Цзиньлун открыл глаза. Ветви кустарника решеткой перекрывали сизую Завесу. В ушах слегка звенело. Рядом тявкнула Лули. Мечник подскочил, поправляя одежду. Лиса сидела у кромки воды, вытянув морду в сторону Светил и скаля острые зубы. Пытаясь прийти в себя, Цзиньлун выдохнул:

– Стало быть… все это правда?

Он чувствовал смущение и совершенно не знал, как себя вести. Пробовал заглянуть Лули в глаза, но та отводила взгляд.

– Я обидел тебя?.. Сделал что-то не так?.. Молчишь?..

Лиса приблизилась и потерлась о ногу. Мечник прижал ее к себе, вкладывая в это движение всю нежность, которая переполняла его до краев. Она лизнула его в щеку, а он заметил в уголках ее глаз слезы.

– Как же это возможно, милая Лули? Столько лет мы вместе. И столько лет я не знал о тебе почти ничего. А ведь ты очень красивая, когда…

Цзиньлун замолчал, потому что не мог найти слов. Она опять лизнула его и завиляла хвостом. Мечник улыбнулся и снова крепко прижал ее к себе.

Со стороны лагеря послышались шаги и на берег выскочила Сяомин.

– Ох, ты здесь. Решила немножко пройтись перед дорогой. Что-то случилось?

Сяомин пристально посмотрела на Цзиньлуна.

– Нет, – быстро ответил тот, чувствуя, как щеки наливаются краской.

– А по тебе не скажешь… Но ладно, не хочешь – не говори.

– Да и сказать-то нечего…

Сяомин кивнула, бросила короткий взгляд на Лули и пошла дальше вдоль воды и зарослей кустарника. Лиса тявкнула, привлекая внимание мечника. Ее глаза смотрели с неодобрением, словно говорили: «Зачем ты врешь? Все равно все узнают».

***

Почему боится? Стесняется. Недоговаривает. Их любовь так же естественна, как сама природа. Им предначертано быть вместе. Теперь от этого не уйти.

Еще немного, и не нужны будут даже уловки. Сможет по своему желанию принимать любую из форм. И тогда… Тогда оба они обретут силу. Ту, что заложена в их единстве. Возлюбленный еще не знает об этой силе. Но она хорошо помнит, как это. И ждет.

Дух ручья опять мелькнул перед глазами. Повела хвостом. Вскочила. Оскалилась. Скоро Возлюбленный поймет. Тогда перестанет боятся. Не будет вести себя как ребенок. Даст ей все, чего она так хочет. Что тогда скажет этот дух?

***

Стены Скутума выросли перед ними неожиданно. Башню Щита они видели на горизонте уже несколько дней, но город возник словно из ниоткуда. Цзиньлун ожидал встретить множество беженцев и бесконечные вереницы повозок, стремившихся спрятаться за бастионами столицы, но местность вокруг словно вымерла. Лишь где-то вдалеке, со стороны жезла, дымил кострами большой военный лагерь.

– Легион Железного Аиста? – спросил мечник Гнея Пинария.

– Он, – ответил тот. – Здесь решится судьба Семиградья. Пока Кайан занят Кадуцием, гуддары – Патерой, виджайцы и цтеки держаться в стороне, мы можем одним решительным усилием переломить ход войны.

– А альмауты?

– Надеюсь, нам повезет и воины Пустыни не поспеют помочь своим союзникам.

На этих словах под ногами Цзиньлуна несколько раз пролаяла Лули. Мечник насторожился, пытаясь понять, что происходит. Позади, в отдалении, суетились легионеры Кастора Пинария: раздавались команды, звенело оружие и доспехи. Слева сверкала в лучах Гао и Сяо гладь большого озера. Впереди, перед городом, раскинулось совершенно пустынное поле, и только низкая зеленая трава едва заметно трепетала на ветру. За полем возвышались величественные стены Скутума и огромный темнеющий монолит Башни Щита, вершину которой скрывала мрачная Завеса.

Цзиньлун некоторое время прислушивался и приглядывался, но причину беспокойства лисы понять так и не смог.

***

Тревожное ожидание беды накрыло с головой. Что-то просыпалось. Древнее и могучее. Враждебное. Неудержимое. Что-то, с чем раньше была знакома. Но чего не видела очень давно.

Или…

Подскочила с места. Залаяла. Шерсть на спине встала дыбом. Вспомнила. Так, словно было вчера. Возлюбленный лежит посреди груды тел. В небе собираются вороны и стервятники. А она бессильна что-либо изменить. Аврелий. Вот кто во всем виноват. Человек, подчинивший своей воле то, что никогда не должно было стать ему доступно.

Тряхнула головой. Поджала хвост. С тоской посмотрела на легионеров.

***

К Третьему Обороту два легиона слились в единое войско, взяв Скутум в полукольцо окружения. Объединенный лагерь расположили на левом фланге, прижав его вплотную к озеру и тем самым обезопасив от нападения со стороны воды.

Через несколько дней первые осадные механизмы уже стояли напротив ворот столицы, ведущих в сторону чаши. Цзиньлун с удивлением наблюдал за работой либерских инженеров. Они создавали невероятные машины, каждая из которых была способна отправить на сотню чжан огромный камень весом в пятьдесят и более цзинь. Когда первый такой камень устремился ввысь и на излете врезался в стены Скутума, у мечника замерло сердце. Казалось, что это было невероятно, но он видел произошедшее своими глазами. Стоявший рядом Дэмин охнул и проговорил:

– Цзиньлун, ты видел это? Вот уж не думал, что все, что говорят о либерских машинах, чистая правда…

– С либерами вообще мало кто может сравниться в военном искусстве. Только представь, если бы легионеры и деканы были заодно?

– Именно поэтому Семиградье оставалось нерушимо так много веков. Армия Кайана сильна, но либеры все же гораздо сильнее. Сегодня все меняется, и вряд ли кто-то знает, в каком мире мы проснемся завтра. Но причина не только в Башнях… Иногда мне кажется, что все происходящее – часть какого-то плана.

– Плана? О чем ты?

Мечник пристально посмотрел на Дэмина. Тот стоял, положив руки на большой живот и задумчиво оглядывая высокие стены столицы.

– Я не знаю, Цзиньлун, – проговорил чиновник спустя некоторое время. – Слишком многое происходит одновременно. Слишком много случайностей, которые складываются в систему. Если подбросить горсть монет, они никогда сами не выстроятся в стопки. Понимаешь, о чем я? В порядке всегда есть воля Неба.

– Ты думаешь, что Гао и Сяо отвлеклись от своей борьбы и вновь взглянули на дела людей?

– Как знать, Цзиньлун, как знать. Перед дождем ветер всегда приходит первым…

Мечник задумался. Над полем перед Скутумом и правда поднялся ветер. Его резкие холодные порывы били Цзиньлуну в лицо, не предвещая ничего хорошего. В ногах сидела Лули. Светила игрались на шкуре отсветами кобальта и куркумы. С одного из бастионов городской стены прозвучали протяжные звуки рога, ворота распахнулись, и из них потекла темная масса всадников. С каждым мгновением всадники набирали скорость, выстроившись в клин и устремившись к военным машинам легионеров.

Дэмин охнул, Цзиньлун достал меч, а Лули протяжно завыла.

***

Топот коней, звон оружия, крики и стоны раненых. Осадные машины, обагренные кровью тех, кто их строил. Конница легионов, в отчаянии пытающаяся контратаковать. Пурпурные сутаны ораторов за черными доспехами деканов.

Туда. Быстрее. Видит ли Возлюбленный? Понимает ли, что должен быть там? Бросит ли брата этой женщины, чтобы переломить ход битвы?

Пробежав вперед, обернулась. Скорее. Скорее за мной. Ну же!

Отступает. Не может его оставить. Глупо. Глупо. Глупо!

***

Цзиньлун бежал в сторону лагеря. Позади громко пыхтел Дэмин. Впереди раздавались короткие команды легионеров, выстраивающихся в ровные прямоугольники, чтобы встретить атаку деканов. Целью культистов были осадные машины, но они могли продолжить наступление и начать прорываться в лагерь, ударить в самое сердце войска Кастора Пинария. Похоже, тот оказался слишком беспечен, не думал, что культисты рискнут атаковать два полных легиона в открытом поле.

Цзиньлун обернулся. Несколько осадных машин уже горели. Около других отчаянно боролись за жизнь воины Кастора Пинария. У них не было шансов. Все они погибнут сегодня. Мечник замер, сжимая кулаки. Легионеры были союзниками Кайана, а он бежал с поля боя как трус, оставляя других отдавать жизни за общее дело. Но с ним был Дэмин, а где-то там, в лагере, его сестра, возможно, нуждалась в защите. Цзиньлун вспомнил ублюдка, сорвавшего с нее одежду, прекрасную обнаженную грудь и дикий испуг в глазах. Сейчас он никак не мог оставить Сяомин одну.

– Быстрее! – выкрикнул мечник, дожидаясь пока Дэмин, спотыкаясь, его нагонит. – Мы должны вернуться в лагерь как можно скорее.

Чиновник ускорился, но, неловко подвернув ногу, упал на землю. Цзиньлун подскочил к нему и резко поднял на ноги.

– Идти можешь? – спросил он.

– Да, к-кажется, я в порядке.

Мечник потянул его за собой, краем глаза замечая, что деканы продолжили атаку и теперь мчатся прямо на них. До позиций либеров оставалось всего ничего, но Дэмин двигался слишком медленно. Топот копыт раздавался все ближе. Цзиньлун развернулся, чтобы встретить противников, и охнул, увидев перед собой не боевых коней, а странных животных, которых прежде не встречал. Их ноги рыхлили землю огромными копытами, а на спинах сидели воины, облаченные в балахоны и размахивавшие длинными саблями. Лица их закрывали синие повязки, и мечник успел подумать, что знает, кто они.

Альмауты. Союзники Культов из-за Факса. Грозные воины Пустыни, сабли которых давно уже не сталкивались с либерскими и кайанскими клинками.

***

Много лет не видела хайманов. Так давно, что успела позабыть их вонь. Пустынники редко покидали оазисы. Но сейчас… Сейчас весь мир приходил в движение.

Отпрыгнула из-под копыт. Увернулась от чьей-то сабли. Бросилась в сторону. Подрулила хвостом. Оскалилась.

Слаба. Все еще слаба. Не может обернуться. Не может встретить противника с мечом в руке. Показать миру истинную сущность и силу.

Но что это? Что за дивное пение? Неужели?..

Сестра. Прекрасная дева с чарующим голосом. Сколько лет не видела ее? Может быть, целую вечность? А это кто? Неужели ее Возлюбленный? Интересен, но не более. Совсем не похож на могучего воина, которым должен быть Хранитель Башни.

Тряхнула головой. Сейчас это неважно. Отскочила с дороги очередного зверя. Пропустила животное. Сгруппировалась, чтобы сделать еще один прыжок. Услышала за спиной знакомый звон меча. Развернулась.

Нет! Нет! Нет! Остановить. Скорее остановить! Сестра и ее Хранитель не могут быть врагами!

***

Сабля со свистом рассекла воздух. Цзиньлун сделал короткий шаг в сторону. Тяжелый зверь уже несся дальше, но за ним мчались другие. Уворачиваясь, мечник рубанул под колено очередному пустынному животному, чтобы то не налетело на Дэмина. Зверь споткнулся и грузно рухнул на землю. Из седла кубарем полетел альмаут с огромной стальной Перчаткой на правой руке. Она выглядела так неестественно громоздко, что Цзиньлун успел удивиться.

Альмаут вскочил на ноги, угрожающе и совершенно без усилия поднимая Перчатку. Цзиньлун машинально выставил перед собой меч. Молниеносный выпад заставил его снова отскочить в сторону. Меч налился тяжестью, сообщая, что в нем проснулся демон.

«Это будет весело», – раздался в голове у Цзиньлуна хриплый голос Джаохуа.

Клинок проскрежетал по Перчатке, разбрасывая по траве яркие колючие искры. Где-то под ногами залаяла Лули. Мечник опять увернулся и нанес новый удар. Перчатка мгновенно взметнулась навстречу, защищая своего владельца.

Краем глаз Цзиньлун заметил еще одного всадника, двигавшегося прямо на него. Стараясь прикрыть Дэмина, мечник сместился в сторону, уворачиваясь от стремительных ударов Перчатки. Приближавшийся всадник ловко соскочил на землю. Это была женщина.

– Амаль, остановись! – громко сказала она нараспев. – Вы не враги друг другу.

К женщине подскочила Лули и закрутилась у нее под ногами, словно увидела старую знакомую. Альмаут сделал шаг назад. Цзиньлун опустил меч.

***

Убрали оружие. Прервали танец смерти. Сестра сделала что должно. Ее голос всегда имел удивительное воздействие. Даже на нее.

У каждого Хранителя свои силы. Одна из сил сестры – успокаивать разум. Выравнивать сердцебиение. Приводить в порядок чувства. Во всем белом свете нет никого, кто мог бы справиться с этим лучшее. Но это игрушки. Настоящая мощь рождается, когда Страж соединяется с Хранителем. Возлюбленный сестры близок к этому, но все еще отвергает свою Судьбу. Что же мешает ему принять любовь Стража?

Оглянулась по сторонам. Подъехали несколько хайманов с воинами Пустыни на спинах. Напряженно смотрели на Возлюбленного, готовые в любое мгновение поднять оружие.

***

– Они не враги тебе, Амаль, – громко сказала женщина, и Цзиньлун почувствовал, что звуки битвы отступают, становятся неважными. Все, что сейчас требовало внимания, – ее слова.

Альмаут с Перчаткой сделал еще пару шагов назад.

– Нам надо убираться, авал, – раздался низкий голос. Он принадлежал гиганту, уверенно сидевшему в седле пустынного зверя.

Клинок в руке мечника напряженно завибрировал, словно ожидая новой крови, но Лули вела себя совершенно спокойно.

– Ты сильный воин, кайанец, – продолжая отступать, проговорил альмаут с Перчаткой. – Хотел бы я расспросить тебя получше, но у нас нет времени.

– Расспросить? С чего ты решил, что я стал бы тебе отвечать? – оскалился Цзиньлун, легко поигрывая мечом. – Впрочем, и меня ждут другие дела. Если вы не планируете нападать на тот замечательный во всех смыслах лагерь… – Мечник кивнул за спину, – то вы мне не враги.

Цзиньлун отсалютовал напряженно смотревшим на него альмаутам и как ни в чем не бывало сделал шаг в сторону.

– Прошу вас, можете ехать, – сказал он, совершенно довольный своей обходительностью.

***

Обошлось. Хранителям нельзя сражаться друг с другом. Как и Стражам. Порядок вещей суров, но он обеспечивает стабильность.

Возлюбленный самоуверен. Понимает ли, с кем сейчас встретился? Почувствовал ли, что перед ним не обычные люди?

Залаяла. Опасность еще не отступила. Им нельзя расслабляться. Битва все еще гремит неподалеку. Либеры режут друг друга, как самые заклятые враги. Ржут лошади. Звенит оружие. Раздаются короткие команды. Деканы все же атаковали лагерь. Уверены в победе.

Но что это? Что за шум там раздается?

***

Цзиньлун задумчиво смотрел вслед уезжающим всадникам. Он что-то почувствовал, но никак не мог разобраться что. Какую-то внезапную симпатию к этому альмауту и его подруге. Похожее чувство он испытал под Патерой к детям, которых спас на поле битвы. И сейчас, когда ощутил это снова, его охватила внутренняя неловкость, свербение в груди, заставлявшее думать, что он не задал какой-то важный вопрос. Но какой? И кому?

Лай Лули вывел его из задумчивости. Битва продолжалась, а значит, время для размышлений еще не пришло. Лагерь был в опасности, а вместе с ним и Сяомин с Веньяном. Ряды прикрывавших его легионеров дрогнули под натиском деканов, прогнулись и затрещали, давая конным воинам прорваться к шатрам и повозкам. Расположенные на фланге центурии смещались к центру, чтобы отбить нападение, и от этого движения в рядах солдат тут и там возникали разрывы. В одну из брешей неслись альмауты, с которыми его столкнула битва. Носитель Перчатки обернулся, и Цзиньлун поймал на себе его цепкий взгляд. Альмаут махнул рукой. Свет Гао и Сяо отразился на холодном металле.

Дэмин, замерев, стоял рядом. Его руки заметно тряслись, а в глазах застыли слезы.

– Зачем?.. Зачем это все происходит? – лепетал он дрожащим голосом. – Цзиньлун, зачем мы здесь? Эта… кровь… Она везде. Она преследует нас…

– Дэмин, очнись! – Цзиньлун затряс чиновника за рукав. – Нам надо в лагерь! Там Сяомин!

– Сяомин? – Лицо Дэмина приобрело сосредоточенный вид. – Вот я балда! Быстрее, Цзиньлун, быстрее!

Чиновник засуетился, оглядываясь и пытаясь понять, куда теперь двигаться, чтобы оказаться в лагере. Когда кому-то угрожала опасность, он, как всегда, забывал о собственном страхе. Цзиньлун усмехнулся и хотел было пойти кратчайшим путем, но где-то за спиной раздались тревожные звуки рогов.

***

Что это? Кого еще встретят сегодня на этом поле? Прислушалась. В общем хаосе сложно понять. Рога доносятся со стороны жезла. Значит ли это?..

Напряглась, полностью отдавшись слуху и обонянию. Большие либерские лошади пахли рожью. Пустынные хайманы оставили после себя шлейф из тамариска, саксаула и солянки. Но к этим запахам примешался едва уловимый дух риса и проса. Кайанцы. Союзники подоспели на поле битвы.

Радостно залаяла, привлекая внимание Возлюбленного. Сегодня будут праздновать победу!

***

Пытаясь понять, что происходит, Цзиньлун приподнялся на цыпочки и с напряжением оглядел битву. Неожиданная атака деканов совершенно смешала оборону легионеров. Центурии, стоявшие перед самым лагерем, оказались разбиты мощным кавалерийским натиском, и теперь всадники в черных доспехах поджигали обозы и шатры, словно именно они и были основной целью вылазки из Скутума. К обозам стягивалась пехота легионеров, но им требовалось пройти слишком большое расстояние, и казалось, они никак не успеют помешать разграблению.

Беззащитными оказались не только осадные орудия. Легионы Медной Совы и Железного Аиста растянулись от озера на левом фланге к лире, стараясь полностью перекрыть дорогу на Патеру и отрезать город от поставок продовольствия с ферм, которые сейчас снабжали войско Триумвирата. И похоже, это решение обернулось непредвиденными и, возможно, катастрофическими последствиями. Кастор Пинарий совершил чудовищную ошибку, ценой которой были жизни его солдат. Если только…

Снова протрубили рога, и Цзиньлун наконец увидел, что из леса, примыкавшего к озеру со стороны Кадуция, выезжают всадники. К седлу каждого из них по кайанскому обычаю был приторочен цветной вертикальный флаг. Всадники быстро набирали скорость, разворачиваясь в атакующий порядок. Судя по всему, они планировали ударить деканов в спину, а озеро и пехота легионеров не позволили бы тем разбежаться по сторонам. Знал ли Кастор Пинарий о приближении кайанцев? Не мог не знать.

Но Сяомин… Она все еще была в опасности. Цзиньлун двинулся в сторону обоза, пытаясь не очень торопиться, чтобы Дэмин от него не отстал. Звуки боя становились все громче, но им предстояло преодолеть еще около половины ли, когда деканы, кажется, осознали опасность. Один за другим всадники начали покидать пространство перед озером, занятое шатрами и обозами, и собираться в кулак, чтобы встретить атаку кайанцев, которые на всем скаку неслись на помощь союзникам. Чувствуя, что оказываются в окружении, деканы попробовали было ударить по подходившим с фланга центуриям, но им не хватило разгона для атаки в полную силу, и они завязли.

Среди легионеров Цзиньлун заметил Кастора Пинария. Триумвир сражался верхом и, кажется, ничуть не уступал лучшим из деканов. Рядом с ним ехал и Веньян. Учитель держался уверенно, словно поле битвы было его родной стихией. Он совершал какие-то пассы руками и, возможно, прямо сейчас незримо противостоял нескольким ораторам, которые возглавляли вылазку.

Грохот железа разнесся по полю перед Скутумом, когда кайанцы столкнулись с деканами. Ловушка, умело расставленная Кастором Пинарием и его полководцами, захлопнулась. В небе прокричала одинокая птица. Мрачная Завеса зашевелилась, расступаясь и озаряя воинов лучами Гао и Сяо. На мгновение фигурка Веньяна заполыхала индиго и шафраном. Он вскинул руки, и Цзиньлун уже ожидал увидеть тайное искусство кайанских нань-у в действии, но земля под его ногами поплыла.

***

Вот оно. Ужас охватил от ушей до кончика хвоста. Под Скутумом просыпалась древняя, дремавшая веками сила. Сила, которую не использовал никто со времен Аврелия. Сила, способная погубить их всех.

Они уже встречались с ней. С ее маленькой, ничтожной частью. Там, под Патерой. В подземельях. Теперь знала, кто гнался за ними в катакомбах. И знала, что шансы что-либо изменить таят на глазах. Кто-то сейчас так же силен, как Аврелий тогда.

А это значит… Им остается только бежать.

***

«Ах-ха-ха… – пророкотал в голове у Цзиньлуна голос Джаохуа. – Древние механизмы пришли в движение. Как интересно…»

Мечник пытался устоять на ногах, пока тут и там поверхность под ним дыбилась, открывая свое темное нутро. Ржание спотыкавшихся лошадей заполнило поле. Отряды легионеров, культистов и кайанцев смешались, и в этом хаосе из-под земли стали появляться огромные, закованные в тяжелую броню воины с двуручными мечами, такими большими, что выглядели совершенно неподъемными. Широкие плечи нависали над закрытыми сплошными забралами шлемами, а ноги казались вывернутыми наизнанку.

Мечник сделал пару шагов в сторону обоза, но прямо перед ним земля распахнула темную пасть, и из нее возникла голова в закрытом шлеме, увенчанном массивными рогами. Вслед за ней показалось гигантское железное тело и грозное зазубренное оружие. Где-то за спиной вскрикнул Дэмин. Цзиньлун отскочил в сторону, пытаясь обойти казавшегося неповоротливым противника, но тот переключил внимание на чиновника. Тяжелый меч начал свое движение. Дэмин с округленными от страха глазами застыл на месте.

Мечник прыгнул вперед. Его клинок мгновенно налился силой, напоминая о том, что демон внутри не спит. С удивительной легкостью Цзиньлун отбил размашистый выпад, словно устрашающее оружие было сделано из бумаги. Казавшийся неповоротливым противник резко развернулся и атаковал с другой стороны так, что мечнику пришлось шарахнуться в сторону. Отбив третий удар, Цзиньлун бросился вперед, увернулся от несущегося в лицо тяжелого кулака и на развороте пронзил узкую глазницу шлема. Что-то засверкало, и тяжелый противник грузно повалился на спину. Где-то под ногами радостно тявкнула Лули.

– Выглядел он куда страшнее, – хмыкнул мечник, полностью довольный легкой победой.

«Это сильные враги, смертный Хранитель, – прозвучал в голове голос Джаохуа. – Сильные, да я сильнее. – Демон залился смехом. – Давно хотел отдать им должок».

– Уже встречался с ними? – спросил Цзиньлун.

– П-первый раз вижу, – промямлил где-то сбоку Дэмин, думая, что вопрос обращен к нему.

«Встречался, но это было так давно, что реки успели изменить свои русла, – ответил Джаохуа. – Битва зовет, Хранитель. Не будем терять времени понапрасну».

Новый раскат смеха заглушил звуки битвы.

– Дэмин, скорее за мной. – Цзиньлун махнул рукой, увлекая чиновника в сторону обоза.

***

Как легко и красиво Возлюбленный одолел Железного Воина. Как точен и смертоносен был удар. А ведь даже не обрел полной силы. Демон помог. Уже который раз. Что хочет от них этот гуй? Почему оказался на их стороне?

Слишком много вопросов. Слишком. А вокруг смерть, кровь и разрушение. Как когда-то давно, во времена, о которых почти позабыла. Во времена, когда Аврелий бросил вызов всем, разрушив порядок, созданный самими богами.

Порядок, который так и не смогли восстановить.

***

Пока Цзиньлун с Дэмином продвигались в сторону обоза, вокруг творился полный хаос. Железные великаны, казалось, нападали на всех подряд, но очень скоро стало ясно, что они разделили сражающиеся стороны, оттеснив легионеров и кайанцев от деканов. Воспользовавшись этим, последние помчались в сторону Скутума. Кайанская кавалерия пыталась отступить, чтобы перегруппироваться, но завязла в мелких стычках с новым и, как оказалось, крайне опасным противником. Спасшиеся таким образом деканы и оруженосцы под предводительством ораторов добрались до ворот города и покинули поле битвы.

По дороге к горящим палаткам Цзиньлуну с Дэмином встретилась еще пара великанов. Показавшиеся сначала неуклюжими, они были достойными противниками. Если бы не Джаохуа, неизвестно, чем бы закончились эти встречи. В то же время чем больше Цзиньлун сражался, тем сильнее привыкал к новым возможностям, которые давал ему демон. Движения мечника стали быстрее, а клинок оказался способен перерубить даже металл. Впрочем, эти наблюдения нисколько не удивили Цзиньлуна: после того, что гуй вытворял, находясь в Сяомин, вряд ли можно было ожидать от него меньшего.

Когда культисты скрылись за высокими городскими стенами, отступили и великаны, потерявшие всякий интерес к легионерам и кайанцам. Земля вновь задрожала, закрывая темные жерла тоннелей, и поле перед Скутумом приобрело свой первозданный вид, окрашенный теперь алой кровью погибших. Завеса напряженно клубилась над изувеченными телами, Сяо спрятался за Гао, не желая смотреть на произошедшее, и лишь во́роны с предвкушением ожидали пиршества, собираясь в шумные стаи.

В поисках Сяомин Цзиньлун ворвался в чудом уцелевший шатер Гнея Пинария, не слушая ни единого возражения охраны. Лули без тени сомнения юркнула следом. Дэмин, однако, замешкался и его остановили на входе. Среди присутствующих было несколько высокопоставленных либеров, в том числе сам Кастор Пинарий и его брат Гней, а также пара кайанских генералов. В одном из темных углов шатра мечник заметил и сгорбленную фигуру учителя, который после битвы выглядел очень уставшим. Вероятно, все его силы ушли на противостояние ораторам. Большинство собравшихся посмотрели на Цзиньлуна с неудовольствием, но Кастор поднял руку, не давая возмущению вылиться в слова, и продолжил как ни в чем не бывало:

– Нам придется отступить от Скутума. Есть мнение, что, оставляя здесь значительные войска, мы можем оказаться между молотом и наковальней. – С этими словами триумвир бросил короткий взгляд на Веньяна. – Сегодня случилось то, чего никто из нас не мог ожидать. Со времен Аврелия они не напоминали о себе. Но все мы помним легенды о тех событиях. Никто не мог противостоять Железным Воинам. Мы не знаем наверняка, на чьей они стороне сейчас, но очевидно, что сегодня их вмешательство свело на нет все наши ухищрения. Мы потеряли множество храбрых солдат и, если будем оставаться здесь, у Скутума, можем потерять еще. Я должен признать: мой план не сработал.

– Сработал, Кастор. Доминус проглотил наживку и атаковал, как мы и планировали, – угрюмо проговорил Гней Пинарий.

– Это не имеет значения, – отрезал триумвир. – Нам не удалось разбить деканов. И более того, положение наше ухудшилось. Если доминус нашел ключ к Железным Воинам – шансы здесь невелики.

– Но нам удалось закрепиться в Кадуции и Гасте, – возразил кто-то из собравшихся. – И Воины не стали этому мешать.

– Быть может, пока это так, – согласился Кастор Пинарий. – Остается надеяться, что они пробудились только в Скутуме, но мы вынуждены переиграть наши планы. Находиться здесь небезопасно. Патера, Лирам и Фаль все еще в руках Культов, и они в любой момент могут ударить нам в спину. И провернуть с нами тот же фокус, который сегодня чуть не уничтожил их самих.

Во время всего разговора Цзиньлун потихоньку продвигался к Гнею Пинарию. Было ясно: если тот спокоен, с Сяомин все в порядке, но мечник хотел в этом убедиться. Наконец, подойдя вплотную, он шепнул на ухо трибуну:

– Где она?

– С ней все хорошо, – ответил тот тоже шепотом. – Поговорим позже…

– В наших руках Гаста, – продолжал Кастор Пинарий. – Кадуций пал и удерживается войсками Кайана, в Факсе, судя по всему, закрепились альмауты. Безопаснее всего отступить к Гасте, тогда мы, в случае необходимости, сможем поддержать императора в Кадуции и рассчитывать на помощь союзников. С другой стороны, возможно, это именно то, чего от нас ожидают. Поэтому я предлагаю выбрать другое направление. Патера скована гуддарами, ее можно не учитывать. Факс кажется очевидной целью, но я боюсь, что он нам не по зубам. Войска Культов все еще в городе и вместе с альмаутами они представляют большую угрозу. Даже если мы одержим там победу, то цена будет слишком высока. Если же мы захватим Фаль или Лирам, они могут стать нашими козырями в переговорах с цтеками или стимийцами.

– Маловероятно, что стимийцы покинут свой остров… – усомнился толстый кайанец, облаченный в доспехи цвета Гао. Цзиньлун вспомнил, что тот наградил его золотым кинжалом после битвы под Кадуцием.

– Рано или поздно они будут вынуждены, – возразил триумвир. – Но я согласен: лучшей целью для удара сейчас будет Фаль. Пока цтеки не начали действовать, мы имеем некоторое преимущество. Если ни у кого нет возражений, предлагаю выступать сегодня же.

Толстый кайанский генерал откашлялся и сделал шаг вперед:

– Со всем сожалением вынужден сказать, что мы не сможем поддержать союзников. Фаль слишком далеко от Кадуция.

– Понимаю, – не стал возражать триумвир, склоняя голову в знак согласия.

Он хотел было сказать что-то еще, но тут подал голос Веньян:

– Генерал Ли, вы ошибаетесь.

– В чем же? – Генерал был явно недоволен тем, что ему возражают.

– В этом письме император прямо говорит, что ваши солдаты должны во всем содействовать триумвиру Кастору Пинарию, а вам надлежит следовать за ним в огонь и воду.

Веньян продемонстрировал собравшимся бумагу, испещренную иероглифами. Генерал Ли выхватил у него листок и погрузился в чтение, во время которого лицо его сначала стало багровым, а затем побледнело.

– Но это самоубийство, – наконец выдавил он.

– И тем не менее это прямой приказ, генерал. – Веньян выглядел совершенно спокойным.

– Но почему я узнаю о нем только сейчас?

– Вы узнаете о нем в тот момент, когда это необходимо. Не беспокойтесь за Кадуций, сейчас туда стягиваются силы со всей Империи. Нам же стоит переживать о ходе кампании в целом. И цели императора полностью соответствуют целям его союзников.

Генерал Ли нахмурился, но отступил.

– Что ж, господа, – снова заговорил Кастор Пинарий, – раз возражений больше нет, предлагаю на этом закончить наше собрание. Выступать сегодня не станем, раненые требуют ухода, но и медлить тоже нельзя. Завтра выдвигаемся на Фаль. Все свободны.

Цзиньлун хотел было покинуть палатку, но его остановил Гней Пинарий.

– Брат хочет с вами поговорить.

– Но Сяомин…

– С ней все в порядке, я был рядом, когда все началось. Не переживайте.

Не слушая возражений, трибун уверенно повел Цзиньлуна к Кастору, около которого уже стоял Веньян. Триумвир поздоровался с мечником так, словно они были старыми друзьями, и проговорил:

– Я многое повидал на своем веку, но то, что вы продемонстрировали сегодня, по правде сказать, поставило меня в тупик.

Цзиньлун с удивлением приподнял бровь.

– Хотите сказать, не понимаете, о чем я? Железные Воины восстали из старых легенд, но кажется, что среди нас ходит легенда новая. Они забрали сегодня множество жизней и не потеряли почти никого. Ну или почти никого. Я видел вас в бою, Цзиньлун. То, что вы делаете, недоступно обычным людям, какими бы мастерами своего дела они ни были.

– Бросьте… – Мечник скривился. – Всего лишь чуточка везения, которое всегда сопутствует благородному мужу, избравшему свою Судьбу.

Кастор Пинарий пристально взглянул на Цзиньлуна. Вряд ли слова мечника убедили его, судя по всему, он хорошо знал человеческую природу.

– Что ж… Так или иначе, я рад, что вы, да и весь народ Кайана на нашей стороне. Только крепкие союзы способны на что-то в этом хрупком мире. Но у меня к вам просьба. Думаю, ваш учитель ее поддержит. Я знаю, что ваших друзей тянет вернуться в Кайан. Знаю, что войско во время войны не самое лучшее место для молодой девушки. Знаю, что Фаль – противоположное направление тому, которое избрали бы вы сами. Но прошу, не покидайте нас. Ваши выдающиеся способности нам очень пригодятся. Чтобы дать больше свободы в действиях, предлагаю должность центуриона в моей армии. Не слышал, чтобы прежде такое случалось. Но и времена прежде были другими. Согласны ли вы, господин Лю?

Не успел Цзиньлун ответить, как в разговор вмешался Веньян:

– Не думаю, что это лучшее решение. Простым солдатам оно может не понравиться. Дайте мне время поговорить с генералом Ли. Он уже вручил моему ученику почетный кинжал за заслуги под Кадуцием. Пусть кайанец командует кайанцами.

– Стоит ли сейчас давить на генерала? – засомневался Кастор. – Он и так недоволен ходом событий…

– У меня есть для него парочка аргументов. – Веньян хитро прищурился, задумчиво почесывая бороду.

Кастор Пинарий еще раз внимательно оглядел Цзиньлуна и наконец проговорил:

– Хорошо, пусть будет так.

***

Все повторяется. Связь всегда приводит Возлюбленного к власти. Ступенька за ступенькой каждый из них берет свое. Потомок Кайя, что бы ни говорили об этом законы смертных, не может быть простым крестьянином, ремесленником или солдатом. Он рожден, чтобы править и вести за собой других, менять историю.

Готов ли к этому Возлюбленный? Понимает ли, как стремительно будут развиваться события? Первый кирпичик заложен. За ним всегда следуют другие. Так было, так есть и так будет.

Закрутилась на месте от радости. Потерлась о ногу, поздравляя. Залаяла. Поймала на себе взгляд этого старика. Холодный. Пронзительный. Тяжелый. Что с ним не так? Почему так тревожит ее? Почему не дает покоя?

***

После долгого дневного перехода, отнявшего у него все силы, Цзиньлун лежал под раскидистым дубом и предавался праздному ничегонеделанию. Внезапное изменение статуса сначала показалось ему забавным, но навалившийся ворох обязанностей очень скоро утомил до полного изнеможения. Ему был передан в руководство небольшой отряд, состоявший из новобранцев провинции Хайган, расположенной у самого устья реки Лёнг. Новобранцев этих совсем недавно набрали из крестьян и, не подготовив должным образом, бросили на осаду Кадуция в первые дни вторжения в Семиградье. Из них получились бы хорошие плотники или каменщики, но не солдаты. Большая часть кайанской армии, отправленной к Скутуму императором, состояла из кавалерии, отряд же Цзиньлуна представлял собой вспомогательное подразделение пехоты, обычно занятое на инженерных работах, из которых самыми частыми были ежедневное возведение офицерских палаток да рытье отхожих мест. Ничего не скажешь – замечательное начало карьеры!

Впрочем, мечник очень быстро усвоил простую вещь: новая должность давала простор для организации собственного быта. Его офицерская палатка была больше, рис вкуснее, а хмурые новобранцы выполняли приказы без всякого сопротивления. Первую и последнюю попытку бунта Цзиньлун подавил в зародыше, преподав подчиненным пару уроков, после которых зачинщики еще неделю ходили с синяками, но были послушны, как бамбук под ветром. Мечнику нравилось подобострастное уважение, которое ему выказывали, а все вопросы армейского руководства он быстро переложил на десятников. В конце концов, не его это офицерское дело – выбирать места для палаток.

Дэмин, метавшийся между кайанцами и либерами – а вернее между Цзиньлуном и Сяомин, которую все чаще можно было увидеть рядом с Гнеем Пинарием, – поглядывал на все это с неодобрением, постоянно напоминая мечнику, что его поведение недостойно благородного мужа. Цзиньлун посмеивался над этим и примирительно разводил руками: не он это выбрал, но уж раз так случилось, а героические поступки в самое ближайшее время не предвиделись, то почему бы и не развлечь себя теми преимуществами, которые имели кайанские офицеры?

С Веньяном удавалось видеться редко – учитель большую часть времени проводил в свите Кастора Пинария. Когда они все же пересекались, Цзиньлун пытался побольше вызнать о событиях, которые происходили в мире и о которых Веньян был осведомлен гораздо лучше, чем кто бы то ни было другой. Так он узнал, что гуддаров под Патерой разбили, а князь Ларс вместе с оставшимися в живых кригарами бежал за Серые горы. Мечнику было интересно, остались ли в живых дети, которых он встретил на поле боя несколько декад назад, но выяснить это не представлялось возможным. Впрочем, как ни крути, разве это его проблемы?

Ветви дерева, под которым лежал Цзиньлун, закрывали от него спустившихся к самому горизонту Гао и Сяо, но не мешали размышлять о прошлом, к которому Светила имели самое непосредственное отношение. Много лет назад война уже бушевала в этих землях. Уже горели поля, звенели мечи и сотни тысяч беженцев искали себе место для нового дома. Порядок, установленный тогда, держался на силе Культов и мощи либерского оружия. И вот либеры оказались разделены. Отчего же случилось так, что именно в этот момент рухнули Башни, защищавшие людей тысячелетиями?

«Хороший вопрос, Наследник», – пророкотал в голове голос Джаохуа.

От неожиданности Цзиньлун вздрогнул. Он никак не мог привыкнуть к постоянному присутствию демона, поскольку тот не так уж часто напоминал о своем существовании и снисходил до бесед.

«И я знаю на него ответ, – продолжал Джаохуа. – Семена происходящих событий были посеяны две тысячи зим назад, человеком, которого вы зовете Аврелием. Теперь они прорастают, чтобы то, что должно было произойти давным-давно, наконец случилось. Кое-кто очень этого ждет».

– О ком ты говоришь? – спросил машинально Цзиньлун.

Лули, сидевшая рядом, внимательно слушала диалог, навострив уши и прищурив темные бусины глаз. Демон расхохотался, отчего лиса вздыбила шкуру и пару раз тявкнула.

«Чтобы понять это, достаточно взглянуть на небосвод и увидеть, что Завеса скрывает дела людей от Наблюдателя».

– И что же с того?

«Что с того? Кое-кому не нравится, что мир поменялся и теперь устроен не так, как было задумано».

– О ком ты?

«О Наблюдателе, очевидно. Он жаждет контролировать своих созданий, но те обрели свободу волю и никак не хотят слушаться и покорно умирать в пламени Гао».

Демон залился скрипучим смехом.

– Но… зачем это Наблюдателю?

«О, это просто. Что ты делал, чтобы заставить солдат тебя слушать? Правильно, преподал им урок. Наблюдатель тоже считает, что хороший урок не помешает тем, кто обрел свободу и начал играть по своим правилам. Те, кого вы зовете Древними, создатели великих цивилизаций, были так хороши, что, не погуби их алчность, они бы начали разговаривать с богами на равных. Не все боги готовы к такому».

Новый приступ смеха заставил Цзиньлуна вздрогнуть.

«Впрочем, не все потеряно. Страж и Хранитель способны многое изменить, бедняжка Сяо об этом побеспокоился».

– Бедняжка? Я опять тебя не понимаю.

«И не надо. Важно лишь то, что я на вашей стороне и не питаю никаких иллюзий насчет богов. Смертей в любом случае будет много, но мне куда приятнее жить среди тех, кто имеет возможность выбирать свою Судьбу. Осталось выяснить, кто считает иначе. Потому что, сдается мне, Железные Воины поднялись под Скутумом не без участия последователей Аврелия».

***

Спала тревожно. Снилось падение Башни. Кровавые битвы прошлого. Бесконечная череда поражений. Призрак Аврелия и его Плана.

Казалось, то время позади. Казалось, все изменилось раз и навсегда и об этом можно было больше не думать. Но слова гуя растревожили ее. Заставили вспоминать и вспомнить.

Много веков назад они потерпели поражение. Но все ли потеряно сейчас? Или Сяо, как и прежде, укажет им путь к спасению?.. Бедняжка Сяо, обменявший свою свободу на то, чтобы жили другие.