропустить его мимо себя в коридор. – И кому это взбрело в голову выходить вчера из дома в грозу? Нагрязнили, воды нанесли, а мне убирайся!

Никита и Иван Иваныч аккуратно переобулись, отставив на придверный коврик грязные ботинки.

– Действительно… – задумался вслух парень, – …и кому это понадобилось ночью бегать под дождем?

В ответ Люся растерянно вылупилась на него, округлив глаза. Её внезапно осенило, что непромокаемым плащом мог воспользоваться тот, кому срочно потребовалось попасть в гостевой домик.

– Чей это дождевик? – как бы, между прочим, поинтересовался Иван Иваныч.

– Обычно им пользуется Игнат, – прошептала Люся. – Но вчера он оставил плащ здесь на вешалке.

– А Вы-то, откуда знаете? – ехидно прищурился Никита.

– Я отдала ему запасной зонтик, – неприязненно поджала губы тетка, всем своим видом давая понять, что она не потерпит двусмысленные намеки племянника.

Сообразив, что в данный момент он больше ничего от Люси не добьется, Никита прекратил дальнейшие расспросы, поспешно ретировавшись вслед за Иваном Иванычем дальше по коридору.

Последующий осмотр кабинета генерала, что и следовало ожидать, не выявил ничего нового, за исключением чудесным образом обратно материализовавшихся бабкиных украшений. Иван Иваныч удовлетворенно крякнул, убедившись в правильности своих умозаключений.

– Молодец, девочка! Не стала искушать судьбу – все вернула, – прокомментировал он волшебное появление бриллиантов на полке в сейфе.

– Вы считаете, что их украла Вероника?

– А кто же еще? – развел руками старик.

– Тогда получается, что и завещание выкрала тоже она? – вопросительно посмотрел на него Никита.

– Не думаю. Глупенькая девушка. Стоило на нее немного надавить – и она выдала себя с головой. Если бы она взяла завещание, то наверняка не удержалась бы и рассказала об этом родным. Однако с ней нужно побеседовать в первую очередь. Возможно, она могла что-то видеть или слышать, когда забралась сюда, чтобы порыться в сейфе. Пригласи ее на прогулку и попробуй разговорить. Вчера мне показалось, что Вероника тебе симпатизирует. К тому же вы – ровесники и быстро найдете общий язык.

– Хорошо, – согласно кивнул Никита. – Но сначала давайте поговорим о Вас.

Кустистые брови на изборожденном морщинами лице старика недоуменно полезли вверх.

– Что ты имеешь в виду?

– Не секрет, что каждый из приехавших на юбилей к деду, мечтал урвать кусок из его наследства. У Вас тоже был свой интерес – вот эта картина, – молодой человек ткнул указательным пальцем в висящий на стене пейзаж.

– Я смотрю, ты – парень не промах, все подметил верно, – усмехнулся Иван Иваныч, окидывая Никиту изменившимся, уважительным взглядом.

Кряхтя, он опустился в большое вдавленное кресло генерала, откинувшись на его мягкую спинку.

– Борис пригласил меня, чтобы загладить свою давнюю вину, – пустился он в подробные объяснения. – Раз уж ты знаешь про историю с картиной, то повторяться не буду. Борис пообещал мне, что вернет «Поленова» обратно моей семье. Однако не в его натуре были щедрые душевные порывы. Поэтому, когда я зашел к нему прошлым вечером, и нам, наконец, удалось поговорить с глазу на глаз, он заявил мне, что включил картину в свое завещание. Так что, меня можно подозревать в желании, поскорее отправить твоего деда на тот свет. А вот к исчезновению завещания я никакого отношения не имею, потому, как был кровно заинтересован, чтобы оно вступило в силу.

Никита ошарашенно выслушивал откровения старого человека.

– Тогда зачем Вам потребовалось говорить нам о том, что кто-то намеренно довел деда до сердечного приступа?

– Потому что я действительно так считаю, – последовал немедленный и очень твердый ответ.

***

Иван Иваныч понимал, что раз уж он втянул Никиту в свое «доморощенное» расследование, между ним и парнем не должно оставаться никаких недомолвок. По этой причине он без утайки рассказал молодому адвокату все, что помнил о событиях прошлого вечера, стараясь быть максимально точным в деталях.

С генералом они расстались чуть позже десяти, сразу же после того, как по телевизору закончился вечерний новостной обзор. Из кабинета они вышли вдвоем, отправившись каждый в свою комнату. Со стороны веранды все еще доносился шум неразборчивых голосов и звуки переставляемой посуды.

Нырнув под тонкое летнее одеяло, Иван Иваныч улегся на спину и закрыл глаза. Однако сон долго не шел. В голове роились тревожные мысли, а нахлынувшие воспоминания прошлого мешали расслабиться. Старик беспокойно ворочался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение. Промучившись от бессонницы битый час, он, наконец, сдался. Усевшись на кровати, он включил настенное бра и, нацепив очки, принялся за чтение.

Через некоторое время сквозь приоткрытую оконную щель до него донесся странный приглушенный звук – то ли всхлип, то ли вскрик. Иван Иваныч прислушался. Теперь он отчетливо расслышал слова: «Убирайся сейчас же!» Старику показалось, что это кричит Борис Алексеевич.

Спустив ноги вниз и нащупав в ночном полумраке выданные ему Люсей одноразовые домашние тапочки, Иван Иваныч по-стариковски заковылял к двери.

В коридоре было темно. Лишь из полураскрытой двери большой веранды лился яркий электрический свет, и слышались отдельные обрывки фраз. Старик неодобрительно покачал головой: его внучка Лиза засиделась допоздна вместе со своим новоявленным ухажером – генеральским внуком.

Подойдя к входу в спальню Бориса Алексеевича, Иван Иваныч тихо постучался, а затем плавно повернул ручку. Просунув голову в дверной проем, он шепотом окликнул генерала, спросив, не нужна ли ему помощь. В ответ тот не проронил ни звука. Поправив очки на переносице, и подслеповато сощурившись, Иван Иваныч взглянул на лежащего в кровати старинного друга. В комнате все было спокойно. Из распахнутого окна потянуло сквозняком, и старик, стараясь не шуметь, поспешно затворил за собой дверь.

Решив, что ему померещилось, или он перепутал голос генерала с кем-то другим, Иван Иваныч побрел обратно к себе, в соседнюю гостевую спальню. Внезапно совсем рядом скрипнула деревянная половица. Старик подозрительно обернулся на звук, но ничего странного не заметил. Зато с другой стороны ему навстречу, ничего вокруг себя не замечая, вышли Никита и Лиза. Парень, остановившись, порывисто потянулся, чтобы поцеловать свою спутницу. Иван Иваныч предупредительно кашлянул. Лиза, ойкнув, отскочила в сторону. Старик был готов поклясться, что Лиза в этот момент густо покраснела, будто дед застал ее за чем-то неприличным. Никита, тоже засмущавшись, пожелал обоим – деду и внучке – спокойной ночи и быстро прошмыгнул обратно на веранду, завалившись спать на неудобный старый диван.

– А потом мы с Лизкой улеглись и проспали до самого утра, пока Люсины крики нас не разбудили, – завершил свой рассказ Иван Иваныч. – Жалею лишь об одном – что не зашел тогда к Борису, не проверил, жив ли он.

– Все равно Вы уже не смогли бы ему ничем помочь, – посочувствовал ему Никита.

– Зато, возможно, я помешал бы тому, кто был тогда в коридоре и скрипнул этой треклятой половицей. Кто-то узнал, что Борис умер, и это заставило его немедленно действовать.