Кэчжин наклонился к уху Ёнчжи и заговорил. Он не шептал и даже не снижал голоса – и в подземелье звук отражался от стен, заполняя собой все пространство.

– Тебе ведь хотелось его убить, да?

Глаза Ёнчжи мгновенно наполнились слезами. Суён не могла понять, что их вызвало – страх или боль от того, что Кэчжин попал в самую точку.

Пока Ёнчжи тихо всхлипывала, Кэчжин продолжил:

– Как ты думаешь, что этот парень сделает, если выберется отсюда живым? Посмотри на него – сейчас он едва жив, изуродован. А вы с матерью – единственные, кто выжил. Как думаешь, на ком он отыграется? Ты же знаешь, какой у него характер.

Сончжун, который до этого стоял неподвижно, будто не слыша происходящего, вдруг хрипло рассмеялся.

Суён машинально покачала головой. Нет. Такого не будет. Он будет умолять о пощаде. Даст слово, что больше не причинит им вреда. Он…

Но Сончжун молчал.

Кэчжин опустил пистолет, который был приставлен к виску Ёнчжи, вложил ей в руку, сомкнул ее пальцы вокруг рукояти и направил дуло прямо на Сончжуна.

Суён резко замотала головой. «Нет, Ёнчжи, не делай этого. Ты не должна стрелять».

Кэчжин вздохнул и негромко сказал:

– Ты ведь хотела его убить, да? Разве ты не была разочарована, когда твоя мать не смогла выстрелить?

Ёнчжи вздрогнула. Не стала ничего отрицать. Но в следующий миг отшатнулась и закричала:

– Это она тебя послала?! Хочет, чтобы я его убила?!

Мысль о том, что Сокхи толкает ее на этот шаг, вызывала отвращение. Внутри все клокотало от ярости.

Суён вздрогнула. Только после слов Ёнчжи до нее дошло, что этот мужчина может быть одним из людей Сокхи.

Он даже не стал отрицать ее обвинение. Только медленно, словно передавая чужие слова, повторил:

– Тебе дают шанс отомстить собственными руками.

Это прозвучало как заклинание.

Сончжун, до этого безвольно лежавший на полу, с трудом приподнял голову.

– Жалкое зрелище… даже убить меня сам не можешь. Прячешься за девчонку…

Он рассмеялся, собрав остатки сил, а потом на выдохе едва слышно прошептал Суён:

– Этот ублюдок все равно убьет нас всех.

Едва эти слова достигли сознания, Суён увидела, как лицо Кэчжина исказилось от злости, а Ёнчжи в ужасе замотала головой.

В тот же миг она бросилась в сторону. Сончжун – тоже. Перед тем как рухнуть на пол, Суён заметила, как расширились глаза Сончжуна.

А потом его тело навалилось на нее всей тяжестью.

По коридору разнесся оглушительный грохот выстрелов. Сончжун дернулся, и Суён почувствовала, как горячая, липкая жидкость брызнула ей на шею и грудь. Запах крови был таким густым, к горлу подступила тошнота. Она резко подняла взгляд – и увидела, как Ёнчжи вцепилась зубами в руку Кэчжина.

Перед глазами все потемнело, пальцы судорожно заскользили по гладкому полу. Она попыталась скинуть с себя безжизненный груз, но казалось, будто ее придавило железной плитой.

С трудом перевернувшись на бок, она подтянула ноги и заставила себя подняться.

Кэчжин оттолкнул ладонью лицо Ёнчжи и вскинул пистолет, но Суён бросилась на него.

Боль в ребрах, в вывихнутом плече – все исчезло. Тело двигалось само по себе. Они втроем рухнули на пол, сцепившись в хаотичной борьбе. Кэчжин не сразу понял, что произошло, – внезапное падение, две женщины, которые навалились сверху, не давая подняться. Голова звенела – должно быть, он ударился при падении. Но даже сквозь глухую боль все его мысли сосредоточились на пистолете в руке. Если он потеряет его – все кончено.

Суён с силой выдернула Ёнчжи из его хватки. Освободившись, та резко отпрянула.

Кэчжин сопротивлялся с отчаянной силой, и Суён стало ясно – ей его не одолеть. Она обеими руками вцепилась в его запястье, пытаясь выбить пистолет. Пальцы, скользкие от крови Сончжуна, грозили сорваться, поэтому она вцепилась крепче, вонзая ногти в его кожу.

Кэчжин дернулся и зашипел от боли.

Дуло пистолета металось из стороны в сторону и в какую-то секунду оказалось прямо под подбородком Кэчжина.

Из последних сил Суён надавила на его палец, лежащий на спусковом крючке, и зажмурилась.

Грохот выстрела разорвал тишину в каких-то сантиметрах от ее лица. Густой, влажный хлюпающий звук крови и ошметков мозга, разлетающихся вокруг, врезался в уши с ужасающей четкостью. Звон в ушах заглушил все остальное. Мир закружился.

Отчаянно пытаясь отдышаться, Суён заставила себя подняться на ноги.

Пуля пробила голову Кэчжина насквозь и исчезла где-то в темноте.

Ёнчжи встать не могла, у нее подкашивались ноги, и она просто подползла к Суён. Та притянула ее к себе, помогая подняться, и крепко обняла.

– Прости, мама виновата… прости… – как сломанная пластинка, снова и снова повторяла она слова, которые так давно хотела сказать.

Не успела Суён перевести дух, как услышала шаги на лестнице.

Неужели это никогда не кончится?

Она зажмурилась, потом медленно открыла глаза. Горячие слезы скатились по щекам, и на мгновение зрение прояснилось. Дрожащей рукой она выдернула пистолет из все еще сжатых, но уже безжизненных пальцев Кэчжина, сдвинула затвор, выбрасывая гильзу, и перезарядила оружие. Потом подняла и направила его на вход в подвал.

На лестнице появился мужчина. Завидев Суён, он спокойно поднял руки, показывая, что не представляет угрозы.

Ёнчжи вздрогнула и резко втянула воздух. Она его знала.

Суён не опустила оружие. Палец оставался на спусковом крючке. Но, прежде чем она успела что-то предпринять, Ёнчжи выпалила:

– Где она?

Тусклый свет из коридора освещал только силуэт мужчины, и разобрать выражение его лица было трудно.

Ёнчжи посмотрела на распростертое на полу тело Кэчжина.

– Сокхи никогда не заставляла меня мстить. Значит, этот человек…

– Она действительно послала его сюда, – спокойно подтвердил Чингён.

Ёнчжи посмотрела на него с недоверием, но он уже смотрел на Суён.

Чингён проигнорировал ее взгляд и обратился к Суён:

– Мы все зачистим. Никому не рассказывайте о случившемся. Дальнейшие инструкции получите позже.

С этими словами Чингён спокойно пошел дальше. Суён все еще держала его на прицеле, но он вел себя так, словно не замечал пистолета у нее в руке.

Ёнчжи, казалось, хотела что-то спросить, но понимала, что Чингён не ответит. На лице у нее застыло выражение обреченного смирения.

Суён перевела взгляд на два распростертых на полу тела и медленно вдохнула.

В конечном итоге Ём Сокхи добилась своего. Ее восемнадцатая жертва мертва.

И Суён поняла, что испытывает от этой мысли странное облегчение, и безвольно опустила руку с пистолетом.

Чингён остановился перед телом Кэчжина. Несколько секунд неподвижно смотрел на него, потом отряхнул руки, словно смахивая с них невидимую пыль. Подхватил труп за ноги и потащил прочь.

Суён смотрела, как окровавленная голова исчезает в темноте подвала, и только тогда наконец убрала пистолет. Она знала, что делать. Или, по крайней мере, пыталась убедить себя в этом. Подошла к телу Сончжуна и подхватила его за плечи. Нужно хоть что-то делать. Иначе из этого кошмара не выбраться.

Пальцы до сих пор помнили ощущение спускового крючка. Суён стреляла сотни раз, но впервые – в человека. Она лишила кого-то жизни. Эта мысль не укладывалась в голове.

Перед глазами всплыло лицо Сокхи.

Серийная убийца, забравшая семнадцать жизней. Возможно, больше.

Она всегда считала Сокхи чудовищем.

Чудовищем, которое пугающе хорошо знало, как работает человеческая психика.

Они существовали в параллельных плоскостях и никогда бы не встретились, если бы не этот кошмар.

И все же… такие ли уж они разные?

Пальцы все еще помнили, как нажимали на спусковой крючок.

Может ли она по-прежнему утверждать, что никогда не станет такой, как Сокхи? Можно ли вернуться, однажды оказавшись за чертой? Ведь стоит переступить ее – такую четкую, непреодолимую, – и та исчезает без следа.

Кто она теперь? Сможет ли вернуться к прежней жизни, зная, что убила человека?

Суён положила тело Сончжуна в лужу бензина и, пошатываясь, выбралась из прохода. Кровь, засохшая на пальцах, осыпалась красными хлопьями.

Ёнчжи осторожно взяла ее за испачканную руку. Суён попыталась отстраниться, но дочь лишь крепче сжала ладонь.

Суён посмотрела на нее, а потом прижала к себе.

Она сможет жить по-другому.

С Ёнчжи рядом – сможет.

Была ли это клятва? Или попытка убедить себя? Суён не знала.

Но, глядя на пламя, пожирающее мониторную, она изо всех сил цеплялась за эту мысль.