Тэхван вышел из здания Национального собрания и направился к «Грэнджеру», который плавно остановился прямо перед ним.

Водитель уже собирался выйти, но Тэхван отмахнулся, жестом давая понять, что в этом нет необходимости. Увидев его напряженное лицо, водитель замер, затем послушно сел на место. Тэхван резко захлопнул дверь, вложив в это больше силы, чем требовалось.

– Отмени все встречи на вторую половину дня. Едем в семейный дом.

– Но сегодня только среда. Может, вы имели в виду сеульский? – осторожно уточнил водитель.

– В семейный, – повторил Тэхван.

Он тяжело откинулся на спинку сиденья, задрал голову и глубоко вдохнул. Вены на шее вздулись, лицо покраснело, словно вот-вот взорвется от накатившей ярости. В салоне повисла тяжелая, гнетущая тишина. Водитель украдкой взглянул в зеркало заднего вида, отслеживая настроение начальника.

Тэхван задержал дыхание, будто пытаясь взять себя в руки, затем медленно выдохнул. Не торопясь, достал телефон. Разблокировал экран, и видео, которое он поспешно выключил во время собрания, снова запустилось.

Крупным планом появилось лицо Сончжуна. Камера смотрела сверху вниз.

Разбитые губы, во рту – кляп. Веки распухли настолько, что глаза едва открываются.

Оператор задержался на разбитом лице, словно смакуя каждую секунду, потом камера медленно сместилась вниз. Мокрая белая рубашка прилипла к телу, подчеркивая рельеф мышц и создавая какое-то странное, гнетущее ощущение. Нижняя половина тела, неестественно скрючившаяся в пустой ванне, была полностью обнажена. Тэхван сразу понял, что все это сделано намеренно. Каждый ракурс, каждый кадр – все направлено на то, чтобы выставить его сына в максимально унизительном свете. Омерзение скользнуло по внутренностям, поднялось к горлу.

Лицо снова вспыхнуло, но теперь к гневу примешивался еще и стыд – такой, словно раздели его самого. Когда Тэхван впервые узнал о похищении сына, он даже подумал, что это можно обернуть в свою пользу, сделать своеобразной рекламой. Главное, чтобы Сончжун вернулся живым.

Полиция бывает медлительной, но не Ённам. Организация быстрее, жестче, беспощаднее. Казалось, беспокоиться не о чем.

Но теперь…

В кадре появилась чья-то нога – в черных брюках и старых потертых берцах. Она медленно скользнула между сомкнутых колен Сончжуна.

Тот дернулся, пытаясь сомкнуть колени, но без толку. Крупный парень, тщетно пытающийся сжаться в маленьком пространстве, выглядел нелепо, почти смешно. Только теперь Тэхван заметил, что его руки связаны за спиной. Похититель с силой вдавил ботинок Сончжуну в пах, и тот сгорбился от боли.

Вдруг из динамиков прозвучал женский голос:

– Ну как, нравится? Ты же такое любишь. Или на месте жертвы уже не так весело?

Тэхван поднял взгляд и впился взглядом в зеркало заднего вида. Водитель быстро отвел глаза, сосредоточившись на дороге.

Тэхван убавил громкость видео, но даже так в тишине машины каждое слово звучало отчетливо. Он остановил запись и, не меняя тона, спросил:

– Чэчжун, у тебя есть наушники?

Водитель молча свернул на обочину, достал из бардачка блютуз-гарнитуру, подключил к телефону Тэхвана и передал ему.

Тэхван вытащил носовой платок и аккуратно протер амбушюры. Потом бесшумно достал из бумажника три купюры и сунул в карман водителя. Лишних слов не потребовалось. Машина вернулась на трассу.

Тэхван перемотал видео назад и запустил с начала. На экране появилось измученное лицо Сончжуна. Он тяжело моргнул, опираясь спиной на стену. Камера снова приблизилась к нему вплотную. В кадре мелькнула рука в латексной перчатке и резко выдернула кляп изо рта. Сончжун судорожно вдохнул, почти захрипел, тяжело переводя дыхание.

Женский голос спросил:

– Хочешь что-нибудь сказать отцу на прощание?

По интонации и направлению звука было ясно: тот, кто держал камеру, и тот, кто снял кляп, – один человек.

Сончжун медленно поднял мутный взгляд и посмотрел прямо в объектив. Их глаза встретились сквозь экран, и Тэхван напрягся. В следующую секунду он понял, что чувствует не страх за сына, не сожаление, не панику, а колючее беспокойство.

Сончжун мог сказать все что угодно. В худшем случае эти слова могут стать последними, а потому у него не было причин притворяться ради мнения окружающих. Даже представить сложно, какие слова сейчас сорвутся с его губ.

Губы дрогнули, взгляд скользнул куда-то за камеру.

– Что никто не знает?

Эти слова были обращены не к Тэхвану, а к женщине.

Та молчала.

Сончжун снова заговорил, глядя прямо на нее. Его голос, низкий и хриплый после долгого молчания, звучал на удивление спокойно.

– Вы ведь сами сказали, что поступаете так потому, что никто ничего не знает. И не узнает, если не переступить черту.

Он пытался вступить в диалог с похитителем.

Тэхван напряженно следил за видео.

Женщина спросила:

– Как думаешь, кто я?

Сончжун промолчал.

– Пока лежал связанным, наверняка гадал, кто мог осмелиться так с тобой поступить. Думал о том, как отомстишь, когда выберешься отсюда. Верно?

Выражение лица Сончжуна изменилось. В глазах мелькнуло осознание. Или, возможно, он больше не видел смысла притворяться. Он коротко рассмеялся и опустил голову.

– Вы ведь не собираетесь меня отпускать, да? Но почему мы именно здесь? – Сончжун обвел взглядом помещение. – В доме Кёнхёна.

Тэхван резко нажал на экран, ставя видео на паузу.

В памяти всплыл отчет, который Кэчжин прислал несколько месяцев назад. В нем говорилось, что Сончжун устроил вечеринку на вилле в честь дня рождения и там произошел несчастный случай. Вопрос был уже улажен, но…

Это случилось прямо перед выборами. В разгар эпидемии устраивать вечеринки было непозволительно, и новость об этом могла серьезно навредить репутации. Тэхван пришел в ярость, но дело было не только в вечеринке. Там погиб человек. Начнись расследование – кто знает, что еще всплывет?

К счастью, погибший школьник оказался сыном Пёнуна, старого знакомого Тэхвана еще со школьных времен. Пёнун всегда хотел, чтобы их дети дружили, и Тэхван не возражал, понимал, что отец просто хотел дать сыну влиятельного друга. Раз уж Пёнун был человеком покладистым, Тэхван полагал, что и сын его окажется таким же. Именно поэтому вместе отправил мальчиков учиться за границу.

Когда выяснилось, что погибший был сыном Пёнуна, Тэхван почувствовал облегчение. С местными разобраться всегда проще, чем с чужаками.

Пёнун был подавлен, но принял смерть сына как несчастный случай. Не выказывал ни злобы, ни обвинений… или, по крайней мере, так казалось.

Сончжун находится в доме Пёнуна? Значит ли это, что за похищением стоит он?

Тэхван провел рукой по влажному лбу. Ладонь моментально стала липкой от пота. Ему вспомнился разговор, который состоялся несколько недель назад. Тогда Пёнун внезапно позвонил и сказал:

«Ты видел новости? Среди жертв серийного убийцы есть Ким Ёнсу – тот самый из цветочной лавки, который восемь лет назад сбежал с деньгами».

Пёнун первым обратил его внимание на это дело. После разговора Тэхван сам посмотрел список и заметил, что среди убитых значились еще двое человек из организации.

– Здесь что-то нечисто, – сказал тогда Пёнун. – Эта сука молчит, и нам нужно выяснить правду раньше, чем это сделают журналисты.

Звучало логично – настолько логично, что Тэхван не усомнился в его мотивах и совсем не насторожился.

Долгая история их отношений сыграла свою роль. За годы работы в университете Пёнун помог многим талантливым выходцам из Ённама пробиться в разные структуры. Старшие, младшие, семейные узы через браки – племянники, зятья, невестки… Эта переплетенная, как паутина, сеть и стала основой нынешней власти в Ённаме и укрепила позиции самого Тэхвана.

Зачем Пёнуну рушить то, что он сам же и построил?

Но что, если все дело в его сыне?

Кёнхён родился в браке с женщиной, которую Пёнун боготворил с юношеских лет. Она была его первой любовью. Возможно, из-за того, что сам Пёнун был сиротой, он всегда мечтал о семье и дорожил ею превыше всего. После смерти жены от рака он был полностью раздавлен. Тогда Тэхван сказал ему: «Ты должен жить хотя бы ради сына», – и только после этого Пёнун сумел взять себя в руки, собраться и жить дальше.

Возможно, после смерти сына Пёнун умело скрывал свою обиду, но все это время точил нож.

Тэхван снова запустил видео.

– Символичное место, не находишь? Дом друга, которого ты убил.

– Зачем мне было убивать Кёнхёна? Он был моим самым старым другом.

– Записи Ким Чису показывают другое.

Сончжун промолчал.

– Ким Чису. Он исчез в апреле, да? Причем исчез так удачно, что никто не мог его найти. Где теперь все документы, которыми он занимался?

Ким Чису… Имя распространенное, но в этом году пропал только один Ким Чису. Тэхван уже подозревал, но теперь сомнений не осталось. Женщиной за кадром была Ём Сокхи – той самой убийцей. Но как? Разве она не находится под арестом? Тэхван лично приказал Кэчжину следить за этим делом.

– Нуна, загляни в мой список контактов и посмотри, сколько там Ким Чису, – сказал Сончжун. – Их слишком много, поэтому я без понятия, о ком ты говоришь.

Раздался долгий, тяжелый выдох, и Сокхи с безразличием спросила:

– Это твои последние слова?

– Я не могу просить прощения за то, чего не совершал. Я правда ни при чем.

Белая ладонь снова потянулась к его лицу.

Сончжун дернулся, раздраженно тряхнув головой, но не смог помешать ей снова заткнуть ему рот. Тихо напевая, Сокхи нежно убрала со лба мальчика влажные пряди волос.

– Какое облегчение. Я боялась, что ты начнешь рыдать и умолять о пощаде. Если бы ты сломался, мне было бы тяжелее.

В ее голосе слышалось искреннее облегчение, а эта странная заботливость была почти невыносимой.

Тэхван уже собирался выключить видео, но тут Сокхи обратилась прямо к нему.

– Вы еще с нами, господин депутат?

Камера медленно отодвинулась от Сончжуна. Тот обессиленно обмяк и привалился к стене.

Голос Сокхи продолжил:

– Бывший судья, а вырастил преступника… Какое разочарование. Хотя удивляться тут нечему. Вы ведь не только Ённам, но и все обнищавшие городки превратили в свои личные ульи и годами собирали с них мед.

Ее тон оставался мягким, почти насмешливым.

– Если честно, меня куда больше интересуете вы, нежели ваш сын. Нам есть о чем поговорить. – Она выдержала паузу, а затем добавила: – У вас есть час. Если примете решение – позвоните на этот номер. Ну а если не позвоните… Я расценю это как отказ и начну публичную казнь вашего сына. Надеюсь, вы нашли это видео не слишком поздно. Потому что мой палец уже на спусковом крючке.

На этом видео оборвалось.

Тэхван глубоко выдохнул. Сейчас он думал не о своей жизни и даже не о жизни сына. Он думал о своей политической карьере. Политика – это всегда борьба за общественное мнение. Даже из этой безумной ситуации можно извлечь выгоду. Но стоит оступиться всего на шаг – и все рухнет.

Положив наушники обратно в кейс, Тэхван начал машинально постукивать телефоном по колену.

Ём Сокхи, значит? Хотя, судя по всему, это даже не ее настоящее имя.

«Бывший судья, а вырастил преступника… Какое разочарование. Хотя удивляться тут нечему. Вы ведь не только Ённам, но и все обнищавшие городки превратили в свои личные ульи и годами собирали с них мед».

Тэхван действительно давно вышел за пределы Ённама. Он создавал приюты, где воспитывались дети без прошлого, которые потом пополняли ряды организации. Но Ём Сокхи знала об этом слишком много.

И не только об этом.

«Хённим, вы видели новости? Среди жертв серийного убийцы есть Ким Ёнсу – тот самый из цветочной лавки, который восемь лет назад сбежал с вашими деньгами».

Ким Ёнсу, чья семья три поколения держала цветочный магазин в Ённаме, был казначеем организации. Человек с безупречной репутацией, настолько точный и надежный, что даже Кёнок, который был тогда главой Ённама, безоговорочно доверял ему.

Но восемь лет назад он исчез. Вместе с двадцатью миллиардами вон из общака. Позже выяснилось, что за несколько месяцев до побега он готовил себе пути к отступлению за границу. Никто не мог поверить, что он был способен на предательство.

Но теперь все становилось на свои места. Он не сбежал. Его убили. А значит, восемь лет назад убийца уже знал об организации. И если Ём Сокхи забрала деньги, значит, целью был не Ёнсу, а двадцать миллиардов.

Потом она добралась до Чису, добыла доказательства преступлений Сончжуна, похитила его самого и привезла сюда, в этот город.

И теперь она требовала не денег, не власти – она требовала самого Пак Тэхвана.

Очевидно, чего она добивалась.

Тэхван усмехнулся и пробормотал:

– Сильную же обиду она затаила…

С террористами и похитителями нельзя идти на уступки. Раз начнешь – конца не будет. К тому же если у этой женщины действительно есть доказательства преступлений Сончжуна, то для него будет лучше умереть от ее руки.

Однако Тэхван не мог позволить себе быть тем отцом, который просто проигнорирует похищение собственного сына.

Он снова запустил видео.

– Символичное место, не находишь? Дом друга, которого ты убил.

Он внимательно изучил обстановку, но с этого ракурса невозможно было точно определить, действительно ли это дом Кёнхёна, дом Пёнуна. Сончжун мог быть дезориентирован и попросту не осознавать, где находится.

Даже если это действительно дом Пёнуна, то нельзя исключать, что видео записали несколько часов назад, и сейчас там никого нет.

Тэхван открыл список контактов, пролистал вниз и нажал на номер Кэчжина. Сначала отправил короткое сообщение, потом сразу же позвонил. Кэчжин ответил еще до первого гудка.

Тэхван без лишних слов перешел к делу:

– Отследи номер, который я только что прислал.

– Понял. И еще, господин депутат, есть кое-что, о чем вам нужно знать.

– Это срочно?

– Это касается Сончжуна. Подтвердилось, что его похитила та самая серийная убийца, которая сейчас в розыске.

– Я в курсе. Сейчас главное – вычислить ее местоположение.

Кэчжин на секунду замолчал – видимо, удивился, что Тэхван уже знает об этом. Но объясняться Тэхван не собирался.

Вместо этого он дал еще одно распоряжение:

– И приведи мне Ли Пёнуна.

И закончил звонок.

В салоне машины повисла тишина. Тэхван перевел взгляд за окно. С тех пор как он получил видео в здании Национального собрания, прошел почти час. До назначенного похитительницей времени оставалось меньше пяти минут.

Тэхван набрал номер, с которого ему отправили видео.

Гудки. Несколько секунд ожидания. Потом – тихий щелчок.

На другом конце линии слышалось только прерывистое дыхание.

Тэхван ждал, что собеседница заговорит первой, но та молчала, и спустя несколько секунд он сказал:

– Говорит Пак Тэхван. Чего вы хотите?