– Какая чушь! – громко фыркнула Люся. – Если Вы намекаете на то, что один из нас намеренно довел отца до инфаркта, то, может быть, объясните тогда, какой у нас был в этом интерес?

– Действительно! – неожиданно поддержала ее Лидия. – Все мы ждали сегодняшнего завтрака, чтобы узнать, как генерал распределит свое наследство. Вы же сами слышали, что нотариус отказался рассказать нам, что написано в завещании. А, следовательно, никто не был заинтересован в смерти Бориса Алексеевича.

– Как знать, – пробормотал Иван Иваныч, задумчиво потирая подбородок.

– А что? – совершенно некстати встрял Никита. – Был у нас в адвокатуре похожий случай. Риэлторы запугивали бабку, чтобы переписать на себя ее квартиру. Что только они не творили, как выяснилось. И дохлую кошку под дверь подбрасывали, и по телефону угрожали – а ей все нипочем. В результате довели-таки старушку до инфаркта. Спрятали в ее комнате специальное оборудование. Бабка ночью проснулась – а у нее по комнате привидение бродит. Вот сердце и не выдержало.

– Неужели вы и таких сволочей беретесь защищать? – возмутилась Лиза.

– Лично я – нет, – смутился Никита. – И потом – такая уж у нас работа.

– И к чему это ты нам сейчас рассказал? – мать обожгла парня суровым укоряющим взглядом.

Никита тут же осекся и замолчал.

– Я так понимаю, Вы подозреваете, что один из нас решил помочь деду отправиться к праотцам, чтобы поскорее вступить в наследство, – цинично высказался со своего места Владимир. – Тогда давайте прочтем завещание и вычислим «преступника», – грубовато хохотнул он.

Люся, равнодушно пожав плечами, поднялась со стула.

– Идемте. Я знаю, где отец держит ключ от сейфа. Наверняка он убрал бумаги туда.

В результате все дружно переместились из кухни в кабинет генерала.

Его младшая дочь уверенно подошла к письменному столу и выдвинула потайной ящичек. Достав оттуда большой железный ключ, она направилась к сейфу и открыла его, провернув ручку. Остальные члены семейства и их гости сгрудились у нее за спиной.

Заглянув внутрь, Люся не поверила собственным глазам. На средней полке она обнаружила пустые коробочки из-под драгоценностей матери. Серьги, которые она надевала вчера на празднование юбилея Бориса Алексеевича, тоже бесследно исчезли. А ведь Люся точно помнила, что отец убрал их сюда лично, когда она принесла ему вечерний кефир.

Бланк завещания тоже отсутствовал. Загородив собой обзор, Люся начала лихорадочно рыться в сейфе, перебирая все подряд. Наконец, растерянно обернувшись, женщина дрогнувшим голосом сообщила о пропаже всем присутствующим.

Вячеслав порывисто шагнул вперед. Отстранив сестру, он тоже заглянул в раскрытый сейф. Ошибки быть не могло – драгоценности и завещание пропали.

***

– Кто еще, кроме тебя, знал, где хранится ключ от сейфа? – прямолинейно спросил у Люси Иван Иваныч, служивший в далеком прошлом военным следователем.

– Мы трое: я, Слава и Колинька. Папа, на всякий случай, показал нам потайной ящик своего стола. Там же хранятся запасные ключи от московской квартиры.

– А наемный сторож?

– Навряд ли, – с некоторой запинкой ответила Люся. – Во всяком случае, я Игнату никогда об этом не рассказывала.

– Может быть, поищем завещание у отца в спальне? – промямлил Николай. – Или оно здесь куда-нибудь завалилось?

– Предлагаю обыскать все комнаты, – убежденно произнес Вячеслав. – Не могло же оно просто так раствориться в воздухе?

– Ну, вот еще! – возмутилась Вероника. – Всю жизнь мечтала, чтобы рылись в моих личных вещах!

– Вот тебя первую и обыщем, – разозлилась Люся. – Пропало не только завещание, но и украшения. Я, между прочим, не забыла, как ты вчера глядела на мамины серьги, словно лиса на сметану.

– К черту все! Я немедленно уезжаю отсюда! – вспылила Вероника.

Она резко развернулась, собравшись выйти вон из кабинета.

– Никто отсюда никуда не уедет, пока мы не разберемся, что тут происходит, – загородил собой дверной проем Иван Иваныч.

– Да кто Вы вообще такой, чтобы мне указывать?! – взвизгнула Вероника.

– Давайте для начала все успокоимся, – примирительно пророкотал Вячеслав на правах старшего члена семейства.

Ситуация складывалась не из приятных – ведь в краже драгоценностей подозревалась его собственная дочь. Крепко схватив девушку за руку, он насильно выволок ее в коридор, чтобы поговорить с ней наедине. Там, сильно встряхнув Веронику за плечи, отец потребовал от нее объяснений.

– Я не желаю знать, как и зачем ты это сделала, но немедленно верни бриллианты моей матери туда, откуда ты их взяла! – угрожающе нависнув над втянувшей голову в плечи дочерью, прошипел Вячеслав. – Иначе я лично обыщу твою комнату, и все узнают, что моя дочь – обычная воровка.

Глаза Вероники наполнились слезами. Она вот-вот была готова разрыдаться. Коротко кивнув, девушка стремглав убежала наверх.

Между тем, Вячеслав, проводив Веронику тяжелым взглядом исподлобья, вернулся обратно в кабинет, где его ожидало пребывающее в состоянии крайней взвинченности семейство Вершининых.

Пока отец с непутевой дочерью выясняли отношения в коридоре, Никита успел сообщить остальным домочадцам, что у нотариуса должен храниться второй экземпляр завещания. К всеобщему одобрению парень предложил сбегать и разбудить ночующего в гостевом домике Романа Витальевича.

Дядя, ловящий на себе пытливые взгляды осуждающей его родни, вызвался составить ему компанию. Коротко заверив всех, что драгоценности вскоре обязательно отыщутся, он с видимым облегчением покинул дом следом за племянником.

Люся, которой срочно потребовалось чем-то себя занять, чтобы отвлечься от переживаний этого кошмарного утра, заявила, что идет на кухню готовить завтрак. Лиза вызвалась ей помогать. Все вновь мигрировали по дому, в итоге переместившись на веранду в ожидании прихода нотариуса.

Перед тем, как выйти из кабинета генерала, Лиза украдкой взглянула на висящий на стене напротив письменного стола пейзаж. Солнечный луч, проникнувший через окно в комнату, упал на картину, разом оживив все её теплые краски. Девушка невольно залюбовалась этим замечательным произведением искусства.

Иван Иваныч, случайно заметив, как внучка заинтересовано смотрит на картину, тяжко вздохнул. Доподлинно ему было не известно, как пейзаж оказался в его семье. Однако картину бережно хранили, передавая из поколения в поколение. Щемящее чувство собственной вины за утерю бесценного наследия давно поселилось в душе старика, а призрачная надежда все вернуть на круги своя растаяла подобно первому снегу, как только он узнал об утере завещания Бориса Алексеевича. Ускорив шаг, Иван Иваныч покинул кабинет самым последним. Отделившись от остальных, он вышел на крыльцо – старику срочно потребовался глоток свежего воздуха.

Между тем Владимир поднялся на второй этаж в поисках сестры, однако та заперлась на ключ в отведенной им гостевой комнате и решительно не желала открывать дверь, несмотря на настойчивый стук брата. Тогда он, витиевато выругавшись, отправился на кухню, где без спросу залез в холодильник в поисках выпивки. Обнаружив там припрятанную Игнатом банку холодного пива, Владимир удовлетворенно вытащил ее с видом удачливого рыбака.

– Дешевое пойло! – брезгливо поморщившись, констатировал он, пристально рассматривая цветастую этикетку с фирменным названием пива. – Но за неимением лучшего – сойдет, чтобы освежиться.

С этими словами Владимир тут же убрался со своим трофеем долой с глаз негодующей тетки.

Следом за ним на кухню забрел окончательно сникший Николай, попросивший заварить кофе для его требовательной супруги. Там он застал разгневанную Люсю, яростно оттирающую грязную раковину.

– Узнаю, кто это сделал – убью! – громко ворчала женщина, продолжая надраивать нержавейку, покрытую характерными темными разводами. – Вот кому понадобилось что-то жечь в раковине? Хорошо еще пожар в доме не устроили!

В этот момент в прихожей стукнула дверь, и послышался топот бегущих ног. Через несколько секунд на кухню влетел взъерошенный сторож Игнат. Взглянув на Люсю ошалевшим взглядом, он на одном выдохе возбужденно произнес:

– Вызывайте скорую! Нотариуса только что нашли мертвым.