Холгер Мунк сидел в коридоре у двери кабинета директора, на четвертом этаже полицейского управления на Грёнланне, и ждал, когда его как следует отчитают. Он был готов. По заслугам. Нет, дело было не в том, что они ослабили меры безопасности – все по-прежнему были начеку. Не идиоты же. Да, у них был подозреваемый под арестом. Да, было письменное признание. Но вполне возможно, что он действовал не один. Оставалось невероятно много вопросов без ответа. И он больше не говорил ни слова. Ни слова. Нет, причина, по которой он сидел здесь, была другая. Они выставили себя дураками на всю страну. В прямом эфире.

«Опасность миновала. Преступник задержан».

И да, он признавал, что сам поверил. Отпустил команду отдохнуть. Заслужили.

– Отличная работа, ребята. Продолжим завтра.

Мунк вздохнул, встал и налил себе еще воды из кулера. В здании повсюду суета и тревога. Мрачные лица, быстрые шаги, двери хлопали во все стороны. Он краем глаза увидел экран в одной из комнат. По телевизору показывали одно и то же. Кадры с места происшествия. Интервью с ранеными. Плачущие родственники. Высший уровень тревоги. Хорошо, что королевская семья в безопасности. Мужчина с жилетом не успел подойти ближе к дворцовой площади. Но все равно… Господи, какой кошмар. Горящие машины перевернуты на крышу. Воронка в земле размером с бассейн. Кровь, ожоги, крики. Отчаяние. Повсюду. Мунк вздрогнул, когда увидел цифры на экране. Подтверждено: не менее десяти погибших. Более сотни пострадавших. Автобус подъехал как раз в момент взрыва. А они, идиоты, объявили, что преступник задержан. Черт побери.

Мунк провел рукой по бороде и покачал головой.

«Просим людей сохранять осторожность». Он знал, что это значит на деле. Никто не слушает такие формулировки. Люди услышат только одно:

«Преступник пойман».

А у них – работа, учеба. Дел полно. Какая там осторожность? Он чуть не запустил кружку в телевизор, когда услышал эти слова.

– Мы еще не можем сказать ничего с полной уверенностью.

Именно эти слова он сказал начальнице полиции Ханне-Луизе Дрейер – человеку, который, мягко говоря, не входил в число его любимых коллег. Чувства были взаимными: Дрейер изначально выступала против создания его отдела на Марибуэсгате, 13. Решение спустили сверху – возможно, именно поэтому. Кто-то явно пошел против нее.

– Но у нас ведь есть преступник, Мунк?

– Мы так думаем, но…

– У нас есть признание?

– Да.

– И у него нашли улики? Детали, которые мог знать только он? План атаки?

– Все так. Но послушайте, мы ведь должны учитывать и то, что…

– Достаточно, Мунк. Это все, что мне нужно было.

Это было вчера. И да, он действительно поверил, что все закончилось.

Дилетант.

Он посмотрел на часы, отбивая пальцами ритм по бедру.

Времени не было.

Команду вновь собрали.

С категорическим требованием оставаться в резиденции, пока не проведут полный разбор операции. Доскональный. Чтобы ни одна нитка в этом деле не торчала.

Он видел ее взгляд.

Миа Крюгер.

Я же говорила. Разве нет?

Она не произнесла этого вслух, к счастью. Ему и так было стыдно.

Поддаваться такому давлению со стороны руководства было не в его стиле. Ведь именно поэтому его и поставили на Марибуэсгате, разве не так?

Чтобы он стал независимой альтернативой?

Дело Томми Кристиансена хоть и не потрясло страну до основания, но нанесло жуткий удар по репутации полиции. Директор отдела в Полицейском департаменте – почти вершина системы. А его взяли с поличным: скрытая камера журналистов в гостиничном номере зафиксировала, как он брал взятки. И это оказалось лишь верхушкой айсберга. Соучастие в наркотрафике. Сокрытие доказательств. Присвоение бюджетных средств. Дело гремело по экранам несколько месяцев. Общество было в ярости. И одной из мер, предложенных специальным комитетом Минюста, стало создание независимых «изолированных» подразделений. Хотя формально они оставались в подчинении полиции – абсурд, от которого он едва не сорвался на крик. Но промолчал.

Отдельный отдел?

Следственная группа вне общей структуры?

Ну конечно.

Мунк снова посмотрел на часы, как раз в тот момент, когда распахнулась массивная дверь и в коридор хлынули советники: с папками, ноутбуками, с напряженными лицами. Один из них, лицо незнакомое, кивнул в сторону кабинета.

– Можете заходить. Она вас ждет.

Мунк тяжело вздохнул и поднялся.

Дракониха.

Прозвище, которое подходило ей как нельзя лучше.

Ханна-Луизе Дрейер сидела за огромным письменным столом с панорамным видом на город. На удивление, она выглядела так, будто гнев ее уже выгорел.

Под челкой даже проскальзывало нечто похожее на дружелюбие.

– Привет, Мунк, заходи.

Она указала на стул напротив.

– У меня мало времени, так что давай коротко. Но сначала проясним главное. Ты облажался, так?

Мунк опустился в кресло и кивнул.

– Полностью.

– Отлично, – пробормотала Дрейер. – Не будем на этом зацикливаться. У нас сейчас есть дела поважнее. Что с допросом подозреваемого? Личность установили? Где он живет? Были ли сообщники? Или мы вообще не того схватили и за атаками стоит целая группа?

Дрейер могла быть холодной, высокомерной, но глупой она не была. Она знала, что сама подталкивала его к поспешным действиям. Знала, что с объявлением о поимке можно было подождать.

Сейчас это играло Мунку на руку.

– Полагаем, он назвал фальшивое имя. Увы, пока что это все, что удалось выяснить, – сказал Мунк.

– То есть он молчит? – перебила Дрейер.

– Ни звука с прошлой ночи.

Она нахмурилась, почесала лоб.

– Ладно. Но продолжайте давить, ясно?

– Конечно. Но что ты от меня хочешь? Пускать ток? Не давать спать трое суток?

Она, казалось, на секунду даже задумалась.

– Нет. Но он – все, что у нас есть. Делай все как обычно, лишь бы заговорил. А по списку жертв что? Мы ведь думали, что следующей целью был проводник поезда?

Она пролистала бумаги.

– Это был не он, – ответил Мунк.

– Значит, записи тоже фальшивка?

– Похоже на то. Мы считаем: кто-то подкинул блокнот. Чтобы сбить нас со следа. Просто приманка.

– Господи…

Дрейер покачала головой и посмотрела в окно.

– Да, – подтвердил Мунк. – Мы имеем дело с умным, изворотливым ублюдком.

Она тяжело вздохнула и указала на телефон.

– Только что получила указания: министерство и командование ВС санкционировали усиление нашей группы. Все военные подразделения приведены в боевую готовность. Ополчение[13] мобилизовано. Говорят о введении комендантского часа.

– Круглосуточно?

– Да.

– Но это не сработает. Люди должны…

– Я знаю, – отмахнулась она. – Пока ничего не решено. Я просто передаю полученную информацию.

Закрыть город.

Мунк вспомнил слова Мии сразу после того, как они нашли останки Марии Симонсен.

Тролль.

Это атака на страну.

– Все подразделения задействованы и в управлении, и на улицах. Якобсен, Уильям, Ханна Мендель – у каждого своя группа. Хочу, чтобы ты держал их в курсе. Постоянно.

– Поручу это Анетте, – кивнул Мунк.

Дрейер откинулась в кресле и нахмурилась, глядя поверх очков.

– У тебя же новичок в команде? Только выпустилась из полицейской академии, да?

– Да. Миа Крюгер.

– Это она, если я правильно поняла, обнаружила связь между… – Она снова пролистала бумаги. – Книгами, найденными на местах преступлений, и следующей жертвой?

Мунк кивнул.

– Это была она.

Теперь он понял, откуда вдруг вся эта показная любезность.

У него в команде – золото. И Дрейер хотела быть уверена, что у нее от этого куска будет своя доля.

– Известно, кто нес бомбу?

– Пока нет. Но мы над этим работаем.

Дрейер сложила пальцы домиком, слегка кивнула.

– Хорошо. Это все. Но держи меня в курсе, ладно? Малейшая зацепка – сообщаешь сразу.

– Разумеется.