Сокхи сидела перед спальным мешком и молча наблюдала, как золотой свет полуденного солнца скользит по его поверхности.

В беспроводных наушниках звучал голос Суён:

– Участники, пожалуйста, заходите в открытый чат, который я только что отправила в объявление. Все подтверждения и переводы будут проходить через него.

Сокхи вспомнила, как сидела напротив Суён в комнате для допросов. При личной встрече Суён оказалась совсем не такой, какой казалась издалека. Она хорошо чувствовала людей. Казалось, умела читать эмоции, распознавать скрытые намерения. Признак человека, который слишком много думает. Который слишком много сомневается – почти как сама Сокхи.

Было ясно, что Суён уже догадалась о ее намерениях. В противном случае не смогла бы действовать так смело, зная, что ее дочь в заложниках. Сокхи ожидала, что Суён будет что-то скрывать от камеры, но не думала, что та зайдет так далеко – начнет набирать людей прямо во время трансляции. Она буквально заявляла, что не собирается плясать под чужую дудку. Но Сокхи решила не вмешиваться. По крайней мере, пока. Если предположить, что вскоре она потеряет возможность отдавать Суён указания, то эта небольшая самодеятельность даже сыграет на руку.

Спальный мешок вдруг шевельнулся. Сокхи протянула руку, крепко сжала шнурки-утяжки. Выдохнула, поднялась и, волоча тяжелую ношу, направилась в ванную. Белая плитка казалась более подходящим фоном для фотографии, чем пожелтевшие от солнца обои.

Краем глаза она заметила, как Ёнчжи, сидевшая на диване и неотрывно смотревшая в ноутбук, посмотрела на спальный мешок.

Сокхи вспомнила, что та до сих пор не спросила, кто в нем находится. Хотя наверняка хотела.

Почему?

Взгляд Ёнчжи скользнул от мешка к Сокхи. Та без лишних слов дернула молнию и затащила мешок в ванную. Объяснять было некогда. К тому же она не собиралась оставлять девочку на виду у Сончжуна. Отвернувшись от Ёнчжи, которая пристально смотрела на нее, Сокхи плотно закрыла дверь в ванную комнату.

Там Сокхи прислонила мешок к стене и, внимательно следя за каждым движением пленника, принялась медленно расстегивать молнию. Изнутри доносилось слабое дыхание. Взгляду открылись спутанные от засохшей крови волосы, округлый лоб, дрожащие веки, опухший и посиневший нос, разбитые губы. Она просунула руку внутрь и нащупала сонную артерию.

Жить будет. Здоровый подросток от такого не умрет.

Сложнее всего было вывести его из строя, не убив и не покалечив слишком сильно. Кроме того, такие, как Сончжун, редко ломаются от обычных методов. Пока их дух остается несгибаемым, тело держится. Именно поэтому с ним было так трудно справиться.

Сокхи наблюдала, как его веки дрогнули и медленно приоткрылись. Губы шевельнулись, из них вырвался хриплый звук:

– Кто…

– У тебя не так много возможностей задавать вопросы, и ты тратишь их на это?

Расширенные зрачки беспорядочно метались, пытаясь сфокусироваться, пока наконец не остановились на лице Сокхи. Он пристально смотрел на нее, а потом вдруг хрипло рассмеялся. Сокхи не стала спрашивать, что его так развеселило. Просто разогнулась, взяла душевую лейку, включила воду на максимальный напор и направила струю прямо на его голову.

Сончжун мотнул головой, пытаясь увернуться, но вода безжалостно стекала по лицу, смешиваясь с кровью. Капли алыми разводами стекали в слив. Начал подниматься пар – видимо, пошла горячая вода, – и вскоре смех сменился на крик.