Утро воскресенья выдалось солнечным и обещало чудесную летнюю погоду. По небу, отливающему чистейшей лазурью, плыли редкие белоснежные барашки облаков, подгоняемые легким дуновением теплого ветерка. Атмосферный фронт, накрывший дачный поселок прошлым вечером и принесший с собой грозу, пронесся дальше, оставив в память о себе раскисшую землю и обломанные ветви садовых деревьев.

Большой генеральский дом, пребывающий в сонной дреме, внезапно разбудили истошные женские вопли. Кричала Люся – младшая дочь Бориса Алексеевича.

Первой из гостевой комнаты первого этажа выбежала растрепанная Лиза. Девушка уже успела проснуться и валялась в кровати, наслаждаясь тишиной раннего утра.

Из приоткрывшейся двери ванной комнаты высунулась Ольга с полотенцем в руках.

Никита, спавший мертвецким сном, подскочил на диване и, едва успев натянуть на себя джинсы, выскочил в коридор, спросонья не понимая, что стряслось.

Вверху заскрипели половицы и послышались шаги на лестнице, ведущей вниз со второго этажа.

Дом окончательно проснулся и встревоженно загудел.

Уже через несколько минут все домочадцы кругом обступили рыдающую в коридоре Люсю, отчего все её лицо покрылось некрасивыми бордовыми пятнами. Мать Никиты вместе с Лизой попытались успокоить женщину. Приобняв Люсю за плечи, и бережно поддерживая под руку, они проводили ее на кухню, усадив на стул и налив воды из графина. Та приняла керамическую кружку трясущимися руками и сделала глоток. Артур протянул женщине бумажные салфетки. Люся автоматически взяла одну из них и по очереди промокнула уголки глаз.

– Да что случилось-то? – резковато потребовал объяснений спустившийся вниз позже всех Вячеслав.

– П-папа ум-мер, – заикаясь, прошептала Люся и снова заплакала.

Внезапно наступила гробовая тишина, нарушаемая только мерным тиканьем настенных часов.

– Как … умер? – прервал молчание Николай, недоуменно уставившись на сестру.

В ответ Люся сбивчиво рассказала, что в половину девятого утра она, как обычно, постучалась в спальню к отцу, чтобы дать ему ежедневное лекарство от сердца. Не услышав ответа, Люся тихо отворила дверь и зашла внутрь. Подойдя поближе, чтобы поставить стакан на низкую прикроватную тумбочку, она обнаружила Бориса Алексеевича, неподвижно лежащим в постели. Застывшее лицо старика было перекошено от страха, а рука накрепко вцепилась в отвернутый уголок одеяла. Остекленевший взгляд уставился в приоткрытое окно. Крик ужаса непроизвольно вырвался у Люси из груди, переполошив весь дом.

Терпеливо дослушав объяснения сестры до конца, Вячеслав решительной походкой направился в комнату генерала. За ним, помешкав, проследовал Николай. Вскоре в спальне было не протолкнуться. Все сгрудились вокруг мертвого тела, тихо перешептываясь между собой.

Осмотрев тело и убедившись в отсутствии пульса, Вячеслав Вершинин, как опытный врач, констатировал смерть, предположительно от обширного инфаркта.

Иван Иваныч печально вглядывался в черты лица старого друга, искаженные отвратительной предсмертной гримасой. Его охватило щемящее чувство глубокого сожаления, что вместе с Борисом Алексеевичем безвозвратно уходит целая эпоха. Старик, забыв былые обиды, расставался с важной частью своего прошлого. Подойдя поближе, чтобы проститься с товарищем, Иван Иваныч невольно обратил внимание, что взгляд генерала направлен в сторону приоткрытого окна.

– Как странно, – едва слышно пробормотал он себе под нос.

– Прошу всех немедленно покинуть это помещение, – громогласно потребовал в ту же минуту Вячеслав, мрачной тучей надвигаясь на любопытствующую родню.

В ответ толпа гуськом потянулась обратно на кухню.

Колинька отвернулся в сторону, смахнув навернувшуюся слезу.

– Как-то очень уж все неожиданно произошло, – растерянно пробормотал Николай, выходя из спальни отца.

Его старший брат со скорбным выражением лица смежил генералу веки и, прикрыв его остывающее тело одеялом, безмолвно покинул комнату, плотно затворив за собой дверь.

***

– День безнадежно испорчен, – недовольно закатив глаза, процедила Лидия после того, как ее супруг подтвердил всем собравшимся факт смерти патриарха клана Вершининых.

– Как ты можешь быть такой черствой, когда у нас в семье случилось горе? – попеняла ей переставшая, наконец, всхлипывать Люся.

– А я удивляюсь тебе, – парировала Лидия. – Ты же мечтала, чтобы старый козел поскорее отбросил копыта, а теперь ревешь, будто и не рада, что освободилась от его ига.

Люся моментально изменилась в лице. Злобно прищурившись, она приготовилась дать снохе жесткую отповедь.

– Лида, уймись! – резко осадил жену Вячеслав в попытке предотвратить надвигающийся скандал над еще не остывшим телом Бориса Алексеевича.

– А что я такого сказала? – фыркнула Лидия, демонстративно переплетя руки на груди. – Все здесь так думают, только вслух не произносят. Ваш любимый папаша и при жизни был изрядной сволочью, и умер не по-человечески. И не лгите, что кто-то из вас не заинтересован в том, чтобы получить от старого козла хоть что-то из того, чего он лишил семью при жизни! Предупреждаю: за свою долю я буду бороться!

– Как тебе не стыдно?! – теперь уже взорвалась жена Николая. – Мало того, что притащила в дом любовника, так еще ведешь себя, как базарная баба.

К ней присоединилась Люся, выкрикивая в адрес Лидии грязные ругательства. Вячеслав благородно встал на защиту супруги. Артур спешно ретировался из кухни в коридор, не желая принимать участия в семейной склоке. Николай трусливо потянул жену за локоть, однако та резко сбросила его руку. Стушевавшись, мужчина отступил назад. Помятый и все еще не окончательно протрезвевший Владимир глумливо ухмылялся, облокотившись о дверной косяк.

Слова взаимных обвинений и упреков летели, метко попадая в цель, повышая градус разгоревшегося конфликта.

В этой кутерьме внезапно раздался громкий хлопок – это Иван Иваныч, которому надоело смотреть, как ругаются дети Вершинина, с размаху бросил на пол одну из тарелок. Посудина разбилась в дребезги, наделав много шума и прервав перебранку.

– Отставить! – зычным голосом отставного вояки прикрикнул он на разбушевавшихся дам.

Те разом притихли, уставившись на старика.

– Каким бы ни был человеком Борис Алексеевич, мы находимся в его доме и обязаны почтить его память, – обвел всех грозным взглядом Иван Иваныч. – Кроме того, лично мне его внезапная смерть кажется весьма подозрительной.

– Что Вы этим хотите сказать? – встрепенулся Вячеслав. – Я совершенно уверен, что отец умер естественной смертью. Следов насилия у него на теле не имеется, характерных признаков отравления – тоже. Не сомневаюсь, что вскрытие подтвердит сердечную недостаточность. Или Вы не доверяете моему профессиональному мнению врача?

– Боже упаси! – откликнулся старик, подняв руки в примирительном жесте. – Однако я знал Бориса гораздо лучше каждого из вас. Это был человек с железными нервами. И все же, что-то или кто-то испугал его настолько сильно, что сердце не выдержало.

При этих словах все собравшиеся на кухне члены семьи, не сговариваясь, вопросительно уставились на Ивана Иваныча.